?

Log in

No account? Create an account
Рад приветствовать вас на этой страничке.

Что она собой представляет? Просто блог и ничего иного. С разговорами о кулинарии и гурманистических радостях, о пиве и самогоне, о путешествиях по России и за ее пределами, о лесных и водных походах, об истории и краеведении, о журналистике и, временами, о моих книжках. Всего по чуть-чуть, зато без занудства и с картинками. :-) Главное, тут не встретится ни пол-грана лжи. Разве что сказки иногда попадаются. :-)
Так что закуривайте трубку, придвигайте поближе стакан с глинтвейном, и вперед!

Если возникнут предложения о сотрудничестве, - буду рад прочесть ваше письмо по адресу ammes@ammes.ru, или в личных сообщениях. Ну, а о том, чем хорош этот блог в плане информационного партнерства, написано ТУТ

Искренне ваш,
Сергей Кормилицын
Чуть не забыл!Collapse )
В той или иной форме идея страхования имущества находила свое выражение в самые разные эпохи, начиная с глубокой древности. В царствование императрицы Екатерины II она была зафиксирована в виде законодательного акта. Российская система страхования, начало которой положил царский указ от 28 июня 1786 года была несовершенной и весьма ограниченной, но самое важное, что она так-таки существовала!

Справедливости ради нужно сказать, что речь в указе шла о создании не страховых компаний, а очередного кредитно-финансового учреждения, главной задачей которого было поддержать российское дворянство, не позволить ему разориться и выродиться, а торговое сословие избавить от необходимости брать ссуды за рубежом - Государственного заемного банка.



Указ гласил: «Паче и паче возвышая сильное от Нас пособие на обуздание лихвы, в помощь общим нуждам и к сохранению дворянскаго имения в их родах, которое чрез долги преходя в чужие и больше заимодавцов руки, приводит лишившихся онаго в упадок: и дабы так же Наши города и их жителей поставить в состояние не зависеть от ссуд иностранных, чем доселе стесняется торговля и самыя их в оной соображения, учреждаем Мы в столице Нашей Святаго Петра Граде новой заем денежной, именуя оной Государственным заемным банком». Из бюджета для выдачи ссуд было выделено 33 миллиона рублей: 22 – на нужды дворянства и еще 11 – на обеспечение надобностей российских городов. Кредит выдавался на двадцать лет, под 3% годовых при условии выплаты 5% от суммы ссуды ежегодно, причем процент начислялся на остаток долга.

Заем можно было взять исключительно под залог ценного имущества. В правилах кредитования значилось, что «банк отдает дворянству свои деньги на заклад единственно недвижимаго имения, то есть деревень, полагая крестьянина в сорок рублей. Не ограничивается заем ни для какого лица ни чем иным, как токмо верностию и количеством заклада; и по тому каждый заимщик может требовать, и получает от банка такое число денег, на сколько представит узаконеннаго заклада. Ручных закладов в золоте, серебре, в алмазах, жемчуге и прочих вещах, банк в заклад не приемлет и под оные денег не выдает».

Однако помимо деревень с крепостными принимались в залог еще и жилые дома и усадьбы. Но с одним условием - исключительно каменные с крытой железом крышей. А еще – заводы и фабрики. И вот их-то как раз и полагалось страховать от пожара, разорения и прочей, как тогда говорилось, пагубы. «Повелеваем дабы банк Наш во обоих столицах Наших и во всех городах, состоящие каменные домы принимал на свой страх, так же каменные заводы и фабрики от всех их хозяев, которые бы о том восхотели просить, ценою в три четверти против того, как городовыми оценятся ценовщиками. Во всех несчастных приключениях, если бы дом, фабрика или завод сгорели, или тому подобным случаем истребилися, банк заплату учинит хозяину той суммы, в которой оные приняты на страх, а всякой хозяин, за таковое от банка на его имение верное обеспечение, платить Банку должен в начале каждого года по полутора процента с таковой суммы, в которой застраховано в оном его имение».

В общем, вполне рабочие правила страхования заложенного в банк имущества, за исключением архаичной лексики звучащие вполне по-современному. Ну, а поскольку инициатором создания системы страхования выступало государство, то в указ был включен пункт, охраняющий его интересы, как главного и единственного страховщика на одной шестой части суши: «Введя сию полезную выгоду, которой доселе не было в Нашем государстве, как скоро она воспримет действие свое, и о этом от Заемнаго банка обнародовано будет, запрещаем всякому в чужие государства, домы или фабрики здешние отдавать на страх и тем выводить деньги во вред или убыток государственный».

Вот с той поры система страхования и начала развиваться в России. Так что по-хорошему, день страховщика стоит отмечать не 6 октября, как это делается теперь, а 28 июня. Дата-то для отрасли ключевая!

Совершенно случайно и почти неожиданно для самого себя забрел в новое заведение на Малой Конюшенной - "Вайн Гог". И, надо сказать, почти влюбился. В паре десятков метров от Невского открылось место с человеческим ценником, приятным меню и офигенной винной картой. И без этих вот хамских туристоориентированных понтов. Просто фантастика какая-то! ))
Газетная версия рассказа о том, что собой представляет "Вайн Гог", лежит ВОТ ТУТ ВОТ.

Винные реки, хамонные берега

Как бы ты ни любил чай, в жизни настает момент, когда гораздо больше хочется вина. Особенно, если ты живешь в Петербурге. Судя по всему, именно это и произошло с владельцами «Чайного дома» на Рубинштейна, открывшими недавно на Малой Конюшенной, 7 ресторан Wine Gogh.



Это – полная противоположность камерному заведению на Рубинштейна, 24. Роскошные панорамные окна с видом на пешеходную улицу, много места, потолки, высокие настолько, что хватило пространства оборудовать второй этаж - антресоль. Разумеется, в интерьере и в оформлении меню – почтительнейший реверанс в сторону Винсента Ван Гога. Все сделано с большим вкусом: фрески по мотивам картин художника не превращаются в китч и не режут глаз, а, напротив, создают правильную атмосферу. В общем, отличие от чайного заведения такое же, как у просторной гостиной от уютной, но тесной кухни. Кстати, о кухне. Это еще одно отличие. У винной карты, включающей добрую сотню позиций, более чем достойное сопровождение.

Ценник на вино по бокалам – вполне гуманный, особенно, по меркам городского центра. Игристое – 300-350 рублей, белое – от 190 за бокал, красное – от 200, единственный оранжевый сорт – кахетинское «Кахури» - за 300, десертные сорта – от 300 за 100 грамм. Ну, а теперь придумаем, что ко всему этому великолепию взять из меню.

Начнем с разнообразных мелких закусочек антипасти. Оливки, вяленые томаты, артишоки в масле (по 180), хамон, порция которого на удивление стоит меньше порции оливок (170), чоризо (140) и салями (120), пять сортов сыра (по 200), пять вариантов бутербродов от брускетты до смореброда (250-290), очень достойно сделанный хумус (250), душевнейший паштет из куриной печени с яблочным чатни (300) и хлебная корзина вдобавок (170). Можно набрать всего по отдельности, или заказать за 2700 все антипасти на одной доске.



В общем-то, уже всего перечисленного хватит, чтобы засидеться на антресолях до сумерек. А, между тем, еще предстоит разобраться с разделом холодных закусок. Хотя тут сложности особой нет. Нужно попробовать здешний тартар (380). Очень правильно, внятно нарезанный, сдобренный устричной эссенцией и маслом черемши, украшенный зеленью и дегидрированным яичным желтком. И свеклу с козьим сыром заказать стоит (320). А потом – переходить к супу. Тут тоже выбор прост. Конечно, рыбный бульон с морепродуктами и ледяным грибом (440). С мидиями и вонголе. Он еще и с грибами, если что. Наваристый, ароматный, очень щедрый по составу.

Из горячего стоит выбрать говядину флап с капустой кимчи и арахисом (510). Кимчи, конечно, значительно отличается от классического корейского варианта, но мясо прекрасно. Можно, с другой стороны, заказать мидии. Тут три варианта на выбор: в томатном соусе с базиликом (610), в винном (650), или в кокосовом молоке и карри (690) – на азиатский манер. Интереснее, конечно, с карри. Аромат, пряный, соус острый, мидии свежайшие и правильно приготовленные. Наконец, еще один вариант – пройтись по разделу «пасты». Тут тоже три позиции: спагетти с вонголе (470), лингвини с утиным риетом, джином и сырным муссом (450) и парпаделе с хамоном и желтком (470). Это тот случай, когда легкий консерватизм в гастрономических пристрастиях приводит к тому, что выбираешь лучшее: спагетти с вонголе – именно то, что надо. И спагетти – ровно такие, какими должны быть, и ракушки радуют, и соус. И вино под это блюдо пьется радостно.

Наконец, переходим к десертам под рюмочку доброго хереса и чашку крепкого кофе. Тут тоже три варианта. И тоже вполне однозначный выбор - авокадо, матча, белый шоколад и лимон (390). Терпкость зеленого чая, маслянистость авокадо, сладость шоколада и аромат лимона – сочетание прекрасно. И отличное завершение трапезы.

В общем и целом, можно смело констатировать: случилось чудо и в двух шагах от Невского появилось заведение с гуманным ценником (средний чек без напитков – порядка 1200), хорошим меню, добротной винной картой и уютным интерьером. Место, куда непременно зайдешь и второй, и третий раз, гуляя по Невскому. Если бы у Ван Гога была возможность проводить свободное время в таком ресторане, он совершенно определенно не стал бы отрезать себе ухо.

Чрево Петербурга

Конец XIX века был эпохой фирменных магазинов. Понятия бренда в его нынешнем смысле на ту пору, разумеется, еще не существовало, но сама идея, что за крупной торговой точкой, предлагающей товары не ординарные, но в чем-то исключительные, должны стоять имя и репутация конкретного человека – владельца торговой марки, - уже укоренилось в умах. Причем не только в отношении, к примеру, магазинов модной одежды, но и – в немалой степени стараниями братьев Елисеевых – в сфере торговли продуктами питания. Магазин петербургского купца Александра Николаевича Рогушина, открывшийся ровнехонько на рубеже веков в доме 11 по Большой Морской, был уж таким фирменным, что дальше просто некуда!

(с)???

На 1900-й год в столице Российской Империи было более 16 000 продуктовых магазинов. Конкуренция, как ни погляди, немалая. Сложно представить себе, чего только нельзя было отыскать на этих тысячах прилавков! Были среди них совсем мелкие лавочки и средней руки магазины, были гиганты, подобные Елисеевскому, и владельцы их в той или иной мере следили за качеством товара, подбирая поставщиков себе по чину и по размаху, подчас переманивая их друг у друга. Но, пожалуй, именно Александру Рогушину первому пришла в голову идея поставщиков не просто подбирать, а воспитывать, создавая свою собственную систему, «заточенную» на достижение максимального качества товаров.

Не было за Александром Николаевичем ни отцовского состояния, ни титулованных предков. Происходил он из весьма скромной мещанской семьи, у которой, строго говоря, ни гроша за душой лишнего не было. А потому все свое образование получал на практике, будучи с младых ногтей отправлен служить мальчиком на побегушках к одному из петербургских купцов. Мальчик оказался смышлен, расторопен, так что годам к двадцати выслужился до приказчика в одной из лавок, а там – и вовсе в личные помощники купца, потому что чуть ли не нюхом чуял все, как сейчас бы сказали, тенденции рынка и умел их предугадывать.

Как бы там ни было, а в еще вполне юном возрасте Рогушин был обладателем небольшого скопленного по полтинничку капитальца и бесценных знаний обо всей изнанке торговли продовольственным товарами, которым позавидовал бы иной воротила калибром много серьезнее и возрастом посолидней. Чтобы знания эти преумножить, он отправился на несколько лет в Европу, - посмотреть, как поставлено торговое дело в Лондоне и Париже. Поработал на вторых и третьих ролях в европейских крупных торговых предприятиях и вернулся на Родину специалистом совсем уже уникальным. Теперь можно было приступить к созданию собственного дела. Причем такого, какого столица еще не видела.

В первую очередь, даже еще до того, как оплатить вступление в купеческую гильдию, Рожков изучил список поставщиков, с которыми работали лучшие торговцы съестным в столице, и вышел с ними на контакт. Тем, кто занимался овощами, фруктами и ягодами, предложил жесточайшие условия по проценту брака и качеству взамен на закупочную цену чуть ли не вдвое более высокую, чем в среднем по столице. Тем, кто поставлял мясо, выставил требование придерживаться строго определенной системы откорма скота и тоже предложил невиданно высокую цену закупки. Договорился с теми, от кого зависели поставки спиртного и «колониальных товаров», выбрав лучших из лучших, сплошь поставщиков Императорского двора. И только сформировав для себя базу поставок, убедившись, что его ценник не перебьет никто из конкурентов, открыл свой магазин – «Торговый дом О’Гурмэ».


Вот он, Рогушин - на переднем плане, в шляпе-"котелке"

Заведение это было не из дешевых. Самые простые фрукты – яблоки, сливы, груши – стоили в новом магазине от 70 копеек до полутора рублей за фунт. Это при том, что за полтинник можно было пообедать в приличном трактире, а за два рубля – в хорошем ресторане. Зато качество товара было исключительным, а ассортимент поражал воображение. Бог ними, с ананасами, апельсинами и свежими кокосовыми орехами! Ассортимент мясных деликатесов, предлагавшихся Рогушиным был таким, что ему впору позавидовать и сегодня. Не говоря уже о том, что это вообще был первый в России магазин, созданный целенаправленно для торговли деликатесами. И, кстати, единственный, при котором работал санитарный врач, постоянно контролировавший качество товара.

Магазин на Большой Морской работал до самой революции. Александр Рогушин как-то ухитрялся выкручиваться, даже в условиях Первой мировой, добывая для своего торгового предприятия самые лучшие товары из возможных. А в конце 1916-го повесил на дверь замок и исчез. Сделав это, как все, что он делал в жизни, - очень вовремя.

Если в ходе гастрономических прогулок вам доведется оказаться на Петроградке, - вот место, куда зайти нужно обязательно. Просто потому, что второго такого в Петербурге нет. Литовскую кухню в пределах северной столицы, попробовать можно только тут, на улице Ленина. )) В общем, вот - мои искренние и от всего сердца рекомендации. :-)) Это действительно очень аутентично и очень вкусно. Разве что... Интересно, что относительно местной домашней колбасы сказал бы Петр Пахомов ака pachom, колбасный классик города на Неве. ;-) Есть у меня предчувствие, что тут была бы обоснованная критика, хотя мне она скорее понравилась. А в остальном - это ровнехонько то что надо и так, как надо.
Газетный вариант статьи лежит ВОТ ТУТ ВОТ.

В тени большого цеппелина

Интригу держали долго, - почти полгода. Все это время петербуржцы пребывали в недоумении относительно самого короткого названия ресторана в городе и гадали, что же так-таки значит буква V на вывеске. В самом начале лета секрет был раскрыт. V означало Vilnis. Единственный в Петербурге ресторан литовской кухни.

На самом деле такое развитие событий можно было предположить, зная, что шеф-повар в ресторане на улице Ленина, 18 - Робертас Лукянскис, известный знатокам гастрономических радостей по ресторану «Гинтарас». Ему-то и нужно сказать спасибо за литовское меню. Небольшое, но включающее в себя блюда, без которых литовскую кухню даже не представить. Обычное обобщенно европейское меню со стейками, салатами и десертами тоже в наличии, но пройтись-то хочется по специалитетам, так что займемся именно ими.

Начнем, как учила мама, с супа. Гороховый с копчеными ребрышками (330) хорош, но в нем, по факту, нет ничего особо прибалтийского. А вот холодный суп шалтибарщай (290) заказать стоит, благо он и по погоде именно то, что надо. Описать это блюдо довольно сложно, потому что представляет оно собой странный гибрид холодного свекольника с окрошкой на кефире. По вкусу – это, скорее, окрошка. Но свеклы в ней – как в добром борще. И, как будто этого мало, - к шалтибарщаю полагается приличная порция горячей запеченной картошки. Некоторое время смотришь на это блюдо и медитируешь, раздумывая: определить ли картошку в суп, или есть вприкуску? Вприкуску оказывается вкуснее. В общем, нужно брать и пробовать, словами тут не обойтись.



Можно, впрочем, не экспериментировать, а взять пару пирожков кибинай с фазаном или кроликом и к ним бульон из фермерского петуха (350), - они так и подаются комплектом. Очень душевно получается. Тем более, что петух – действительно фермерский, причем с собственной фермы под Псковом. Утки, кролики, фазаны, петухи и куры, основная масса овощей – все именно оттуда, свежее и гарантированно достойного качества. Так что и пирожки, и бульон – правильные. Можно закрыть глаза и представить, что обедаешь на хуторе где-нибудь под Друскенинкаем.



Дальше – заказываем горячее, а пока его готовят, можно позволить себе рюмочку чего-нибудь крепкого под малосольную балтийскую селедочку с горячим картофелем. Это, как говорится, «пыж» - перекладка между супом и основным блюдом. Благо как раз, пока расправляемся с селедкой, его успеют приготовить.

Что взять из горячего? Ну, разумеется, цеппелины. Они же – диджкукуляй. Или, если в Белоруссии, - то колдуны. Огромные, и правда, похожие на дирижабли графа Цеппелина, картофельные клецки, или даже, скорее, галушки с начинкой из свинины, щедро посыпанные сверху шкварками и политые соусом бешамель (460). Мощное, вкусное, сытное блюдо. Порции из двух штук хватает для того, чтобы накормить даже очень крупного мужчину с хорошим аппетитом. Впрочем, если не хватит, - можно попробовать цеппелины с творогом (460), очень нежные, с легким ароматом аниса, который, как ни странно, вовсе не противоречит все тем же шкварками и тому же соусу. Напротив, сочетается очень славно!



Наконец, цеппелины с мясом или творогом можно взять и в жареном виде (460). Это – не настолько канонично, как в вареном, но тоже достойно внимания. Кстати, к этому блюду отлично подойдет бокал литовского пива «Швитурис». Лучше всего взять нефильтрованное пшеничное, сваренное на баварский манер. Очень легкий, душистый, летний напиток.

Предположим, случилось что-то странное и цеппелины вас не вдохновляют. Тогда придется сделать выбор между жемайтийскими картофельными оладьями с начинкой из телятины – «Жемайчу блинай» (460), картофельной запеканкой кугелис с начинкой из свиных ушей (430) и домашней колбасой с картофельным пюре и тушеной квашеной капустой (490). И выбор будет сложнее, чем кажется, потому что кугелис – превосходное блюдо под пиво, но кто же откажется от домашней колбасы, слегка подкопченной, а потом – зажаренной?



В общем, остается только сказать «Skanaus, mieli draugai», - приятного аппетита, дорогие друзья. Кулинарное путешествие в Литву начинается.

- На ветке - как и в клетке, только прутья редки. (с)



Хороший кадр получился. Даром, что на телефон.
Хоть сейчас на обложку свеженького диска какой-нибудь рок-группы с анархо-протестными текстами. :-))
Никому не надо? ;-)

БЭС его знает )

Взялся я тут поучаствовать в конкурсе литературных рецензий пару месяцев назад, а конкурс возьми, да и накройся вместе с журналом, который его проводил. Печаль-беда, к слову сказать, потому что журнал-то был хороший. Но рецензия осталась. На книжку автора, про которого я тут уже как-то писал, было дело. В общем, раз так все сложилось, оставляю ее здесь. :-)
Не так, чтобы я был совсем уж в восторге от книги, - "Возвращение в Мальпасо" мне понравилось больше. Но интересно посмотреть, как автор моделирует будущее. Причем будущее наше, российское. ;-)
Итак, Виктор Семенов «Рассветы над Вавилоном», издательство "Айсберг", СПб, 2018



Будущее. Не так, чтобы очень далекое – XXIII век нашей эры. Коварные пришельцы с далекой планеты, планирующие захват власти на Земле. Человекоподобные роботы, оказавшиеся вне закона. Развитая технология телепортации, время от времени дающая сбои. Всемирный заговор, о котором так долго говорили любители, простите уж за тавтологию, теории заговоров. Кажется, все, что нужно для лихо закрученного сюжета фантастического романа, в наличии.

Все это по старинному рецепту легендарного супер-сыщика смешаем, но не будем взбалтывать. Добавим детективную линию и обширную географию – от Самары до Дакара и Бостона. Вместо традиционной оливки – еще одна маленькая деталь: автор романа – беглый биоробот, единственный выживший (а, точнее, единственная) из всей серии, приговоренной к утилизации. Получившийся коктейль – это новый роман петербургского писателя Виктора Семенова «Рассветы над Вавилоном».
Ну, а теперь, как говорится, попытаемся со всем этим взлететь.

Мир будушего, описываемый автором, выглядит вполне знакомо и привычно, - за две сотни лет появилось немало нового, но в целом все перемены не критичны. Да, крупные города объединены сетью телепортов, такси летают по воздуху, уборщиками и охранниками работают андроиды. Но общая картина узнаваема. В Африке – война, в США не любят Россию, в России все, как сегодня. И Кремль на месте, и «большой дом» на Литейном, только существование Бокситогорска почему-то вызывает сомнение.

И люди, конечно, остались прежними. Влюбляются, женятся, ревнуют, разводятся, сходятся снова, не могут поделить внимание ближних, детей и имущество, гонят и пьют самогон, ценят хороший виски, маются похмельем и делают глупости. В этом отношении – все по-старому. Собственно, о людях, по большому счету, и весь этот роман.

Стилистически ближе всего он, наверное, к произведениям Нила Геймана. Точно так же на простую и даже банальную в чем-то основную сюжетную линию в какой-то момент начинают накручиваться, как спагетти на вилку, события сперва странные, потом тревожные, а потом и вовсе фантастические и невероятные. Старый приятель просит главного героя - частного детектива - проследить за его дочерью – главной героиней, - собравшейся в путешествие по России. Не по федеральным центрам, между которыми можно легко перепрыгивать при помощи телепортов, а по «территориям», то есть по остальной бескрайней стране. На (о ужас!) поездах и такси, в компании близкой подруги и случайно прибившегося по пути студента. И вроде бы дальше должна начаться обычная история-«бродилка» в классических традициях. Путешествие Бильбо к Одинокой горе, путешествие с Чарли в поисках Америки, путешествие Нильса с дикими гусями. Но нет.

В дело включаются компетентные органы и совершенно некомпетентные бандиты, появляется информация об угрозе инопланетной инвазии с планеты Вавилон-1, а главному герою начинают сниться странные сны в духе Дикого Запада. Число действующих лиц растет, проблемы множатся, среди государственных чиновников обнаруживаются потенциальные агенты внеземного влияния, да вдобавок еще обнаруживается, что под маской смазливой проститутки скрывается биоэнергетическая система пятого поколения (сокращенно – БЭС) по имени Штеффи Рауф, буквально несколько лет назад принимавшая участие в попытке свержения власти людей на Кубе. В общем, что ни страница, то зверь, или птица, - с каждым абзацем сюжет все запутаннее.

Впрочем, разрешается ситуация на удивление просто. Выясняется, что неудачный БЭСовский заговор подстроен специально, чтобы сплотить человечество. И инопланетное вторжение – тоже. Потому что это была умелая имитация. И вообще БЭСы просто решили пожертвовать собой, чтобы дать людям общего врага, которого можно ненавидеть вместо того, чтобы воевать между собой. Так что робот человеку – лучший друг. Хотя на всякий случай этих благодетелей все равно быстро выловили и уничтожили. Зато самый страшный и мерзкий бандит оказался родным дядюшкой главной героини. И вообще, человеком несчастным, одиноким и внезапно вызывающим сочувствие. Вот только главный герой, на удивление, совсем не тот, за кого себя выдает.
Правда, он и сам про себя знает далеко не все.

Хэппи энд, иными словами, получается вполне себе хэппи, но не для всех. Хотя в целом все оптимистично. Разорванные супружеские узы восстанавливаются, главная героиня понимает, в чем ее призвание, а беглая андроид Штеффи Рауф находит любовь среди людей и, подобно хайнлайновской Фрайди, разражается многостраничным романом о том, как все это произошло. А куда подевался главный герой? Похоже, прямиком на Вавилон-1.
Впрочем, БЭС его знает.

Астрономическое

Продолжаю движение по эпилептической орбите (с)
:-)

Дом на углу Миллионной улицы и Мраморного переулка больше похож на дворец, чем на обычное городское здание. Его владельцем долгое время был сенатор, действительный тайный советник и городской голова Петербурга Владимир Ратьков-Рожнов. Впрочем, далеко не всегда он занимал такие высокие должности и отнюдь не с самого начала достиг столь высокой позиции в табели о рангах.

(c)???

Костромские дворяне, Ратьковы-Рожновы принадлежали к древнему роду и могли при желании вывести свое родословие хоть к самому Рюрику. Но особо зажиточным это семейство назвать было трудно. То есть, разумеется, были у него в собственности поместье, некоторое количество земли и привязанных к ней крепостных душ, был какой-то капиталец, но совсем невеликий. Поэтому отпрыска древнего рода – Владимира Александровича Ратькова-Рожнова по достижении соответствующего возраста отправили учиться на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Профессия, с одной стороны, «чистая», а с другой, при условии определенных умений и навыков, позволяющая сводить концы с концами, не ожидая лишний раз финансовой поддержки от папеньки с маменькой.

В 1857 году юный дворянин окончил юрфак со степенью «кандидата прав» и поступил на государственную службу. При этом место службы досталось ему весьма престижное - канцелярия Сената, - а вот должность – невысокая, всего-то помощник секретаря. Это по табели о рангах значило – коллежский секретарь с жалованием 62 рубля в месяц. И вот тут свежеиспеченному юристу повезло. Параллельно со своей основной службой он сумел устроиться на работу к знаменитому лесоторговцу Василию Громову, - купцу новой формации, миллионеру!

Видимо юридические советы молодого Ратькова-Рожнова были дельными, потому что буквально за несколько лет ему удалось превратиться из приглашенного юрисконсульта в управляющего всеми делами огромной торговой империи клана Громовых. Как следствие, и вознаграждение его выросло значительно. Настолько, что за следующие полтора десятка лет костромской дворянин стал владельцем полудесятка доходных домов в столице и обеспечил себе постоянные и весьма солидные денежные поступления. Да и карьеру он сделал достойную: сперва очень быстро дослужился до сенатского обер-секретаря, - то есть до чина коллежского советника с окладом в 208 рублей в месяц, а потом – и вовсе стал членом Санкт-Петербургской судебной палаты и действительным тайным советником. Полным генералом гражданской службы. Выше, как говорится, только звезды!

В 1874 году миллионер-покровитель Ратькова-Рожнова скончался. Наследник лесопромышленника – его младший брат Илья – к услугам юрисконсульта прибегал реже и советов его практически не слушался, а талантом Василия Громова извлекать прибыль из любой, даже внешне проигрышной ситуации, не обладал. И в результате меньше чем за пять лет спустил все доставшееся ему состояние, крепко запил и вскоре умер. Жалкие крохи, оставшиеся от некогда огромной торговой империи, оказались в распоряжении Владимира Ратькова-Рожнова. В частности достался ему дом-дворец на Миллионной, 7, перестроенный Ильей Громовым со всей доступной на ту пору роскошью всего несколько лет до того. История, как управляющий превратился в наследника, выглядит довольно «мутной», но судя по всему, все было в рамках закона.

В 1893 году Владимир Александрович достиг вершины своей карьеры, заняв должность городского головы Санкт-Петербурга. Он управлял городом на протяжение пяти лет, и покинул этот пост в феврале 1898-го по собственному желанию, поняв, что служба его стала тяготить. До 1912 года он счастливо жил в доме на Миллионной, сдавая часть его, выходящую на Неву, государственным учреждениям. И умер там же, окруженный любящей родней. В некрологе, опубликованном всеми столичными газетами, о нём писали: «Как общественный деятель покойный особо ценился за заботы о призрении бедных и в этой области заслужил себе всеобщие симпатии. Он состоял членом и жертвователем множества филантропических учреждений и во многих из них принимал виднейшее участие».

Место вечной сиесты )

Не знаю, насколько проект, про который я сейчас расскажу, окажется коммерчески успешным. Но вообще такие места в городе должны быть. Просто потому, что в бешеной гонке нашей повседневности нужны такие вот "островки безопасности", куда можно влететь с разбегу и увязнуть на час-другой, с трудом преодолевая искушение повырубать телефоны и гаджеты.
Газетный вариант текста лежит ВОТ ТУТ ВОТ, где обычно. А от меня - искренняя рекомендация сходить туда и выпить пару коктейлей. Или кофе. Или того и другого. )

На рюмку кофе

Если искать подходящее определение для нового ресторанчика Darmagi, открывшегося на Суворовском, 15, в голову приходит не существующее, но забавно звучащее слово «сиестерия». То есть место, где сиеста всегда, когда бы ты туда не пришел. Мрамор стен, мягкие кресла, не напрягающая фоновая музыка, достойная винная карта и кофе. Много кофе хорошего и разного. Потому что это заведение с ярко выраженным итальянским акцентом, а Италия и кофе – вещи неразделимые.

Вот с кофе-то мы и начнем. Мексика, Бразилия, Руанда, - это не просто география, это – местная кофейная карта. Можно выпить эспрессо, как и полагается по-итальянски, крепкого как рукопожатие друга, черного как ночь, сладкого, как отдых в середине дня, если решишься испортить напиток сахаром. Можно разбавить его водой до состояния американо, или молоком, получив, соответственно, капучино, раф, флэт уайт, или латте. Молоко может быть, кстати, кокосовым, или соевым, - тут по желанию. И, наконец, здесь готовят фильтр-кофе, на американский манер. Легко пьющийся, но прочищающий голову нисколько не хуже. В общем, любой кофе без молока – не дороже 200 за чашку, с молоком – не дороже 250.

Из необычного в кофейном меню – каскара (200). Напиток не бодрящий, а, скорее, освежающий – заваренные кофейные ягоды. Зерна, сами понимаете, отправляются в обжарку, а ягодная оболочка превращается в необычный сухофрукт. Если заварить, - получается приятный на вкус кисловатый «компотик», чем-то напоминающий каркаде. Любители фруктовых чаев оценят.



Искушение сопроводить непрекращающуюся сиесту бокалом-другим напитков иного рода, чем кофе, конечно же велико. Благо винная карта, щеголяющая таким же ярко выраженным итальянским акцентом, как и все остальное под этой крышей, хоть и невелика, но собрана с умением. Бокал холодного белого сухого, или даже игристого вина по такой погоде, как в этом июне, - это просто мечта. Однако можно преодолеть притяжение мягкого кресла, дойти до барной стойки и посмотреть на то, как шеф-бармен Виталий Северинов смешивает один из своих волшебных коктейлей.



Их тут целая дюжина вариантов – классических, авторски доработанных и просто авторских, все по 450 рублей. Доработанных – значит слегка итализированных. Скажем, в «Беллини» Виталий добавляет кардамон, а классическая «Авиация» в здешнем исполнении готовится не с джином, а с граппой, превращаясь в «Aviacion». Из авторских напитков обязательно нужно попробовать «Coffee & Cigarettes» - состоящий, разумеется, из кофе, Martini Riserva Rubino, горького артишокового ликера, мескаля Vida del Maguey и содовой. Очень вкусный коктейль - яркий, с привкусом дыма, легко пьющийся. Очень коварный!

Меню в Darmagi пока что откровенно скромное. Есть разнообразные антипасти (190-350) – оливки, артишоки, вяленые томаты, есть салями и прошутто, горгонзола и пармезан, так что чем закусить вино – найдется. Из более основательного – весьма достойная пицца и отличное ризотто с белыми грибами. Действительно отличное, - повар, вари еще! К кофе можно взять домашний пирог (250) или аффогато (250), а если в час сиесты внезапно пришла в голову мысль о здоровом образе жизни, - овсяную кашу с корицей, медом, орехами и фруктами (250). Но на этом пока что и все. Правда, шеф-повар Паоло Маринуцци обещает совсем скоро меню доработать и сделать его более основательным. Ну, тем больший стимул зайти сюда еще раз.



А пока это – отличный коктейль-бар, куда чрезвычайно приятно забежать душным июньским вечером на бокал апероль-шпритца или сгроппино, сесть в мягкое кресло у широкого окна, выходящего на Суворовский проспект, и наслаждаться хорошим кофе, приятной музыкой, вкусным коктейлем и прохладой мраморных стен.
В самом деле, мрамор, вино, кофе, пицца, - чем не Италия с доставкой на дом!? И сиеста не кончается никогда!

А вот все-таки славно мы сыграли в боулинг в минувшем мае.
Разбирал тут рюкзак, нашел магнитик с вот этой вот фотографией...



и как-то даже на душе тепло стало. :-)) "Кеглепадлы" однозначно отожгли в этот раз.
Есть у меня соратники, которые на 15 июля ёлочку каждый год наряжают, чтобы собственный новый год отметить, а у нас с соратниками по команде получился локальный день ВДВ. :-)) Ну, судя по тельникам, лозунгу "нас мало, но мы в тельняшках", под которым мы вышли к дорожке, и прекрасному приподбухиванию, которое сопровождало нашу игру. :-) Дело в том, что я приволок флакончик домашней чачи из тутовника и ягод годжи (да, здоровое питание - это так просто!), а барышни - соленых огурчиков.
И чего-то так душевно получилось! ;-)

 

А шариков мы накатали достаточно до третьего места, что на самом деле очень даже, на мой взгляд, круто. Особенно учитывая, что из меня тот еще боулинг-мэн, если, конечно, меня вместо шара не закатывать. :-)  Посидели, пообщались с коллегами-блогерами, повспоминали разные совместные приключаловки, поржали. Не менее забавно было пообщаться с журами из тех СМИ, где я когда-то работал. Там повсюду посменялись команды давно, так что меня уже никто не помнит, но все равно интересно было. Кстати, интересный момент: журов на "Кеглепаде" было больше, чем блогеров. Говорят, раньше было совсем наоборот.

 

В общем, удался праздник вне всякого сумления. Зря я столько лет в кеглепадах участия не принимал. "Кеглепадлы", родные мои, спасибо, что позвали в команду. )
Было славно.

Ну, а дальше - традиционные "спасибы", наказание невиновных и награждение непричастных, как говорится. :-)
Мы благодарим...Collapse )

Сладкий или медленный )

Хорошая англоязычная огласовка имени Святослав - sweet or slow. :-))

Полторы сотни лет назад деревянный особняк, притаившийся в глубине Лопухинского сада на Аптекарском острове, был одной из самых роскошных загородных дач Петербурга. А его владелец – Василий Федулович Громов – входил в число самых богатых купцов России. Наследник немалого состояния, он ухитрился превратить отцовский бизнес в настоящую торговую империю, а добившись в этом успеха, занялся тем, что нравилось ему больше всего на свете – цветоводством.

(с)

История купеческой династии Громовых начинается вполне традиционно для нашей страны. Крепостной крестьянин Федул, живший в одной из деревень Богородского уезда Московской губернии, принадлежавшей семейству Орловых, отпросился у барина на «отхожий промысел». Сперва он занимался нехитрой крестьянской торговлей, потом, поднакопив капиталец, перешел к более серьезным бизнес-операциям, и, наконец, стал торговать лесом. А это – уже немалые деньги. Настолько немалые, что хватило их и для того, чтобы самому выкупиться из крепости, и родного брата выкупить, несмотря на то, что с крестьянином, регулярно приносившим в качестве оброка все возрастающий процент от прибыли с торговых операций, барину расставаться совсем не хотелось.

Обретя свободу, братья Федул и Сергей подались в Петербург, и тут их бизнес расцвел по-настоящему. Появились собственные торговые склады, целый флот сплавных барж, верфь для их обслуживания и ремонта. Одна проблема: братья были староверами, а как раз в это время Николай I начал гонения на старообрядчество, стремясь интегрировать его в синодальную церковь. Видя это, Федул Громов позаботился о том, чтобы его старший сын Василий не оказался, случись что, под ударом, и нашел ему хорошую невесту – дочь испытанного партнера по лесоторговым операциям Тараса Яковлева, звавшегося Лесников. Условием брака Василия с Федосьей Тарасовной был переход жениха из старообрядчества в православие. А именно этого Федул и добивался. Поворчав для вида, он благословил сына. Интрига удалась: с одной стороны, дальнейшее процветание рода Громовых было обеспечено, а с другой, немалая часть лесниковского состояния сменила владельца, будучи выговорена в качестве приданного.

Сразу же нужно сказать, что Василий Федулович не был бездельником, въезжающим в рай на горбу у отца. Напротив, он играл серьезную роль в деловой активности семьи и после смерти отца в 1848-м совершенно естественным образом встал во главе его бизнеса. При этом деловой сметки ему с лихвой хватало  для того, чтобы не только сохранять успешными фамильные лесопромышленные предприятия, но и находить по-настоящему серьезные контракты для дальнейшего развития. Так, в частности, именно громовские лесные биржи поставляли материалы для строительства Николаевской железной дороги. А это – такой эпохальный проект, что по той поре круче ничего и не придумаешь.

По купеческой традиции немалые средства направлялись на благотворительность – содержание больниц и сиротских приютов, открытие женских училищ и постройку церквей и даже на поддержку общества защиты животных. А когда началась Крымская война, Василий Громов передал казне десяток построенных за его счет легких военных судов.

В общем, с какой стороны не посмотри, был старший сын купца Федула человеком успешным. К 1866 году был у него и орден святого Владимира в петлице, и чин статского советника, и полагающееся к чину дворянство. И усадьба загородная была построена – та самая, в Лопухинском саду. Деревянная, но на прочном каменном подклете, с террасами и эркерами, витражами и коваными решетками. А к ней – парк с фонтанами, пароходная пристань с паровым катером для прогулок, прекрасная конюшня и – главное! – оранжереи, созданные по специальному заказу архитектором Горностаевым, - тем самым, что обустраивал Валаамский монастырь. Как вспоминал один из его современников, бывавший в гостях в усадьбе, это была «превосходная громадная оранжерея, где иногда зимой давались феерические праздники под громадными пальмами и другими редкими растениями. Он любил цветы, и дом его круглый год имел роскошное украшение». Дело в том, что Василий Федулович настолько любил заниматься садоводством и выращивать редкие растения, что даже стал одним из 12 попечителей Российского императорского общества садоводов и, мало того, слыл большим знатоком и авторитетом среди ботаников того времени. Всех, приходивших в его сад на прогулку, велено было угощать чаем с ватрушками, а дамам – дарить букет цветов.

В своем имении Василий Громов жил долго и счастливо до 1874 года. А после смерти купца его состояние и дом достались его младшему брату – человеку столь же наивному, сколь и беспутному. Тот в скором времени разорился и умер, так что история династии Громовых на этом и закончилась.

Можно после шести )

Продолжаем гастрономические прогулки по городу. Как-то я давно тут ничего на эту тему не завешивал, да и вообще подзабросил малость свою Уютную, так что самое время исправить положение дел. Итак, новое место. На углу набережной Фонтанки и площади Ломоносова. К ресторану, о котором пойдет речь, полагается еще банкетный зал и клуб. Что не удивительно, потому что владельцы заведения именно клубные товарищи, а не рестораторы. Банкетник - уютный. Клуб... черт его знает, не мое это от слова совсем. А вот ресторан, друзья мои, на чистую пятерочку. В общем, о нем я и расскажу.
Газетная версия текста традиционно лежит ВОТ ТУТ.

Вас вызывают в департамент!

Чего только не было в этом здании на углу набережной Фонтанки и площади Ломоносова. От Министерства внутренних дел Российской Империи до типографии Лениздата. Сегодня на первом его этаже, за окнами с видом на площадь расположился ресторан Department 57. И, следует подчеркнуть, это лучшее, что происходило тут за последнюю сотню лет. Так уютно и вкусно в доме 3 по площади Ломоносова не было никогда.

Если вы одержимы идеей не есть после 6 вечера, - это очень печально. Значит, вы никогда не сможете оценить меню, созданное совместными усилиями сразу двух шефов – Антона Исакова и Иннокентия Регентова: Department 57 – ресторан вечерний, и работает он как раз с 18.00. А меню, между тем, более чем достойно внимания и пристального изучения. Потому что приятных и радующих находок в нем немало.


Стена за барной стойкой. Чистый восторг. Этакие джунгли, рвущиеся в дом! ))

Начать стоит с того, чтобы заказать горячее. Прежде, чем оно окажется на столе, времени как раз хватит для того, чтобы со всем подобающим вниманием пройтись по разделу закусок. Разумеется, под бокал мозельского рислинга, или валенсийского шардоне. Для начала уставим стол перед собой тарелочками с разнообразными вкусными стартерами – тунцом с маринованной сливой (350), льняными чипсами с олениной и черной смородиной (310), «оливками из винограда» - крупными красными виноградинами, примаринованными с ягодами можжевельника (220) и прочей прекрасной мелочью. Обязательно нужно заказать молодой горошек – стручки, наполненные козьим сыром и заботливо укутанные в ломтик пармской ветчины (330). Порции стартеров невелики, но богатство вкуса искупает это с лихвой. Да, хлебную корзину берем непременно (210). Хлеб шеф-кондитер Ирина Лылова печет свой собственный, и это – совершенно отдельная радость гурмана.

Покончив со стартерами, можно перейти к более основательным закускам - очень интересному, яркому севиче из лосося, приготовленному на соке красных апельсинов и приправленному свежей кинзой (560), салату из кальмаров с молодой капустой и соленым творогом (370), или подкопченному угрю с кремом из цветной капусты и соусом из кокосового молока (510). Но главное, что просто необходимо сделать, - это попробовать тартар из лосося с аджикой из клубники (590). Сочетание вкусов, на первый взгляд, шокирующее, но на деле - совершенно невероятное. Несомненный хит всего раздела закусок. То, что нужно пробовать, не сомневаясь.



Обычный тартар из говядины (640) тут, кстати, тоже хорош – внятный, классичный, правильно нарезанный и совершенно очаровательный в подаче – кокетливо прикрытый крохотными листиками настурции. Хлеб к этому времени придется заказать еще раз.

Тем временем на столе появляется горячее. Например, палтус со спаржей и велюте из зеленого горошка (750), или лосось с корнем сельдерея и горчичным соусом (850). Рыбу тут готовят прекрасно, с душой, как говорится. В обоих случаях – идеальное попадание в цель, в ожидание гостя. Но если хочется чего-то нового, такого, чего еще не пробовал, лучше взять мясо. Либо баранину, либо говядину. Баранину, а, точнее, филе ягненка (720) в Department 57 приправляют лавандой. Той самой, которая «наших встреч с тобой синие цветы». Кто бы знал, что аромат этой душистой травы так органично переплетается с запахом жареного мяса! Это просто кулинарная находка. Не менее интересна говяжья грудинка (760). Добротный кусок плотного красного мяса, мягкого, но не потерявшего структуру, сперва чуть-чуть подкопченный, а потом запеченный до готовности. И к нему – ломтик ананаса, сперва замаринованнвый с пряностями, а потом подрумяненный на гриле. Отрезаешь кусочек одного, кусочек другого, - наслаждаешься тем, как сочетается вкус мяса и экзотического фрукта. Бокал сухого красного вина в данном случае – просто обязателен.


Боевая команда "Департамента" - бренд-шеф, шеф и шеф-кондитер

Что до десертов, то тут придется положиться на волю случая. Просто потому, что привычных тирамису, чизкейка и панакоты в меню нет, и придется делать выбор, скажем, между «муссом с коноплей и черничным компоте» (390) и «кокосовым мороженым с укропом и молодым горошком» (410). Это при том, что есть такая позиция, как «хрустящее молоко с мороженым из кукурузы». Тут никакой предыдущий гастрономический опыт не поможет! Зато, как утверждает шеф-кондитер, все это гарантированно можно есть после шести. И это – радует.


Хорошее место на лето )

А вот дайте-ка я чуть-чуть порекламирую хорошее место. :-)
Помните, я как-то рассказывал про бар-кальянную "Сова 2.0"?
Так вот. У этого прекрасного места теперь есть летняя веранда.
Мы ее днями обновили вместе с "Оркестром Тролля". :-)



А еще на этой веранде готовит на гриле всякие вкусные штуки добрый человек Михаил Новожилов - настоящий мастер в отношении всего, что можно сделать из мяса. И наливают пиво Telmann. Кстати, добрый совет: заказывайте "Ребра Тэлмана". Это здоровенный пласт ребер на гриле и кружка пива в добавок. За 350 рублев, если мне память не изменяет. То есть выгоднее - некуда просто. А местного шамана попросите сваять кальян "Лысое чудо". Очень хорошая штука, обязан вам доложить. Если, конечно, никуда не спешишь. )))

И, наконец, вот еще какая штука. 12 июня на этой самой веранде мы будем безобразничать с братьями Ивановыми ака проект TWÏNS/ Поставим пивную колонну, будем наливать пиво и трепаться с публикой. :-))
Официальный анонс будет вот такой:

Как встретить день пивовара правильно? Разумеется, пивом!
12 июня на летней веранде петербургского ресторана-кальянной Сова 2.0 – проект TWÏNS представит уникальную пивную колонну, изготовленную специально для праздников и фестивалей. Гости сами увидят, как в прозрачной стеклянной колонне благородный напиток из хмеля и солода, проходя через полтора метра щедро уложенных свежих фруктов, удивительным образом превращается в совершенно новое уникальное авторское летнее пиво, с необычайным сочетанием свежих вкусов и ароматов.
Это – не пивной коктейль, не фруктовое пиво, не привычная классика. Каждое выступление проекта TWÏNS неповторимо: всякий следующий раз состав и пропорция фруктов в колонне разные, так что вкус напитка – совершенно уникален.
Говорят, человек на 70% состоит из воды.
Пиво – альтернатива получше!




Ну, вот теперь все рассказал. ))))

Соль всему голова

Что ни говори, а управлять государством – это великое искусство. На протяжение веков в этом раз за разом убеждались многочисленные властолюбцы, авторы кардинальных реформ и экспериментаторы, подчас расплачиваясь за свои ошибки собственными головами. 11 июня 1648 года именно это и произошло в столице нашей Родины городе Москве. В историю эти события вошли под названием Соляного бунта.

(с)

Ситуация, сложившаяся на ту пору в нашей стране вполне знакома всем, кто пережил 1990-е. Государь Алексей Михайлович, получивший престол после смерти своего отца, делами государственными почти не интересовался, находя для себя другие занятия, в экономике был полный раздрай, вызванный совсем недавней Смутой и жесточайшим кризисом власти, а у штурвала находилось правительство, состоявшее из близких друзей царя - бояр Григория Пушкина, Михаила Салтыкова, Леонтия Плещеева, Петра Траханиотова и Бориса Морозова. И все было бы хорошо, но все они были, цитируя классика, «страшно далеки от народа». То есть задачи, стоявшие перед правительством видели в целом правильно, а способы их достижения представляли себе лишь умозрительно.

Не учитывали они и то, что весь XVII век был, как тогда говорили, «бунташным»: с одной стороны, в результате смут и войн наблюдалось «обострение сверх всякой меры нужды и бедствий народных масс», а с другой, и, отчасти, как следствие, народ, был решительно на взводе. За минувшие несколько десятилетий он столько раз поднимал на вилы бояр и ставил в неудобное положение царей, что минимальной ошибки со стороны властей хватало для того, чтобы у граждан «сорвало клапан». К бунту дорогие россияне были готовы в ежедневном режиме просто потому, что не видели перспектив к улучшению своего положения.

И вот в этой ситуации младореформаторы XVII века запускают серию реформ. Сперва – отменяют «урочные лета», окончательно превращая крепостное состояние в рабство, потом – ликвидируют «белые» слободы, облагая податями тех, кто раньше имел право их не платить, и, наконец, вводят косвенные налоги на все виды товаров, включая продовольственные. В результате чего цены, разумеется, скакнули вверх, причем не слегка, а значительно. Главное же, что подорожала соль – единственный доступный консервант той эпохи. Нет соли – значит, практически нет запасов на зиму, а это для крестьянского населения – уже не просто трагедия, а приговор. Народ почувствовал, что явно «не вписывается в рынок» и уже готов был подняться, но тут бояре осознали, что сделали что-то не то, и откатили реформу налогообложения назад. Тем паче, что и купцы, как отечественные, так и зарубежные, стали возмущаться снизившейся покупательской способностью населения.

Но подати-то в результате остались не собраны! И тут члены правительства породили мысль, стоившую большей части из них головы, - решили поднять налоги, разом скомпенсировав потери от неудачной реформы. Это-то и оказалось той самой гайкой, отвинчивать которую нельзя было ни в коем случае.

11 июня 1648 года толпа москвичей остановила царский кортеж и вручила Алексею Михайловичу петицию с требованием ограбление народа прекратить, а бояр отстранить от власти. Тот всей остроты ситуации не понял и дал команду стрельцам толпу разогнать, что те и сделали. Но к вечеру того же дня до особо сообразительных стрельцов дошло, что народ требует избавиться именно от тех самых реформаторов, которые буквально недавно обложили налогами стрелецкие «белые» слободы! И бунт перешел в неконтролируемую фазу, потому что контролировать его было некому. Грабежи, поджоги, погромы и убийства бояр продолжались добрых десять дней. Спастись удалось только главе правительства – Морозову, которого царь спешно отправил в ссылку. Остальных толпа выловила и просто забила.

Вот тут Алексея Михайловича догадался, что обстановку он оценил неверно, и пришлось ему спешно издать указ, который отсрочил взимание недоимок по налогам и тем самым общее напряжение снял. Бунт сошел на нет, его зачинщиков тщательно ловили и жестоко казнили, но с налогами правительство еще долго не экспериментировало. А государь всея Руси осознал, что власть в чужие руки отдавать опасно, и с тех пор в управлении государством принимал активнейшее участие.

С днем пивовара!

Друзья мои!
Все, кто имеет отношение к пивоварению. С праздником вас!
Вы занимаетесь прекрасным делом - умножаете в мире количество вкусного.
Нет профессии более мирной, чем профессия пивовара.
И мало какая профессия полезней. )


Tags:

Еще один маскот )

Давно я не публиковал свеженьких ростовых кукло-костюмов. ))
На самом деле как-то они реже на глаза попадаться стали. Но тут вот добрый товарищ Алексей Ходорыч, чтоб он был здоров, приволок свежачка. Да такого, что я теперь боюсь это дело во сне увидеть. В общем, вот вам Машенька...



Кому как, а по мне это - лютый трендец. ) Надо же НАСТОЛЬКО детей не любить! ))

PS. Я боюсь себе представить, какого они медведя сделали...

День фарфоровой славы

В самом начале XVIII века такой обыденный для нас сегодня фарфор был ценностью паче самоцветов и драгоценных металлов. Рецепт его изготовления, разработанный еще в пору правления китайской династии Хань, тщательно скрывался от европейских «длинноносых варваров», и лучшие умы Европы бились над тем, чтобы его разгадать. 5 июня 1744 года в «фарфоровую гонку» включилась Россия: в столичном Санкт-Петербурге была основана Порцелиновая мануфактура – будущий Императорский фарфоровый завод.

Императрица Елизавета, следуя примеру ее ориентированного на Европу родителя, сделала при этом ставку на иностранных мастеров. Решила доверить дело разработки драгоценного материала выходцу из Тюрингии – Христофору Конраду Гунгеру. В общем-то, определенная логика в этом была, потому что именно немцы первыми разгадали главный секрет Поднебесной и с 1709 года производили элитную посуду на фабрике в Мейсене, тщательно, не хуже китайцев, скрывая свои ноу-хау. А Гунгер с разработчиком технологии изготовления фарфора Иоганном Беттером был знаком лично, и постоянно намекал на то, что силою своего ума проник в его секреты. Поэтому и поручила ему государыня всея Руси основать Порцелиновую мануфактуру.

Далеко не сразу выяснилось, что о фарфоре герр Гунгер не знал решительно ничего. Запала тюрингскому авантюристу хватило на без малого четыре года, в течение которых он занимался, как сейчас сказали бы, имитацией бурной деятельности. То есть проводил некие бессистемные опыты, получая совершенно неудовлетворительные результаты. Чашки гунгеровской работы были темны, кривобоки и мало походили на волшебный материал, который он обещал научить делать русских. Зато у тюрингца отлично получалось, что называется, осваивать фонды, запрашивая все новые и новые ассигнования. Свои неудачи он списывал на множество внешних факторов – неудачное расположение завода, низкое качество дров, неправильную конструкцию печи для обжига.

Под конец, когда «отмазки» закончились, авантюристу пришлось ссылаться на обстоятельства непреодолимой силы, так что в итоге он докатился до заявлений, что печь заколдована злыми силами. В просвещенной Европе такое объяснение, наверное, прокатило бы, но в варварской России его хватило не надолго. Со злыми силами такого рода у нас бороться умели: пришел батюшка, окропил печь святой водой, прочел соответствующую случаю молитву, и на колдовство ссылаться стало невозможно. Результаты работы, между тем, лучше не стали. Ассигнования становились все меньше, и настроение у немца портилось с каждым днем.

По счастью, к иностранному специалисту был приставлен в качестве ученика русский бергмастер, или, говоря современным языком, горный инженер Дмитрий Виноградов. Довольно скоро он выяснил, что Христофор Гунгер делиться с ним секретами не собирается, да, похоже ими и не обладает вовсе. Так что пришлось ему, оставаясь в статусе ученика, приступить к самостоятельным изысканиям, методом проб и ошибок нащупывая верную дорогу. И за без малого три года ему это удалось. В 1747 году на Порцелиновой мануфактуре была сделана первая российская фарфоровая чашка.



Смех смехом, а это был момент для державы не менее значимый, чем, к примеру, изобретение нового вида вооружений. Обладание собственной технологией изготовления фарфора не только усиливало престиж России, как государства продвинутого и просвещенного, способного на научные разработки, недоступные большинству соседей, кичащихся своей высокой культурой, но и с финансовой точки зрения означало не меньше, чем открытие десятка богатых золотых приисков. Рыночная стоимость хрупкого белоснежного материала была на ту пору выше, чем у золота.

Как ни странно, при всей суровости нравов того времени, Христофора Конрада Гунгера из России отпустили с миром, не только не наказав за обман, но даже не ославив его на весь белый свет, как мошенника, и в ноябре 1848 года он покинул Санкт-Петербург, чтобы никогда сюда не возвращаться. А Порцелиновая мануфактура продолжила свою работу к вящей славе державы.

Новые технологии – это всегда большие деньги. А новые технологии на новом рынке – это деньги многократно большие. Примерно так, судя по всему, рассуждали братья Карл и Вильгельм Тис, отправляясь в Россию, в Санкт-Петербург, в поисках новых возможностей. Откуда они были родом, и какова их история до прибытия в северную столицу, теперь уже и не выяснишь. Достоверно известно только то, что они привезли в Петербург новую технологию изготовления искусственной ткани, разработанную в Англии.

(с)???

Что ни говори, а добротная шерстяная материя всегда стоила дорого. Достаточно вспомнить, с каким трудом хрестоматийный Акакий Акакиевич собрал деньги на новую шинель. Не шубу соболью, заметьте, а шинель из не самого дорогого сукна. В общем-то, это объясняет и то, почему Русь называли посконной, - одежда из конопли была на порядок дешевле. Между тем, чисто пользовательское различие между льном с посконью и шерстью понятно решительно всем. И тут появляются два предприимчивых немца, которые предлагают рынку ткань немногим хуже шерстяной, но по цене ниже конопляной. Это же просто революция!

Братья Тисы прибыли в Санкт-Петербург где-то в начале 1890-х, приобрели ткацкую фабрику за Обводным каналом, на нынешней улице Розенштейна, тогда называвшейся Лейхтенбергской, потратили какое-то время на ее переоборудование для новых целей и налаживание деловых контактов, а потом начали стричь купоны.

Технология изготовления искусственной шерсти и пряжи была разработана в Англии в 1854-м и отличалась невероятной простотой. Главным поставщиком сырья для фабрики Тисов и их компаньона Людвига Буща был петербургский «король старьевщиков» - купец 1-й гильдии Маркус Вульфович Зив. Дело в том, что искусственная пряжа изготавливалась из старых шерстяных и полушерстяных тряпок. Энциклопедия Брокгауза и Эфрона описывает это процесс так: «По поступлении на фабрику тряпки прежде всего самым тщательным образом рассортировываются по роду тканей, цвету, добротности и пр., причем попутно отделяют от них пуговицы, крючки, шнурки и другие посторонние предметы и распарывают швы и кромки. Рассортированные тряпки пропускаются для удаления пыли и грязи через волчок, промываются в горячей воде и высушиваются на сетчатых рамах или посредством сушильных аппаратов, и затем расщипываются на так называемой щипальной машине». Из получившегося волокна делали пряжу, из которой, в свою очередь, изготавливали ткань. Невероятно дешевую, потому что сырье для нее стоило чуть больше, чем ничего. «Ткани, содержащие искусственную шерсть, известны во Франции под именем tissus de renaissance, - сообщает нам энциклопедия. – Они могут иметь очень красивый вид, но в отношении прочности, конечно, в значительной мере уступают изготовленным из натуральной шерсти».

Новый материал разлетался как горячие пирожки в базарный день: выгоду от его использования видели как портные, так и покупатели, получившие возможность приобрести достаточно добротную одежду за более чем умеренную цену. Благосостояние братьев росло. И вот, буквально через пару лет после открытия фабрики, в 1899 году, на Съезжинской улице, 3 появился прекрасный особняк, выстроенный в нео-готическом стиле из красного кирпича, настоящий маленький замок, рассчитанный на две семьи: внутри него были устроены две абсолютно идентичные квартиры. В них Тисы и переехали вместе со своими женами и детьми из съемного жилья в Кузнечном переулке, где обитали со времени приезда в столицу России.

До 1914 года Тисы жили на Съезжинской, руководя своим инновационным производством и получая немалую прибыль. Но с началом Первой мировой, когда в России пошли серьезные гонения на немцев, братья постарались стать как можно более незаметными, чтобы избежать как погромов, так и неприятностей с властями. Кирпичный особнячок был продан, затем новых владельцев нашла и фабрика, и к самому началу 1917 года Карл и Вильгельм покинули Петербург и Россию. Будучи намного более обеспеченными людьми, чем до своего приезда на берега Невы.

«Широка страна моя родная», - эту фразу понимаешь в полной мере даже не при беглом взгляде на географическую карту, а на практике, когда добираешься от Петербурга до Южно-Курильска, лично убеждаясь в том, что «земля поката». И это сегодня, когда вокруг «стрёкот аэропланов, бе́ги автомобилей, ветропро́свист экспрессов, крылолёт буеров». Невольно задумываешься, - каково же было жить в России в ту пору, когда самым надежным средством транспорта был транспорт гужевой? И начинаешь с особым почтением относиться к императору Александру III, по воле которого в стране появилась железная дорога, связывающая Запад с Востоком. Великий Сибирский Путь. Транссиб.

(с)???

Строительство Транссибирской железнодорожной магистрали началось 31 мая 1891 года. Но этому моменту предшествовало без малого 35 лет изысканий, обсуждений проектов и, разумеется, поиска необходимых для строительства средств. Все отлично понимали, что железная дорога, проходящая через всю Сибирь на отрезке от Челябинска до Владивостока, станет той самой транспортной скрепой, которая объединит регионы страны, позволит лучше использовать ее сырьевой потенциал и, наконец, упростит даже процесс управления ею. Тут надо понимать, что процесс коммуникации между столицей Империи и самой дальней восточной ее окраиной был настолько несовершенным, что иногда становится даже удивительно, - как в принципе удавалось сохранять единую властную вертикаль на такой территории и единую систему законов. В общем, необходимость этой магистрали понимали еще в 1857 году, когда генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьев-Амурский впервые озвучил вопрос о ее создании. Но даже зная о насущной необходимости строительства, нужно было еще придумать, откуда взять сумму в 350 000 000 рублей золотом, необходимую на это мероприятие по самым скромным расчетам. На самом деле, кстати, денег понадобилось намного больше, но это как раз нормально, учитывая специфику проекта и природные условия, в которых он реализовывался.

Короче говоря, процесс планирования и согласования малость затянулся, и только 31 мая 1891 года в свет вышел высочайший рескрипт императора Александра III: «Повелеваю ныне приступить к постройке сплошной через всю Сибирь железной дороги, имеющей соединить обильные дарами природы Сибирские области с сетью внутренних рельсовых сообщений». Строительство началось в тот же день. Во Владивостоке в церемонии открытия работ принимал участие наследник престола – великий князь Николай Александрович, будущий Николай II, лично прикативший на будущую насыпь первую тачку земли. То есть проект был не просто серьезным, не просто стратегически важным, а значимым для императорской фамилии лично. Не даром цесаревича на другой конец державы отправили на показ тачку толкать, - это был, как сейчас сказали бы, сигнал.

Строили магистраль для быстроты с двух сторон одновременно. За первые семь лет была построена часть дороги от Владивостока до Хабаровска – 769 километров - и от Челябинска до Оби – еще 1418. Для тогдашнего уровня развития техники это – небывалые темпы строительства. Всего на сооружение магистрали, позволявшей проделать путь от Атлантического до Тихого океана, не выходя из вагона - только на поезде, потребовалось 14 лет. И сегодня это самая длинная железная дорога в мире – 9288 километров от Москвы до Владивостока.

В память о реализации этого проекта, ставшего, без преувеличения венцом правления Александра III, в Петербурге появился памятник, - полностью, как говорится, соответствующий ситуации и моменту. Император, одетый в теплый полушубок и папаху, готовый, казалось, хоть прямо сейчас отправиться в Сибирь инспектировать свое детище - магистраль, построенную по его воле и указу, сидел верхом на могучем коне-тяжеловозе. Эта совсем не парадная скульптура стояла на Знаменской площади, встречая приходящие в столицу поезда, в том числе и те, что прибыли по Транссибу. На постаменте из красного валаамского гранита была выбита надпись: «Императору Александру III - державному основателю Великаго Сибирскаго Пути».





Этой картинке - 14 лет. На дворе был 2005-й, я работал замглавредом в журнале "Путевой", выходившем на базе ТАСС.
Журнал был посвящен тематике дорожного строительства, так что не удивительно, что мы в праздничной колонне перемещались по Невскому на тракторе. :-)
Собственно, вот этот вот товарищ с флагом - это я. ) Удивительное дело, насколько я тут стройный, молодой и красивый. Ужас просто! :-))

Залетный гость )

Летучие лимончики ))
Обычно целой бандой налетают, но тут вот один присел и задумался. )



Оп! Меня заметили. Кажется, сейчас спросят, по какому праву я фотографирую без разрешения. )



Очень правильное место

Новое, очень правильное место на Шведском, 2, там где раньше "Джеймс Кук" был. Правильное во всем, от дизайна до меню. Не говоря уже о коллекции артефактов на стенах. Очень рекомендую.
Газетная версия лежит ВОТ ТУТ, как обычно.

Пили зелья в черепах

Холодные закуски, десерты и кофе здесь подают в черепах, ручки у вилок – в виде скелетов и даже заклепки, которыми украшена черная кожа широких диванов – это миниатюрные «мертвые головы». На стенах – уникальная коллекция артефактов: редчайшие диски, гитары, барабанные палочки, автографы музыкантов. От названий пробирает ностальгия: Kiss, Motorhead, Megadeath, Nirvana. Тот самый случай, когда бродишь по бару, как по музею, надолго «залипая» перед каждой витриной. Из динамиков не слишком громко, но внятно играет рок-музыка, - как раз так, чтобы радовать, но не мешать беседе. В стаканах пенится пиво, на открытой кухне готовится что-то вкусное. В общем, это правильное место. Оно так и называется - The Right Place.



Несмотря на обилие деталей в стиле memento mori, в этом царстве хард-рока, сменившем в старинном сводчатом подвале на Шведском, 2 паб «Джеймс Кук», чрезвычайно уютно. В принципе, это не удивительно, потому что владелец заведения – Роман Степанов – признается, что изначально строил бар таким, из которого ему самому не хотелось бы уходить. Располагают к тому, чтобы вовсе не покидать «Правильное место» и не слишком большая, но любовно подобранная барная карта, и 13 кранов с разнообразным пивом, и меню, по которому стоит пройтись, как говорится, со всем тщанием.

Начать стоит с классического стартера, освященного традицией – груздей под рюмку чего-нибудь крепкого. Соленые грибочки дополнительно слегка примаринованы – чисто для вкуса, - а потом укрыты нежнейшей шубой из взбитой в мусс картошки и для вящего аромата посыпаны крошками бородинского хлеба (320). Шеф-повару Денису Кудряшову за эту закуску – отдельная благодарность.

Из прекрасной и немеркнущей классики тут есть еще балтийская килька с жемчужным луком (230) и очень достойный форшмак с ржаными тостами (230). Обе позиции тоже хорошо сопроводить соответствующим напитком из замороженных рюмочек. А дальше – переходим к салатам. То есть, разумеется, три вида тар-тара – из тунца, лосося и говядины, севиче из все того же тунца, семги и креветок и прочие позиции тоже можно попробовать, оставшись при этом довольным. Но если вы не попробуете здешнего теплого салата с пастрами (590), вы, как говорил один знаменитый литературный персонаж, опоздаете на целую жизнь. Это блюдо, за которым сюда стоит прийти специально.



Если есть силы, - нужно, конечно, попробовать суп. Или томатный с бараниной, - острый, яркий, насыщенный, специально придуманный для того, чтобы проще пережить прохладный питерский день на излете весны (390), или местный фирменный – арахисовый суп с семгой и беконом (480), вкусовым сочетанием балансирующий на границе Европы и Азии. Если не получится заказать его в этот раз, - имеет смысл потом вернуться еще раз. Ну, а если сил на суп не хватает, - пора перейти к горячему.

Тут, кстати, самое время сменить напиток, потому что, пока горячее готовят, так приятно откинуться на спинку дивана и выпить кружку холодного пива! А к нему, сами понимаете, нужно взять легкую закуску, - яркую по вкусу, но не обременительную. Например, пряные и острые свиные уши холодного копчения, приготовленные в азиатском стиле (290). Или креветки в тесте катаифи (450) – крупные, мясистые, укутанные в тончайший хрустящий кокон. Только они подойдут к концу, - а тут и главное блюдо несут. Оссобуко с кукурузой гриль (950), или, скажем, свиные ребра в соусе из квасного сусла (890). Ребра, кстати, нежные настолько, что их можно есть без ножа, просто разбирая вилкой: семь часов приготовления су-вид в сочетании с отличным грилем творят чудеса. В общем, это тоже из разряда «нужно попробовать непременно».



Ну, и, наконец, настает время для десерта. Тут все просто: мусс из маракуйи и белого шоколада с сыром дор-блю (320). Сочетание необычное, слегка шокирующее, но вкус прекрасный. И в комплект к этому гастрономическому счастью – чашку кофе. Такого, как полагается, - черного как ночь, крепкого как рукопожатие друга. И рюмку лимончелло. Как говорят MC на рэп-баттлах, - «раунд!». Паззл сложился.


Фастфудное )

Подумалось, что настоящие правильные говнари должны обедать гамбургерами из БургерКинга и из Макдональдса. В смысле - одновременно. Откусывая то от одного, то от другого. Потому что король и шут. :-))

С поличным )

Историческое фото. :-)
Просто картинка из соответствующего временнОго периода. Не такого уж, кстати, отдаленного. Времени прошло - копейки.
Это, как мне кажется, самое начало 1980-х. И, думается мне, не Питер.



Обратите внимание, кстати, на детали быта.
Аппарат из молочного тридцатитрехлитрового бидона, стеклянная 12-литровая бутыль, железная эмалированная раковина, дровяная печка при наличии газовой плиты. Покраска стен - до полутора метров масляной краской, а выше - побелка. У меня еще совсем недавно так была кухня покрашена, всего лет 20 назад.
А стул! Вы смотрите, на каком отличном венском стуле довоенной еще работы сидит участковый!
В общем, не фоточка, а просто находка. :-)

Дворец делового барона

Этот немалых размеров особняк расположен по двум адресам одновременно и числится по Английской набережной как дом 34, а по Галерной улице – как дом 33-35. Владелец здания занимающего целый квартал, был настолько зажиточным человеком, что мог позволить себе такую роскошь. Под крышей дома Сергея Павловича Дервиза умещались его собственное жилье, покои его матери, парадные залы, которые сделали бы честь иному дворцу и даже небольшой театр. Сергей Павлович очень любил музыку.



История семьи Дервизов настолько древняя, что просто теряется где-то во глубине веков, во временах, когда к имени ее представителей не прилагалось никаких «дер» и уж тем более «фон дер». Жители северной Германии, Визе были законопослушными в меру зажиточными бюргерами, - работы не чурались, от государственной службы не бегали, присягу курфюрсту не нарушали. Один из них даже ухитрился стать бургомистром вольного ганзейского города Гамбурга.

Коренной перелом в судьбе этого рода произошел в тот самый момент, когда российская императрица Елизавета, озабоченная отсутствием законного наследника престола, призвала пред свои светлы очи племянника – Карла Петера Ульриха Шлезвиг-Голштейн-Готторпского, будущего Петра III. С ним вместе из Голштинии прибыла к русскому двору целая толпа народа. В том числе – весьма толковый чиновник Иоанн Адольф Визе, служивший у юного наследника юстиц-советником. Вот ему-то будущий государь и пожаловал дворянство вместе с немецкой баронской приставкой. Впрочем, всего за несколько поколений «фон дер Визе» превратилось в «Дервиз», потомки титулованного голштинца перекрестились в православие, и зваться стали простыми русскими именами. Сергею Павловичу первый дворянин в его роду приходился прапрадедом.

За четыре поколения семья Дервизов стала не просто зажиточной, а буквально сверхбогатой. Основу состояния заложил отец Сергея Павловича, сколотивший немалый капитал на строительстве железных дорог. Но и сын его был не промах. Умело вкладывая доставшиеся в наследство деньги, он ухитрился стать одним из самых богатых людей Российской Империи. Так что дом на Галерной по его меркам даже предметом роскоши не являлся, - так, не более, чем жилищем, достойным потомка старинного рода.

Впрочем, деловые решения, которые принимал Сергей Дервиз, окружающих зачастую пугали. Опираясь исключительно на собственную интуицию, он вкладывал средства – не большие по его меркам, но пугающе огромные для остальных – в самые разные направления бизнеса – от постройки новых железных дорог до разработки никому не известных серебряных приисков. Разумеется, при этом он периодически попадал в ловушки, расставленные мошенниками, терял свои инвестиции и, хотя на фоне прибылей, которые Дервизу удавалось получать от других, более удачных вложений, потери были мизерными, вызывал суеверный ужас у всех окружающих. Да и вообще барон вел себя слишком по-деловому, не так, как по общему мнению пристало вести себя дворянину.

Слухи о том, что миллионер вот-вот разорится, сопровождали его на протяжение всей жизни и даже привели к тому, что над его состоянием дважды назначалась опека. То есть все бразды правления передавались кризисному управляющему из числа старших родственников. Была такая практика в Российской Империи, не позволявшая молодым повесам растрачивать накопленный родителями капитал. Но оба раза опека была снята: уж больно правильными оказывались сделанные Дервизом младшим бизнес-ходы. Основанные им Инзерский и Лаптышинский чугуноплавильные заводы работали исправно, приобретенные рудники и поместья приносили прибыль. А то, что при этом Сергей Павлович жертвовал немалые суммы на благотворительность, было, в конце концов, его личным делом. На этом фоне постройка гигантского дома-дворца на Галерной как-то потерялась, и даже слухов в столице особых не вызвала. Хотя о балах, концертах и выставках, происходивших под его крышей, судачили немало. Что там говорить, если в них принимали участие члены императорской семьи?

С интуицией у Дервиза, кстати, все, и правда, было в порядке. В отличие от большинства соотечественников, он хорошо понял, чем чреваты события 1905 года, аккуратно и без паники распродал все активы и в 1909 году уехал со всей семьей в захолустные на ту пору Канны, в тихое поместье на берегу моря. Где и пережил счастливо и революции, и Первую мировую.

С наступлением теплого сезона Петербург захлестывает волна фестивалей. Это значит, пришла пора выкатывать со стоянок благополучно перезимовавшие фуд-траки, рестораны на колесах.

Рабочий сезон для фуд-траков – с апреля по сентябрь. В это время мероприятия идут одно за другим, иногда по несколько в каждый уикенд. Можно было бы, наверное, работать и между фестивалями, но тут есть целый ряд сложностей. «У нас просто нет законодательной базы, регулирующей этот бизнес, нет даже единых норм по оборудованию фуд-траков, - говорит Иван Олийник, руководитель проекта Forest Camp. - По сути любой, кто заходит сейчас в этот бизнес, в любой момент может оказаться вне закона. Для того, чтобы найти место в городе для работы фуд-трака, нужно преодолеть столько препятствий, что это практически нереально. Начать с того, что муниципальная земля распределяется через систему тендеров. Земельные участки расходятся между буквально несколькими крупными игроками, которые дальше распределяют их по субаренде. Получается солидная переплата. Но даже если вы арендовали землю и приступили к работе, - приход проверяющих и выписывание штрафа – дело нескольких часов. Так что остается либо обслуживать фестивали, либо договариваться с какими-нибудь ТРК и работать на их территории».



Прибыль от обслуживания фестивалей зависит от множества факторов. От того, какой стрит-фуд моден в этом сезоне, сколько стоит аренда места, насколько раскручено само мероприятие. «Выручка, которую мы получаем на мероприятии, минимум на 50% уходит на закупку продуктов, - говорит Ольга Чумичева, совладелец проекта «Сестры Марио». – Как следствие, прибыль во многом зависит от того, сколько придется отдать организаторам за место. По-хорошему, фуд-трак может заплатить 10-15 тысяч рублей в день, чтобы остаться в прибыли, не больше. Но есть фестивали, где один день аренды стоит 30 000 и больше. А прибыль остается, если выручка превышает аренду в 3-4 раза. Хорошей выручкой является заработок в 100 000 рублей в день. Однако в реальной жизни то погода, то обилие конкурентов мешают получить эти деньги».



В большинстве случаев фуд-трак приобретается как пробная версия ресторанного бизнеса, как возможность попробовать себя в этом формате, или просто стартовать с меньшим базовым капиталом. «Есть много примеров, когда владельцы фуд-траков, заработав денег, открывают стационарные кафе или рестораны, - рассказывает Дмитрий Туманов, руководитель проекта «Укусно». - Но фуд-траки у них все равно остаются, просто превращаясь из основного бизнеса – в промо. Да и крупные ресторанные компании ими обзаводятся нередко, чтобы себя рекламировать на фестивалях. В этом случае все затраты на содержание фуд-трака забиваются в рекламный бюджет». «Заработать на фестивалях достаточно проблематично, фудтрак превращается в мощный, но дорогостоящий маркетинговый инструмент, - отмечает Николай Федоров, соучредитель ресторана Frank. - В нашем случае в затраты входят заработная плата команды из 7 человек, обслуживание фуд-трака и входящего в него оборудования, канцелярия, транспортировка и мойка, аренда площадки. При этом в прошлом году стоимость размещения на фестивалях была настолько высока, что даже с отличной загрузкой большая часть выручки оседала в карманах организаторов».



«И все-таки есть определенная романтика в работе фуд-тракера, - считает Ольга Чумичева. - Можно увидеть изнутри все самые интересные фестивали, принять участие в необычных выставках и шоу, побывать в неизвестных местах города и области. Опытный участник уличной фуд-культуры уже знает, где самые рыбные места и научился оптимизировать процесс закупок. Так что мобильный стритфуд остается достаточно рискованным бизнесом, но судя по тому, что каждый год появляются все новые и новые фудтраки - все равно перспективным».


Максима

Справедливость - есть проекция чести на обстоятельства

Эпоха пароходов была прекрасной и романтичной. Помните? Пьеса «Бесприданница», записки Сэмюэля Клеменса «На Темзе» и его же «Том Сойер», «Что это движется там по реке» в исполнении Утесова, фильм «Все реки текут», наконец! Мы просто не можем не любить пароходы, потому что, как говорится, «во-первых, это красиво». Однако на рубеже позапрошлого и прошлого веков когда многочисленное племя паровых монстров, казалось, переживало свой расцвет, в России появился новый тип судов. Принципиально новый.



Справедливости ради нужно сказать, что двигатель, положивший начало переменам, придумал немец. Патент на изобретение, который Рудольф Дизель получил в 1892 году в Берлине, назывался «Метод и аппарат для преобразования высокой температуры в работу» и описывал «новый рациональный тепловой двигатель». Вот только у себя на родине изобретатель признания не нашел. Зато в России его заметили практически сразу же, как только ему удалось собрать первую рабочую модель. Новинкой, вдвое превосходившей по КПД все существовавшие к тому времени аналоги, заинтересовалась компания «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель», разрабатывавшая нефтяные промыслы Российской Империи. И к 1902 году на петербургском машиностроительном заводе «Людвиг Нобель» был создан дизельный двигатель, вполне применимый на практике. Весил он несколько тонн, поэтому, что не удивительно, рассматривался исключительно как судовой.

Точнее сказать, применить двигатель нового типа при постройке судна предложил российский инженер, декан кораблестроительного отделения петербургского Политеха Константин Боклевский. Каких только судов ни доводилось ему строить за жизнь, - вплоть до инновационного броненосца береговой обороны «Новгород», мало чем похожего на привычные военные корабли и напоминавшего формой суповую тарелку. В общем, к новинкам Боклевскому было не привыкать. И 21 мая 1903 года со стапелей Сормовского завода в Нижнем Новгороде сошел созданный по его проекту первый образец судна с дизельным двигателем – теплоход «Вандал».



«Вандал» был первым в серии, следом за ним на воду были спущены «Скиф» и «Сармат». Все три были приспособлены для перевозки нефти и считались танкерами. Но танкерами – речными. Достаточно прочными, чтобы спокойно ходить по бурным водам Онеги и Ладоги, но при этом таких скромных размеров, чтобы беспрепятственно пользоваться инфраструктурой Мариинской водной системы, соединяющей Волгу с Балтикой. 74 метра в длину, 9 в ширину, 820 тонн грузоподъемности, - нефтеналивная баржа по нынешним меркам. Но зато три дизельных ходовых двигателя, работавших на сырой товарной нефти, и три маневровых электрических. То есть не просто теплоход, а дизель-электроход, для начала ХХ века – фантастическая машина будущего!

Все три судна сормовской постройки показали себя надежными, хотя и не слишком скоростными, - их скорость не превышала 13 километров в час, - так что буквально через год в России началось массовое строительство теплоходов. К 1914 году по речным системам Империи ходило более 200 судов такого типа, а неспокойную границу с Китаем охраняли дизельные броненосцы-мониторы, курсировавшие по Амуру. Тоже, кстати говоря, конструкции Боклевского.

Европа русскую новинку оценила не сразу. Только в 1911-м был заложен первый теплоход в Германии, в 1912-м – в Дании и Англии, а остальные и вовсе затянули с этим делом чуть ли не до конца Первой мировой. Как ни суетился Рудольф Дизель, объясняя судостроителям все выгоды перехода с пара на двигатели его конструкции, - никто его не слушал. Лишь в 1913-м ему удалось доказать свою правоту Адмиралтейству Великобритании. Но сразу после этого он загадочным образом исчез: сел на пароход из Антверпена в Лондон, но не сошел с него в пункте назначения. Пропал бесследно. Говорят, немецкая разведка постаралась пресечь контакты изобретателя с английскими военными. Так что еще несколько лет, пока Европа не нагнала упущенный тренд, теплоходный флот оставался прерогативой России.

Давненько у нас не было ресторанных прогулок. Возобновляем и наверстываем упущенное. ) Вот, скажем, два интересных подвальчика в Автово. Если не знать об их существовании, - так не враз и найдешь. Ну, вот вы теперь, скажем, знаете. :-)
Газетная версия текста лежит ВОТ ТУТ. А авторская - вот:

Зри в цоколь!

Наш город растет. Медленно, но неуклонно. То, что еще полсотни лет назад было рабочим районом где-то на окраине за Нарвской заставой, сегодня – уже вполне фешенебельное место с хорошими магазинами, парой-тройкой пекарен и даже собственным, пусть и маленьким пабом. И если раньше в Автово правили бал исключительно рюмочные, то сегодня тут появляются заведения концептуальные, рассчитанные совершенно на другой контингент гостей.

Очень приличные…
Открытия бара в подвальчике на Стачек 92 к 2 ждали долго. «Приличное место. Скоро. Ждите» - интриговала надпись на входе. Было интересно, что же это нам обещают, потому что прежде здесь был страшнейший шалман в духе 1990-х. Получилось абсолютно неформатно для бывшего рабочего района. Возьмите любое арт-кафе городского центра, ужмите его до площади в 20 квадратов, не теряя ни одного из предметов интерьера, спрячьте вход в кухню за дверями старинного платяного шкафа, а в санузел – за ростовым зеркалом, - это и будет «Приличное место». Посадочных мест – порядка дюжины, резная дубовая мебель, кирпичные стены завешены коллекцией старых фотоаппаратов, дореволюционными гравюрами, фотографиями, купюрами времен Александра III и так далее. За стойкой, сложенной из старинных купеческих кирпичей, - бармен, он же официант, он же повар.



На кранах и в холодильнике – весьма приличная подборка пива, очень немного тщательно отобранного крепкого алкоголя. Меню простое, в духе продвинутой домашней кухни. Очень приличные бургеры за 300-350 рублей, простенькие салаты в пределах двух с половиной сотен, на удивление хорошие стейки за полтысячи, жареная свинина, курятина, ребрышки, крылышки, шашлычки из индейки, - все в пределах рублей 300-500. В общем, максимально демократично, просто, но вполне достойно, в первую очередь вследствие свежести продуктов. Как-то очень быстро сформировался круг постоянных гостей, приходящих не только перекусить и поднять кружку-другую, но и на проходящие тут концерты-«квартирники», и так далее, так что проект вполне можно считать состоявшимся. Главная проблема для тех, кто не местный, - отыскать вход.

…и очень культурные
Появления Beer&Book на Зайцева, 3, напротив, никто не ожидал. Просто примерно с неделю назад в цокольном этаже, где раньше торговали автозапчастями, внезапно открылся необычный гибрид между кафе и букинистическим магазином. Максимально спартанский интерьер, стеллажи с книгами (от старинных до старых), небольшая стойка на шесть кранов крафтового пива и символических размеров сцена-подиум. Это – уже не просто бар, а полнопрофильное арт-пространство. Только маленькое, на полтора десятка посадок, - «Бродячая собака» в формате «мини». Зато с планом бардовских и рокерских мини-концертов, литературных чтений, семинаров и встреч чуть ли не на полгода вперед. Посещение концертов – бесплатное, пиво – от 100 рублей, десяток вариантов разнообразных снеков, очень достойный кофе. Все книги, стеллажи с которыми с лихвой окупают скупость интерьера, можно приобрести по более, чем скромной цене - от 80 рублей. Ситуация, когда пинта весьма неплохого ирландского красного эля и томик «Декамерона» в идеальном состоянии стоят одни и те же сто рублей, однозначно радует.



Открыть необычное для окраинного района заведение решили Юлия Грабина – владелица сети магазинов «Старая книга» и Ирина Подольская, хозяйка паба Beermat. Коллаборация получилась интересной, - Beer&Book всего несколько дней от роду, а круг друзей букинистического бара уже начал складываться, - на его официальном открытии, запланированном на субботу, ожидается откровенный дефицит стульев. Похоже, формат «пиво и книги» оказался не менее близок народу, чем «книги и кофе».

В целом картина складывается интересная. Рынок меняется. Больших и пафосных ресторанов становится меньше, и на сцену выходят уютные подвальчики, кабачки в цокольном этаже на дюжину посадочных мест, заведения, где каждого гостя знают в лицо и вопрос «вам как всегда?» звучит обычно и обыденно. Конечно, как всегда! Пинту темного, сухарики и Кафку, пожалуйста!
Основать новый город непросто. Нужно продумать логистику, найти стройматериалы и добыть откуда-то жителей. Но намного сложнее руководить тем, что создал, не давать ему развалиться, на протяжении десятилетий поддерживая порядок. Тут задач столько, что глаза разбегаются. И до некоторых вещей руки доходят ой как не сразу! Так, наведением порядка в питейных заведениях новой столицы правительство России занялось лишь спустя 33 года после ее основания. А до той поры в этой сфере творился полнейший бардак. В прямом смысле этого слова.

Указ, опубликованный 17 мая 1736 года, стал первым в истории города на Неве масштабным шагом, направленным на борьбу с проституцией. Санкт-Петербург был морскими воротами России, и наличие крупного торгового порта само по себе создавало серьезный спрос на интимные услуги. Ну, и, разумеется, играло роль то, что северная столица была создана искусственно, так что здесь не работали ни правила крестьянской общины, ни установления мещанских слобод, а за исполнением законов, регулирующих эту щекотливую сферу жизни, никто всерьез не следил. Законы, между тем, были довольно суровыми: за «сводничество», - то есть, говоря современным языком, сутенерскую деятельность, - можно было и в тюрьму загреметь, и в сибирскую ссылку отправиться. Самим же проституткам грозило наказание физическое – плеткой по спине.

Собственно, это указ от 17 мая им и обещал, обязывая столичную полицию проверить, не живут при «вольных домах», как тогда называли трактиры, «непотребные женки и девки». Паче же чаяния таковые отыщутся, «оных допрося, высечь кошками, и из тех домов их выбить вон, и всем вольнодомцам и трактирщикам, и где бильярды содержатся, объявить с подпискою, чтоб впредь таких непотребных женок и девок держать не дерзали под жестоким штрафом и наказанием». «Кошки», к слову сказать, это такие многохвостые плетки, так что перспектива жриц любви ожидала неприятная. Избежать наказания могли те женщины, кто хотя и были замечены в занятии проституцией, но при этом имели законную и оплачиваемую работу подавальщицы, или посудомойки, обретаясь при кабаке на законных основаниях.

Параллельно, - раз уж «чёс» по злачным местам назначен, - велено было произвести розыск укрывающихся по трактирам беглых крепостных крестьян, с тем, чтобы если «найдутся как женска, так и мужеска пола беглые чьи люди - и крестьяне, и разночинцы, - таких отослать в Воеводскую Канцелярию, которой об них поступать по указам». Кстати, «путан» из числа беглых бить плетьми тоже воспрещалось. Что и логично, - незачем чужую собственность портить.

Ну, и, наконец, еще одной важной задачей этого же указа была проверка пожарной безопасности. Дело в том, что Петр I разрешил подданным заниматься винокурением при условии, разумеется, уплаты налогов, так что хлебное вино в кабаках не покупали, а гнали прямо на месте. Да и пиво варили тут же, - не тратиться же на закупку самого расходного и прибыльного товара? Город же был по большей части деревянным, и пожары, которыми весьма чревато изготовление спиртного, представляли собой нешуточную опасность. В этой связи перед полицией ставилась также задача в процессе «чёса» «описать, при которых вольных домах и трактирах имеются пивоварни не меж жилья и все ль по указу и которые из оных пивоварен содержатся меж жилья, те, описав, запечатать и запретить в оных пивоварнях пиво варить, дабы не учинилось от оных, от чего Боже сохрани, пожарного разорения, и о том о всем в Правительствующий Сенат подать на письме рапорт».

(с)???

В общем, документ получился хотя и краткий, но всеобъемлющий. Исполнен указ был в кратчайшие сроки, - «в немедленном времени, дабы не могли вольнодомцы и трактирщики, заранее уведав, из того себя престеречь», - так что вскоре в питейных заведениях столицы Российской Империи настал порядок. Бордели были разогнаны, пожароопасные пивоварни и винокурни закрыты, и жизнь пошла своим чередом. Проституток, правда, меньше не стало. Просто теперь их старались официально трудоустраивать.
А трактирщики стали, конечно, не честнее, но намного осторожнее.

Прикольно бывает, когда сидишь себе в скверике, куришь трубку, а тебе из далекого города Мурманска добрый друг mumm_36 шлет картинку с твоим же портретом. Тут вот и начинаешь себя чувствовать мамой из "Зимы в Простоквашино", которую и там, и тут показывают. :-)



А это, оказывается, фильму, которую на канале "Звезда" делали, запустили еще и по первому. Что само по себе настолько славно, что не похвастаться как-то выше сил. )) Там, правда, половина интересного, что я на камеру трепал, в дело не пошло, но чо уж там. Формат - есть формат. А я про наркоту у моих "подопечных" как-нибудь отдельную статью напишу. Так что мне же вкусного больше осталось. )))



Тётушка дело знает ))

Еще одно новое место в центре. Думаю, с полной перспективой стать местом модным. Рулят веселые молодые ребята, прекрасные уже в силу того, что молодые и веселые. :-) Кухня в общем и целом средненькая, но зато - волшебные совершенно хачапури. Вот реально, язык отжуешь - не заметишь, какие вкусные. Рекомендую сильно.

Полная гамарджоба на Малой Садовой

Когда речь идет о кавказском ресторане, самый лучший способ понять, что стоит заказать в первую очередь, - взглянуть на вывеску. Просто прочесть, что там написано, и отыскать соответствующую позицию в меню. Ресторан называется «Хочу харчо»? Отлично, харчо точно стоит попробовать. «Пхали-хинкали», «Мамалыга», «Шашлык-машлык», - это все руководство к действию. И «Казан-мангал» - тоже. Конечно, если название отвлеченное – «Midi modi», «Веселидзе», или, скажем, «Сам пришел», - тут все сложнее. Но с «Хачапури тетушки Марико» на Малой Садовой, 3 вопросов не возникает. Напротив, совершенно понятно и определенно, зачем сюда надо идти.



Тут главное – не просвистеть мимо. Вывеска неброская, витрины оформлены скромно, так что двигаясь от Невского, мысленно держимся за левую стенку. А вот – и заветная дверь. Встречают задорно - «Гамарджоба!» говорят. Весь персонал – молодые ребята и барышни - в стилизованных черкесках. Интерьер проработан отлично. Как-то с улицы это заметно не очень, а на самом деле – радует. И не вспомнишь, что тут было до «Тетушки», - настолько хорошо весь этот кавказский колорит вписан с каждый квадратный метр площади. В общем, атмосферой проникаешься прямо на входе. И становится понятно, на что потрачены 20 миллионов стартовых вложений. Если и на кухне все продумано так же, как в зале, - странно, что владельцы уложились в эту сумму.

Впрочем, хватит о деловых вопросах, не затем пришли. Будем пробовать хачапури. Тут есть один секрет: дегустировать это блюдо лучше ходить не в одиночку, а, как минимум, втроем. Чтобы попробовать все за один раз. В общем, заказываем на всех – один хачапури по-имеретински (375), один – по-мегрельски (455), один – слоеный (455) и один – «царский», или, как он значится в местном меню, «Императорский» (520). Ну, и, разумеется по аджарскому хачапури каждому, потому что этим счастьем традиционно не хочется делиться ни с кем.

Чего не хватает? Разумеется, воды и вина. Аутентичных, грузинских. Ну, не пить же в таком месте и под такую еду португальское или аргентинское? Неловко как-то. Пиво брать не стоит. Оно, конечно, тоже аутентичное, но не интересное. Такого простенького лагера и в Петербурге навалом.

К вину, пока готовят хачапури, можно взять что-нибудь «для разминки». Например, бастурмы и суджука (640), домашнего сыра (455), овощей (350), зелени (250). В конце концов, это же грузинский ресторан, так что от всего этого стол должен ломиться! Хорошо заказать еще ассорти разных пхали, - «Вай какая закуска» называется (425). Не так роскошно приготовлено, как в Грузии делают, конечно, но по нашим северным меркам - неплохо. Впрочем, про пхали в названии заведения ни слова, так что планку ожиданий не завышаем.

А вот – и то, ради чего мы сюда пришли. Имеретинский хачапури – добротный, такой, каким и должен быть, со щедрой дозой сыра внутри. Просто по классике сделан, хоть вклеивай его фотографию в толковый словарь напротив слова «имерули». В меру горячий – не раскаленный, но и не остывший, а теплый ровно настолько, чтобы можно было брать кусочек руками и откусывать от него, чувствуя как пружинит начинка, как тянется нитями ароматный сулугуни. Хачапури мегрельский – еще лучше: тут сыр не только внутри, но и снаружи. Начинаешь подозревать, что у повара просто трясутся руки, - иначе как он столько сыра положил? Очень хорош хачапури слоеный. Если вы, конечно, любите слоеное тесто и не боитесь украсить его крошками свой галстук. Впрочем, на то нам и салфетка. А вот «Императорский», или, иначе говоря, мефури – это отдельная тема. Почему этому кавказскому пирогу присвоили такой почетный титул становится ясно сразу: количество сыра здесь царское. Самая лучшая, самая щедрая итальянская пицца не сможет похвалиться таким его количеством.

Ну, и, наконец, аджарули, тот самый, из старого анекдота – с сыром, с маслом, с яйцом. Хачапури-«лодочка». Отламываешь запеченный краешек-носик, макаешь его в середину, в яичный желток, в масло, в сыр, - и скорее в рот, пока он горячий! Следом – глоток сухого вина, чтобы освежить горло. А рука уже тянется к противоположному краю «лодочки», чтобы повторить весь этот ритуал.

В общем, у нас есть хорошая новость: в центре города появилось новенькое с иголочки место, где отлично готовят хачапури. Бог его знает, кто такая эта тетушка Марико, но дело свое она знает.


На Руси прозвища даются не даром. Довесок к имени, а то и его заменитель – лестный, или обидный, цепляется за яркую черту внешности, или за какой-нибудь поступок. И не играет никакой роли, кто ты – рядовой гражданин, или руководитель огромной страны. Попадешься на острый язык соотечественникам, - и войдешь в историю как «Кукурузник», «Бровеносец в потемках» или «Минеральный секретарь». В качестве варианта – «ГенСок». Именно такие прозвища генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев и начал зарабатывать 7 мая 1985 года.

Антиалкогольная кампания, начало которой было положено постановлением № 410 «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения», принятым Советом министров СССР 7 мая 1985 года, должна была стать эффектным и эффективным проектом, отмечающим приход к власти нового партийного лидера.

Неизвестно, кто подкинул Горбачеву идею стартовать именно с этого проекта, но загорелся он ей не на шутку. Список мероприятий, запланированных в рамках кампании, включал усиление государственной антиалкогольной пропаганды, сокращение производства спиртного в масштабах всего Союза, строительство многочисленных «лечебно-трудовых профилакториев» и разработку новых лекарственных средств для борьбы с алкоголизмом, широкий спектр мер по организации культурно-массового досуга населения и ограничение времени продажи алкогольной продукции. В общем, читая выпущенный Совмином документ, понимаешь, что готовился он тщательно, так, чтобы не упустить ничего. Запланированы были даже «развитие сети чайных, закусочных, а также кафе и баров по продаже безалкогольных напитков» и включение «вопросов антиалкогольного воспитания в курсы общественно-политических, гуманитарных и естественных дисциплин, изучаемых в школах, профессионально-технических училищах, высших и средних специальных учебных заведениях». В общем, как идея это постановление было всеобъемлющим и глубоко проработанным. Проблемы возникли с его реализацией.



Во-первых, сработал пресловутый «эффект исполнителя», характерный для командно-административных систем, когда любое, даже самое здравое распоряжение начальства доводится на местах до полнейшего абсурда. Ничем иным не объяснишь, например, массовые вырубки сортовых виноградников в южных регионах СССР. Или искусственно созданный для борьбы с самогоноварением дефицит сахарного песка. Во-вторых же сыграло свою роль естественное сопротивление граждан излишне настойчивому вмешательству государства в их частную жизнь. Лозунг «Трезвость – норма жизни» был однозначно хорош, но настойчивость, с которой его пытались навязывать всем и всюду, быстро начала вызывать раздражение. Причем в первую очередь, не у страдающих алкоголизмом, а у тех, для кого стало проблемой купить бутылку шампанского к новому году.

Те же, против кого были направлены ограничительные меры, с легкостью нашли, чем заменить ставшую труднодоступной водку. В ход пошли спиртовая морилка, аптечные лекарственные настойки, стекломой и прочие суррогаты. Вплоть до специальным образом обработанного клея «БФ», получившего уважительное сленговое название «Борис Федорович». По аналогии с «Полиной Дмитриевной» - политурой. Одновременно с этим освободившуюся потребительскую нишу заполнили наркотические вещества, хлынувшие из среднеазиатских советских республик. В общем, в плане деалкоголизации населения реформа закончилась ничем.

(с)???

А вот экономика СССР ее последствия ощутила сразу. В 1986 году казна недосчиталась 12 миллиардов рублей. Именно на эту сумму «провалилась» выручка отечественной торговли. В 1987 году объем торговых потерь был поменьше – 7 миллиардов. Зато уничтожение 30% советских виноградников и перепрофилирование комбинатов, производивших вино, на безалкогольные напитки принесли еще 6,8 миллиарда рублей потерь. Причем для осознания масштабов провала нужно напомнить, что это были еще советские рубли, "обеспеченные всем достоянием Союза ССР", при курсе доллара 59 копеек. И все это - на фоне катастрофического падения цен на нефть - с 30 до 6 долларов за баррель. И в комплекте с "перестройкой" и "ускорением", и так вгонявшими отечественную экономику в пике.

В общем, проект, с которого начал свое правление Михаил Горбачев, оказался, как и планировалось, ярким и запоминающимся. Вот только ожидаемого эффекта не принес, а, напротив, усугубил ситуацию настолько, насколько это вообще было возможно.

Когда 29 апреля 1996 года было официально объявлено о банкротстве «Чара-банка», его долги перед вкладчиками и кредиторами составляли порядка полутора триллионов тогдашних, еще не деноминированных рублей, или примерно 240 миллионов долларов. Это, конечно, несравнимо с масштабами компании «МММ», вытащившей из кубышек бывших советских граждан сумму в 15 раз большую. Но «Чара» была раньше.



«Боже, какими мы были наивными!» Эта фраза из старого романса лучше всего описывает ситуацию начала 1990-х, когда социалистический строй был уже демонтирован, а то, что пришло ему на смену было отнюдь не капитализмом, о торжестве которого так мечтала либеральная интеллигенция СССР. Скорее, какой-то карикатурой на него. Именно к этому периоду нашей истории относятся незабвенные имена «Русского дома Селенга» и «Русской недвижимости», «Властелины» и «Хопер-Инвеста», «Тибета» и «Гермес-финанса», который «черное золото». Вряд ли эти названия когда-нибудь забудут многочисленные наши соотечественники, купившие себе «немного Олби», решившиеся стать «не халявщиками, а партнерами».

На самом деле феномен «Чары» заключается в первую очередь в том, что основатели этого банка-«пирамиды» по-хорошему, просто не представляли себе, во что ввязались, как это все работает, и что делать дальше. Начать с того, что Владимир Радчук и его супруга Марина Францева не были экономистами и в банковском деле разбирались примерно на том же уровне, что и все остальные граждане Советского Союза, с головой нырнувшие в обещанный младореформаторами свободный рынок. То есть никак.



Справедливости ради нужно сказать, что семейный дуэт к моменту основания «Чары» уже успел покрутиться в водовороте отечественного бизнеса. Недолго, всего года три, но тем не менее. За это время супруги успели создать индивидуальное предприятие, занимавшееся арендой жилья для туристов и командировочных, страховую контору, транспортную и строительную компании, заработать какие-то базовые деньги и убедиться в собственной деловой сметке и удаче. Основание банка было логическим продолжением этой многосторонней деятельности. Благо банкиром стать в начале 1990-х было проще – некуда. Центробанк выдавал лицензии широкой рукой, по несколько тысяч в год.

31 декабря 1992 года кредитно-финансовое учреждение было зарегистрировано, и осенью 1993-го начало работу. Первыми вкладчиками «Чары» стали артисты и представители шоу-бизнеса. Дело в том, что Радчук и Францева – сын известного кинокритика и дочь не менее известного врача-кардиолога – были вхожи в постререстроечную богемную тусовку, считались в ней своими. Как следствие, в списке клиентов банка были такие имена, как Алла Пугачева, Иосиф Кобзон, Никита Михалков, Михаил Жванецкий. «В нашем банке вкладчики – это наша интеллигенция, писатели, художники, врачи», - рассказывала Марина Францева в телеинтервью. И это было лучшей рекламой. Не говоря уже о том, что в условиях жесточайшей инфляции «Чара-банк» предлагал проценты по депозитам – 20% в месяц.



Самое удивительное тут то, что сурпуги-банкиры, похоже, сами не знали, что делать с полученными деньгами. Средства инвестировались в производство заведомо не прибыльных кинофильмов, в покупку акций сомнительных предприятий – в том числе таких «пирамид», как «Всероссийский автомобильный альянс» Бориса Березовского, - в реконструкцию элитной недвижимости и производство пластиковых пакетов. Огромные суммы вкладывались в другие предприятия «Чара-холдинга», принадлежавшие Радчуку и Францевой, и пропадали бесследно. В итоге работа банка продолжалась исключительно за счет привлечения все новых и новых вкладчиков, которых за год его работы набралось 83 000 человек.

Все закончилось в октябре 1994-го, когда на волне паники, вызванной очередным подорожанием доллара, вкладчики массово стали требовать свои деньги назад. Банк вполне ожидаемо рухнул. Через короткое время при загадочных обстоятельствах погиб Владимир Радчук, а Марина Францева очень спешно покинула Россию. Ходили слухи, что главные вкладчики из числа артистической элиты – Михалков, Пугачева, Гурченко, Гундарева, Жванецкий, - успели «вытащить» свои деньги из банка перед его банкротством. Из прочих же участников «пирамиды» вклады получили назад лишь примерно 50%, то есть 43 000 человек.
В 1999-м, после деноминации.
По 2 копейки за каждый вложенный рубль.

Христос Воскресе!

Благодатный огонь в Иерусалиме сошел.
Это значит, еще год, как минимум, у нас есть.
Чтобы исправить совершённые ошибки и стать хоть немого лучше.
Бог весть, что там будет дальше, но год - есть. Это славно.
Христос Воскресе, друзья мои! Христос Воскресе!
Дожили. Перезимовали.

Эта история начинается в точности, как сказка Шарля Перро. Один мельник, умирая, оставил своим трем сыновьям наследство. Старшему – мельницу, среднему – осла, а младшему… В точности неизвестно, завещал ли он младшему сыну кота.

Вряд ли жизнь сильно баловала Иоганна Георга Кенига, оставшегося сиротой в 10 лет. Можно определенно сказать только, что он довольно долго был подмастерьем в пекарне, а потом обучался у кондитера в городе Эрфурт. В любом случае, когда в 1812 году он приехал в Санкт-Петербург, был он, с одной стороны, опытным пекарем, а с другой, - не имел ни гроша за душой. Можно предположить также, что рекомендации у него были прекрасные, потому что сразу же после переезда он устроился работать к Георгу Веберу, в столичную булочную наипервейшего разбора – на Офицерской улице. И оказался настолько ценным работником, что когда пару лет спустя молодой Кениг попросил у герра Вебера руки его дочери Гертруды-Елизаветы, тот нисколько не возражал. Дальше все пошло, и вовсе, как по маслу. К 1817-у Иоганн Георг открыл собственную булочную на Васильевском острове, начал подумывать о расширении бизнеса, а еще у него родился сын, которого Иоганн с Гертрудой назвали Леопольдом. Но тут приключился знаменитый пожар 1837 года и все благосостояние семьи Кенигов в прямом смысле слова пошло прахом.

Юный Леопольд как раз в это время закончил обучение в престижном английском пансионе и мечтал продолжить образование, став архитектором. Но ситуация сложилась иначе: пришлось оставить мечты и идти работать. Не подмастерьем, как отец, разумеется, а конторщиком. Немецкая община Петербурга всегда отличалась взаимовыручкой и сына попавшего в беду соотечественника пристроила на сахарный завод к Карлу Августу Пампелю. Буквально нескольких лет хватило для того, чтобы хорошо образованный и хваткий молодой человек стал правой рукой хозяина предприятия, а вскоре, по примеру отца, женился на дочери хозяина – Каролине. Менее десятка лет понадобилось ему для того, чтобы самому стать владельцем сахарного завода на Выборгской стороне. А дальше – понеслось.

Коньком Кенига младшего, которого теперь именовали уважительно Леопольдом Егоровичем, стало переоборудование предприятий. Примитивные технологии заменялись все более современными, ручное производство – машинным, заводы, выработавшие свой ресурс, перестраивались, или закрывались. Одним из первых Леопольд Кениг понял, что проще предприятие перенести к источнику сырья, чем везти это сырье из-за рубежа. Так что вскоре список его собственности пополнился огромными посевными площадями на Украине, благо малороссийская сахарная свекла была именно тем, что искал сахарозаводчик. И двумя заводами прямо там же, на месте. Дальше – больше: к концу XIX века внук эрфуртского мельника стал тем самым человеком, который, по факту, устанавливал цены на сахар на бирже. Конкуренты, использовавшие в качестве сырья дорогой сахарный тростник, стремительно разорялись.

Примерно в это же время Леопольд Георгиевич начал наводить порядок в своих петербургских владениях. На Сампсониевском проспекте, 24 – рядом с самым крупным столичным сахарным заводом, был построен особняк, больше напоминавший великокняжеский дворец, второе сахароделательное предприятие переоборудовано в писчебумажную фабрику, а на 4 линии Васильевского острова, 5, на углу с Большим проспектом, в 1879 году появился новенький с иголочки доходный дом.

(с)???

Огромные его квартиры с широкими окнами предназначались исключительно для «чистой» публики, и аренда их стоила немало. Жили здесь инженеры, врачи, состоявшиеся и популярные архитекторы, скульпторы и художники, так что список обитателей «Дома Кенига» можно зачитывать как перечень замечательных людей Петербурга конца ХIХ – начала ХХ веков. А на первом этаже размещались конторские помещения, как сказали бы сегодня, - офисы разных фирм и государственных учреждений.

Умер Леопольд Егорович в 1903 году, оставив своим четверым сыновьям огромное состояние и промышленную империю поистине королевского размаха. Все-таки прав был капитан Врунгель: имя и судьба часто взаимосвязаны.
Родился с фамилией Кениг, то есть «король», - будь добр, соответствуй!

Дай мне шоколадку

Досталась мне тут по случаю вот такая вот волшебная баночка пива, сделанная на горячо мной любимой пивоварне Knightberg.



Это настолько могучая вещь, что я просто замер в тихом восторге. Gimme Chocolate. Мощный, плотный, яркий шоколадно-ореховый портер. 20% плотности, 8,5% алкоголя, с ног сшибающий аромат шоколада и какао с легонькой кофейной ноткой на заднем плане. Во вкусе - все тот же шоколад, масса орехов, ваниль, сливки, а под конец - ощутимая, но не запредельная горчинка. Вкусно - не перескажешь! :-)
Я так понимаю, что в базе здесь - знаменитый найтберговский балтик-портер, лучший на сегодня портер Петербурга. Ну, а дальше рецептура уже доведена до необходимой. Очень круто сделано. Очень вкусно. Ни разу не приторно, не липко, не навязчиво, а вот в самый раз. Все-таки вот чего у "Найтберга" не отнимешь, - так это вкуса и чувства меры. Классики, однако!
В общем, кто встретит это дело в продаже, - хватай сразу несколько. Потому что потом будешь как я жалеть, что мало взял.

Да, относительно названия. Оно - в честь вот этой вот песни. :-) Babymetal. Та еще залипалочка. :-))


Tags:

Коты для красоты )

Скажите, друзья мои, нет ли в вашем доме вакансии для кота или кошки?
Ну, или для кота и кошки одновременно?

Я хотел бы рекомендовать вам двух вот таких вот ценных сотрудников, больших специалистов по созданию уюта, привнесению ноты веселого хаоса в чрезмерно упорядоченную жизнь и наполнению этой самой жизни невероятным умилением. Квалификация обоих в этих важных вопросах бесспорна и просто невероятна.

Вот, позвольте представить. Эту очаровтельную барышню зовут мисс Трейси. Или просто Трейси для друзей и близких. Очень скромная и ласковая, но при этом с острым умом и хорошей реакцией. Этакая Джейн Эйр кошачьего племени.



Если приглядеться внимательно, сразу станет понятно, что на боку у нее попытались нарисовать белым по черному рунический амулет приносящий удачу в дом и отгоняющий всякое зло. Но в какой-то момент белила пролились, так что руны, конечно, на месте, но виден от них только краешек.

Ну, а второй персонаж - вот этот вот герой пьесы Лопе де Вега. Теодор. По характеру - точь в точь юный секретарь благородной сеньоры Дианы, графини де Бельфлор. Такой же разумный, очаровательный, резкий в движениях и быстрый в поступках. Простолюдин, конечно, но кто знает, какая благородная кровь струится в этих жилах! Судя по взгляду, по посадке головы и манере держать хвост с черной горностаевой кисточкой на конце, - он совершенно определенно принц инкогнито. Ну, как минимум.



Собственно, почему я беру на себя смелость рекомендовать Трейси и Теодора на должность котов домашних, любимых, регулярно наглаживаемых? Потому что знаком с обоими лично. В моем доме они провели более месяца на передержке и зарекомендовали себя именно таким образом, как описано выше: очень тихая, ласковая кошечка, понимающая больше, чем показывает, и шебутной, бодрый котишка, с которым однозначно не соскучишься, - этакий вечный бегатель-прыгатель. Очаровательные ребята. С радостью продолжил бы наше с ними знакомство, но у меня в дому уже трое котов, причем третий - родной единокровный братец этих двоих. :-)

В общем, примите мои рекомендации: эти братец с сестрицей ребята очень славные. Если у вас найдется для них миска с едой и рука, чешущая за ухом, - я буду просто счастлив.

Познакомиться с обоими и пригласить их занять соответствующую вакансию в вашем доме можно, набрав вот эти вот номера телефонов:
+79219530918 (Наталья)
+79112061011 (Светлана)
Или просто постучаться ВОТ СЮДА, в группу приюта, где Трейси и Теодор коротают дни, дожидаясь, когда их позовут на работу.

В Петербурге в шестой раз проходит Ресторанный Фестиваль, организованный городским Комитетом по развитию туризма. В ежегодном празднике вкуса принимают участие 60 разноплановых заведений.



«Санкт-Петербург обладает уникальными кулинарными традициями и региональными продуктами, - отметил председатель Комитета по развитию туризма Санкт-Петербурга Евгений Панкевич. - Гастрономическая составляющая становится одним из важных факторов продвижения дестинации на рынке индустрии путешествий – через популяризацию региональных кулинарных особенностей и создания на их основе привлекательного туристского продукта. Поэтому фестиваль имеет большое значение для престижа России за рубежом, увеличения ее туристского потенциала и продвижения гастрономического туризма».

Это – действительно уникальная возможность в относительно короткий срок познакомиться с ресторанным бизнесом северной столицы. Рестораны-участники представляют дегустационные сеты, специально подготовленные для Фестиваля, за фиксированную сумму в размере 990 и 1990 рублей, а также завтраки за 290 рублей.

В этом году организаторами было принято решение посвятить весенний Петербургский ресторанный фестиваль году театра в России. Как год театра связан с ресторанным бизнесом северной столицы понятно не вполне. Предполагалось, судя по всему, что помимо сетов петербургской, национальной и авторской кухни будут представлены «театральные» предложения, но удалось это далеко не всем.

В «купеческом» ресторане «Гуси-Лебеди» собрали сет из старинных русских закусок, назвав его «Балаганный театр». Что балаганного и театрального в жареных маленьких пирожках, утятине и десертных блинах не объясняется, но сет получился вкусный.

Проще всех вышли из ситуации рестораны Brasserie Kriek, включив в сет за 990 рублей пиво «Доктор Фауст», сваренное на «Василеостровской пивоварне». По аналогичному пути пошли и в GourmetBar by Novotel, завершив сет за 1990 шоколадно-кофейным тортом «Опера». В ресторане «Марсельеза» и в «Метрополе» предложили гостям десерт «Анна Павлова», а в La Vue его же сократили до просто «Павловой», но зато дополнили еловым вареньем. Так же поступили и в «Оливетто», только варенье – клубничное.

Тщательнее всего продуман сет ресторана «Блок». В меню - рафаэло из лосося «Прекрасная М», паштет из печени фермерского цыпленка с луком конфи в глазури из белого шоколада и какао-масла «Фавориты луны», необычный салат «Розовый цирк» и так далее. Каждое блюдо посвящено одному из спектаклей «Ленинград центра».

В «Достоевском» все прямолинейнее, зато максимально логично и напрямую связано с названием заведения. Суп —рыбная калья «На дне», горячее — паста с говядиной и соусом «Бесы», десерт «Вишневый сад». Ну, тут так сам бог велел! Прошлись по классике и в ресторане «СытинЪ», предложив гостям теплый салат с куриной печенью и орешками кешью «Наташа Ростова».

Вот на этом театральная тематика Петербургского ресторанного фестиваля и заканчивается. Как-то в этот раз предложенная тема бурного отклика не вызвала. Впрочем, интересных предложений у тех, кто не стал заморачиваться излишней идеологией, тоже хватает. На то, чтобы познакомиться с ними, осталось еще целая неделя.

PS. Кому будет интересно этот фестиваль "поймать за хвост", тот может для себя сам спланировать кулинарный маршрут. Списки сетов есть на сайтах https://specials.restorating.ru/ru/spb/restfest и http://antennadaily.ru/restfest/

Самый первый ледокол

Сложно себе представить, но когда-то, в не такие уж и давние времена, остров Котлин с расположенным на нем Кронштадтом оказывался на несколько недель, а то и на месяц отрезан от всего остального мира. Просто потому, что добраться до него было невозможно. Совсем. И только в 1864 году было изобретено средство, чтобы связь острова с материком не прерывалась.

Зимой добраться до Кронштадта было просто: прыгай в сани, да нахлестывай лошадей, - в полчаса домчишь от Ораниенбаума, только снежная пыль столбом из-под копыт! Летом – и вовсе никаких проблем, - хоть под парусом, хоть на веслах. А вот поздней осенью, когда лед уже встал, но еще не окреп, или по весне, когда он уже подтаял, но еще не сошел, - не доедешь никак. На санях – опасно, а на корабле или лодке – невозможно. Патовая ситуация, ни туда, ни сюда. Решить проблему взялся в 1864 году судовладелец Бритнев. Жил он в Кронштадте, и ситуация, когда по целым неделям в город не доставлялись ни продукты, ни почта, была ему досадна и неприятна. Как минимум, потому что откровенно портила жизнь, а как максимум, потому что мешала его деловой активности.

(с)???

Чаще всего, упоминая его имя, Михаила Бритнева именуют купцом, и на этом останавливаются, потому что образ главного героя истории складывается однозначный и почти хрестоматийный, - по Островскому. Но в том-то и дело, что кронштадтский купец не был похож на Паратова. Не торговцем он был, а инженером. А членство в купеческой гильдии просто давало ему право вести дела. В те поры все деловые люди числились купцами, кто дворянином не был, - и банкиры, и промышленники и застройщики. Основным бизнесом Михаила Осиповича были судостроение и судоремонт, спасательные работы и судоподъем. Предоставляла его компания также услуги водолазной команды, бралась за погрузку и разгрузку судов при помощи плавучих паровых кранов, выполняла заказы на строительные работы – обустройство портов, возведение причальных стенок и так далее. В общем, если какое-нибудь судно садилось на мель, или, паче чаяния, тонуло, - обращались к Бритневу, которому в этой части Финского залива принадлежала единственная техника, способная помочь в беде.

Не удивительно, что именно на заводе Бритнева был создан первый в истории корабль, способный пробиться через ледяной покров с острова к материку – пароход «Пайлот». Особенность судна нового типа заключалась в том, что оно, за счет скошенной под 20 градусов носовой части, выползало на лед и продавливало его своим весом. 22 апреля 1864 года «Пайлот» совершил свой первый рейс от Кронштадта к Ораниенбауму, и с этого момента сообщение с материком стало беспрепятственным и регулярным. С этого рейса принято отсчитывать начало ледокольного флота не только в России, но и по всему миру.



Впрочем, бритневское судно ледоколом никто не считал. Называли его буксиром-ледорезом. А название «ледокол» придумал начальник Морской строительной части Кронштадтского порта Николай Леонтьевич Эйлер для описания собственного судна – «минно-гиревого ледокола», - специально переоборудованной канонерской лодки «Опыт». Это было могучее дерзание технической мысли: канонерка была снабжена паровыми кранами, ронявшими на лед многотонные гири, а в подводной части находилось устройство для постановки мин. Гири должны были колоть лед, а мины – взрывать ледяное поле там, где оно не раскалывалось. В ноябре 1866 года между «Пайлотом» и «Опытом» устроили соревнование. Оказалось, что «буксир-ледорез» намного эффективнее. «Опыт» гирями эффектно проделывал во льду аккуратные круглые лунки, так что основная работа досталась минам. А это было и медленно, и дорого, и не безопасно. Так что об изобретении Эйлера вскоре предпочли забыть, а название «ледокол» досталось «Пайлоту» в качестве трофея, - как-то привязалось само собой.



Еще через пять лет, в 1871-м, в Европе приключилась необыкновенно морозная зима, такая, что вход в гамбургский порт замерз, парализовав всю торговую деятельность старинного купеческого города. Делегация немецких инженеров прибыла в Кронштадт, посмотрела на то, как бритневское изобретение лихо ломает лед, и купила у Михаила Осиповича чертежи, заплатив за них не щедрые 300 рублей. Вскоре акваторию гамбургского порта уже обслуживал пароход «Айсфукс» - «Ледяной лис», боровшийся со льдами не хуже «Пайлота». А потом ледоколы стали строить все.

Вот забавно. С одной стороны, место, о котором пойдет речь ниже, запрятано в такой уголок Васильевского острова, что без машины туда и добраться-то непросто. С другой, - там очень неплохая и при этом демократичная в плане ценника винная карта. Вот и думай, как быть. ;-) Впрочем, можно ведь и такси взять. Потому что местный суп из бычьих хвостов... Ну, в общем, ради него стоит приехать на Ваську. И ради местного же хлеба. Ну, об этом всем - чуть ниже.
Газетная версия лежит, как ей и положено, ВОТ ТУТ ВОТ, а мы с вами давайте знакомиться с новым заведением. ;-)

Ишь ты, бестия!

Если на свежевыпеченную пшеничную лепешку щедро насыпать сыра и зелени и добавить пастрами из мраморной говядины и пряного соуса, - блюдо получится нисколько не хуже, чем пицца. А если в бокал при этом плеснуть красного сицилийского сухого вина и устроиться поудобнее на кресле у окна, ловя лучи апрельского солнышка, - то и вовсе почувствуешь, что ты, как в песне Эдмунда Шклярского, - почти итальянец. А главное, что при этом всем ты будешь чувствовать законную гордость, потому что, несмотря на все сложности, ты нашел это место, добрался до него!



Ресторан Bestie, открывшийся на Васильевском острове перед самым новым годом, действительно спрятан от посторонних глаз настолько тщательно, что впору включать его в список «секретных мест Петербурга». Официально он числится на набережной Макарова, 60, но добраться до него можно только с проспекта Кима, если вовремя свернуть в «карман» перед самым заездом на мост. Впрочем, того, кто сумеет отыскать дорогу, ожидает награда – очень достойное меню и винная карта, одновременно демократичная и разнообразная.

Начинаем с той самой лепешки с начинкой. Здесь она называется Pizza bread и вариантов ее – множество: со свежими помидорами и базиликом (350), со шпинатом и сыром (360), с жареными грибами и санкционным пармезаном (490), с бурратой и томатным соусом (550) и так далее. Самый вкусный вариант – с лососем гравлакс и мягким сыром (630). Лепешка мягкая и теплая, начинка свежая, запах просто фантастический. Еще бокал сухого красного вина, - и прощай диета и мечты о стройной фигуре к пляжному сезону, держите меня семеро, трое не удержат!



Нет, есть, конечно варианты, чем перекусить диетично и в духе ЗОЖ. Вот, например, печеная свекла с зеленым соусом из фундука (250), или морковь с кленовым сиропом и горчичным соусом (350). Просто, изящно, довольно неожиданно. Длинные брусочки моркови не сварены и не запечены, а только слегка «прихвачены», так что остаются в состоянии альденте. Вроде бы и горячие, но и похрустеть есть чем. Ну, а соус – сладковатый, но при этом в меру острый, превращает знакомый корнеплод в настоящее кулинарное открытие. Сейчас многие рестораны возвращаются к корням, - в прямом и переносном смысле, - но такой морковки больше не готовят нигде.



Очень неплох и тартар из лосося с черным рисом. Черным – потому, что с добавлением чернил каракатицы. Необычный тартар, по ощущениям – почти десертный: кусочки свежайшего лосося смешаны с пряно-сладким соусом. Если взять к нему бокал белого сухого вина, - сочетание будет просто волшебным. Вот только заканчивается он на удивление быстро. Впрочем, как все хорошее.

Из раздела супов без всякого сомнения стоит выбрать наваристый и ароматный бульон из бычьих хвостов (370). А вот с горячим придется помучаться, выбирая. Потому что орзо с рагу из кролика (490) – это хорошо. Но есть ведь еще и зубатка, приготовленная в кокосовом молоке (420). И даже ягнячьи язычки с тушеной капустой (690), а это – уже просто мечта чревоугодника. В общем, будем скромны, - остановимся на цыпленке, запеченном в лимонной цедре (690). Это – вариант беспроигрышный.

Надо сказать, что раздел горячего в Bestie – просто царский. Если список салатов тут, скорее, на любителя, то перечень основных блюд попадает в цель каждым своим пунктом. В нем есть все, и решительно на любой вкус. Пожалуй, единственное, что вызывает легкое недоумение, - это посуда. Одни блюда приносят на фарфоре, другие – на концептуальных модернистских стальных тарелках. При этом логика подачи прослеживается с трудом. Но то, что на этих тарелках находится, - просто прекрасно.

А что же десерты? Тут тоже выбрать непросто. С одной стороны, в меню есть «Наполеон» (370), а под кофе ничего лучше придумать просто невозможно. Но, с другой, вероятно, стоит прислушаться к совету официанта и попробовать сливочную панна котту с малиновым соусом (420). Говорят, она тут необычна как по вкусу, так и по подаче. Но это придется выяснить, наверное, уже в следующий раз.

Приятно, когда для того, чтобы попасть на работу, нужно всего лишь спуститься по лестнице. Нет, конечно, когда работаешь на химическом производстве, или, скажем, на кожевенном заводе, такое соседство работы и дома радует не очень. Но отставной коллежский асессор Павел Павлович Форостовский ничем подобным не занимался. Он был владельцем и директором, как сейчас сказали бы, логистической компании.

(???)

Форостовские были семейством не слишком богатым, но почтенным, из числа старых петербуржцев. Отец Павла Павловича дослужился на гражданской государственной службе до чина действительного статского советника, занимал длительное время ответственный пост директора Императорского фарфорового завода, а завершил карьеру на должности управляющего Казенной палатой Перми. Все как полагается, - алая подкладка шинели, Владимир в петлице, Анна на шее.

А вот Форостовскому младшему чиновничья доля показалась тесна. На протяжении десяти лет он служил в Департаменте торговли и мануфактур Министерства финансов и в Правлении Общества Константиновской железной дороги, но как только ему исполнилось тридцать, вышел в отставку. И занялся бизнесом. В самом деле, карьера госслужащего – это прекрасно, но оклад коллежского асессора невелик, служба съедает все время, не оставляя времени на радости жизни. А радоваться хотелось, - Павел Павлович где-то за год до отставки женился на очаровательной барышне лет двадцати от роду – Марии Селесте Фан-дер-Флит, и брак оказался на редкость счастливым.

Удачно стартовал и бизнес отставного чиновника – экспедиторская и транспортная компания, успешно работавшая по всей России и Европе. Не в последнюю очередь, кстати говоря, благодаря связям Форостовского на петербургской таможне. Основное направление деятельности фирмы заключалось в доставке грузов в порты Гельсингфорса, Ревеля и Риги и обратно – по всей России. Умение преодолевать таможенные барьеры без задержек быстро принесло Павлу Павловичу таких заказчиков, о которых его конкуренты могли только мечтать – «Дом Фаберже», торговый дом «Штоль и Шмит», фирма Фридриха Мертенса. Иными словами, клиентами Форостовского становились все, кому было важно доставить ценные грузы без потерь и точно в срок. Деньги текли рекой.

Но бизнес – бизнесом, а, между тем, к началу ХХ века у Павла Павловича было уже двое сыновей. Нужно было задуматься о собственном доме. И в 1901 году на 4-й линии Васильевского острова, 9 появился необычный особняк – одна из первых столичных построек в стиле модерн. Архитектор Карл Шмидт уместил под его крышей все, что было нужно заказчику: на втором этаже – роскошную барскую квартиру, на первом – офис, в огромном сухом подвале – перевалочный склад для товаров, в отдельном крыле – зимний сад, а с тыльной, солнечной стороны дома - отдельный флигель для детей. Желтый облицовочный кирпич, «рваный» гангутский гранит отделки, кованая решетка ворот, башенка со шпилем, - все вместе это делало дом Форостовского похожим на маленький сказочный замок. Но уровень комфорта был самый для той поры современный, от электричества и телефонной связи до собственной котельной, обогревавшей весь дом. Вся постройка обошлась владельцу в 180 000 рублей серебром – сумму немалую, но для успешного дельца не запредельную.

Стараясь развлечь молодую жену, Форостовский сделал свой дом своего рода центром светской жизни Васильевского острова. В комнатах на втором этаже особняка устраивались балы, цветные витражи его окон освещались праздничной иллюминацией, играла музыка, шампанское лилось рекой и происходившем в такие вечера потом долго вспоминали как о незабываемом празднике.

Счастливая жизнь в новом доме оказалась не слишком долгой. В 1910-м умерла от холеры жена Павла Павловича, - на самом излете накрывшей столицу эпидемии, когда все уже думали, что бояться, в общем-то, нечего.. А в 1914-м – один за другим погибли оба его сына – Борис и Георгий. Как будто этого было мало, - начавшаяся Первая Мировая погубила и бизнес Форостовского. Дом на Васильевском, внутренний декор которого украшал девиз «Daheim ist’s fein» - «Быть дома – прекрасно», - стал пустым и мрачным. Павла Форостовского в Петрограде не держало решительно ничего. Поэтому незадолго до революционных событий 1917-го он покинул Россию, уехав в Швецию.

Ему предстояла еще долгая и деятельная жизнь. Он умер в Стокгольме в августе 1954-го в возрасте 96 лет. Но, похоже, первые годы, прожитые с семьей на 4 линии Васильевского острова, были для него самым счастливым воспоминанием.

Этот звездный развод наделал в петербургской сфере HoReCa примерно столько же шума, как расставание Тома Круза и Николь Кидман в среде кинематографической. Ресторанный холдинг ReCa прекратил сотрудничество с пивоварней «Мюнхель» и произвел полный ребрендинг семи ресторанов из девяти, работавших под этой вывеской последнее десятилетие.

(с)???

На протяжение всех этих лет бренд «Мюнхель» был одним из самых узнаваемых в Санкт-Петербурге. В период, когда относительное пивное разнообразие начала 2000-х сменилось засильем единообразных евролагеров, вытеснивших с магазинных полок практически все сколь бы то ни было интересные отечественные сорта, базовая четверка «Мюнхеля» - лагер, пшеничное, красное и портер - пользовалась немалой популярностью. Следует признать, что рестораны, работавшие под этим же брендом по договоренности с пивоварней, приобрели заслуженную популярность именно благодаря нестандартному, вкусному пиву. Мало того, как показывает практика, проект «Munhell» оказался одним из самых успешных и жизнеспособных в портфеле холдинга ReCa. Именно «мюнхели» сменили красивые, но абсолютно нежизнеспособные «Новую Ялту» в Купчино и Steak Story на Васильевском. И оказалось, что дело не в расположении ресторанов, и не во внутреннем оформлении, а именно в позиционировании. «Munhell» жителям спальных районов оказался понятнее и ближе.

На позициях отстающего
Однако времена, как им и полагается, менялись. И постепенно пиво, ранее вызывавшее у публики однозначный восторг, перестало пользоваться былой популярностью. Отчасти – потому, что приелось и уже не могло конкурировать с многочисленными многократно более интересными крафтовыми сортами. А отчасти, потому что качество продукции пивоварни начало заметно «гулять». Владельцы попытались переломить ситуацию: переместили пивоварню на новую площадку в поселке Вяртемяги, сменили пивовара, обновили рецептуру базовых сортов и запустили несколько новых, но это уже не помогало. «Мюнхель», бывший одним из значимых игроков пивоваренного рынка в 2010-м, с каждым годом все больше «отставал от поезда».

Первым выпал из обоймы ресторан, располагавшийся в торговом центре «Гранд-Каньон». Он не входил в холдинг ReCa, а принадлежал совладельцу пивоварни Геннадию Селиверстову. К концу 2016 года прибыль заведения стала заметно сокращаться, и в мае 2017-го его было решено продать. Владелец, считая, что основная проблема в неудачном расположении ресторана, арендовал площади на втором этаже дома 13 на улице Белинского и попытался начать все сначала. В социальных сетях ресторана 1 июля появилось объявление «Дорогие друзья! Мы переехали! Ждем всех по новому адресу». Основной негласной идеологией заведения стал лозунг «никаких гренок к пиву!» Расчет делался на гостей – представителей среднего класса, способных оставить значительный средний чек и, таким образом, сделать новое место прибыльным. За лето ресторан сменил три названия, сперва получив имя Munhell, затем – «Литейный двор», а всего через несколько недель – Munhell&Crab. Но ни переезд, ни скоропалительные переименования, ни введение, следует признать, весьма достойного и даже отчасти уникального крабового меню не сделали Munhell на Белинского Меккой для зажиточных гурманов. В начале осени 2017-го он закрылся.



Замените мне пиво!
Рестораны холдинга ReCa продержались почти на два года дольше. Отчасти благодаря тому, что пивоварне удавалось заинтересовать публику новыми сортами – темным пшеничным, ореховым, можжевеловым и, наконец, вишневым. Отчасти – в силу инерции. Все-таки проводить ребрендинг настолько большого числа ресторанов одновременно – дело непростое, да и название стало привычным и «приросло», так что для того, чтобы отказаться от него, нужно было волевое решение. Этой весной оно было принято. Исполнительный директор холдинга ReCa Алексей Копырин объясняет это в первую очередь тем, что качество продукции пивоварни «Мюнхель» упало настолько, что сотрудничество с ней потеряло всякий смысл. «В 2010 году самое качественное крафтовое пиво в городе варил «Мюнхель», поэтому производителю пива было предложено поставлять в рестораны полную линейку своего продукта на условиях эксклюзивного права использования бренда в сегменте HoReCa на территории Санкт-Петербурга, - говорит он. - Но с годами качество продукта стало неуклонно падать, перекочевав из крафтового эксклюзива в нишу массового ритейла с невысокими требованиями».
Read more...Collapse )

Tags:

На протяжении всего XVIII века Крым был больной мозолью русских царей и цариц. Три столетия кряду Крымское ханство было частью Османской империи, непотопляемым фрегатом Турции в Черном море, ее базой на северном берегу. Это значит, три столетия войн, грабежей, угона жителей южной Руси в полон. Общее количество рабов, прошедших через крымские рынки оценивается в три миллиона человек. Конечно, это - за три века, но ведь и людей на ту пору было на Земле значительно меньше. И вот, весной 1783 года эта проблема была, наконец, решена. 19 апреля увидел свет «Манифест Великой Императрицы Екатерины II о присоединении Крымского полуострова, острова Тамани и всея Кубанской стороны к России».



Все, разумеется, произошло не враз. Этому событию предшествовал целый ряд военных кампаний, начатых еще Петром I. Ну, и, разумеется, общая историческая, а, точнее, социально-экономическая подоплека тоже должна была сложиться должным образом. Дело в том, что на протяжении всего XVIII столетия Россия укрепляла свои позиции и становилась сильнее, а Османская империя, напротив, постепенно слабела. Сказывались и «усталость» правящих кругов, и центростремительные тенденции на окраинах. И примерно к середине 1770-х вышло так, что Крымское ханство оказалось в роли того самого каната, который перетягивают дюжие атлеты. С одной стороны, Россия, требовавшая выполнить условия Кучюк-Карнайджийского мира, отдать ей под контроль целый ряд городов и смириться, с другой, - Турция, не прекращавшая попыток вернуть себе влияние в северном Причерноморье, восстановить ситуацию, когда Черное море было внутренним водоемом Османской империи. В целом же считалось, что Крым независим ни от одной стороны, ни от другой.

Крымский хан Шахин Гирей изо всех сил пытался выжать из этой ситуации все, что можно. Одновременно заигрывал с местной знатью, игриво подмигивал через море султану, намекая, что готов поддержать все его начинания, и при этом старался не вызвать гнева императрицы Екатерины II, ставленником которой, по сути, являлся. В то же время подданные его продолжали при каждом удобном случае грабить близлежащие русские земли, но сам он изо всех сил демонстрировал лояльность. Вот только, какая неприятность: турецкая сторона не могла простить ему попыток проводить реформы и строить на территории ханства государство европейского образца, а российская – неумения приструнить местную аристократию и загнать ее хоть в какие-то рамки приличия. Никому не угодил, бедняга!

Всем было понятно, что решать крымский вопрос нужно как можно скорее. Вопрос стоял как никогда современно: чей все-таки Крым? Османская империя считала эти земли своими, но достаточных сил для отстаивания этого мнения не имела. Российская империя, в свою очередь, до последнего играла в дипломатию, не переходя к жестким мерам, и даже Шахин Гирея по возможности поддерживала, помогая удержаться у власти, несмотря на постоянные бунты и заговоры татарской элиты. Долго так продолжаться не могло. Яснее всего сложившуюся ситуацию описал в письмах к Екатерине II генерал-губернатор южных губерний России князь Григорий Потемкин: «Крым положением своим разрывает наши границы. Положите ж теперь, что Крым ваш, и что нету уже сей бородавки на носу, – вот вдруг положение границ прекрасное». И еще: «Приобретение Крыма ни усилить, ни обогатить вас не может, а только покой доставит. Поверьте, что вы сим приобретением бессмертную славу получите, какой ни один государь в России ещё не имел».

В принципе, забрать полуостров себе можно было еще в конце 1770-х, но произошло это только весной 1783-го. Тут все сложилось как нельзя лучше: Шахин Гирей под давлением своих собственных подданных отрекся от власти, а Турция позволила себе очередной демарш, введя, в нарушение всех договоров, группу войск на Тамань. Проще говоря, появились одновременно и причина и повод. Князь Потемкин приказал русским войскам взять ситуацию под контроль, причем сделать это со всей вежливостью по отношению к местному населению. Опубликованный в эти апрельские дни манифест Екатерины II возвещал, что терпение России лопнуло, попытки Турции вернуть себе Крым утомили, денег в поддержание мира вложено без меры, так что со стороны караимского населения будет разумно принять российское подданство, а ему взамен оставят «имущество, храмы и природную веру» и гарантируют «все те правости и преимущества», какими пользуется население России. Иными словами, речь шла не об оккупации, а об интеграции. До конца лета того же года все население Крыма присягнуло Российской империи и «непотопляемый фрегат» навсегда сменил свой штандарт.


Что я могу сказать... В общем, русский с японцем - братья навек. ;-) В том плане, что принципиального отличия между раменом и лагманом я как-то не вижу. :-) Разве что рамен побогаче и поразнообразнее вкусом. А так - нормальный такой суп с лапшой. Качественный. :-)
Продолжаем ресторанные прогулки по Питеру.
Самое главное. Вы ведь помните, что такое ККК? Нет, не ку-лукс-клан. И не краевой комитет комсомола. Это кулинарное кредо Кормилицына. Я к тому, что я не пишу о том, что мне не зашло. Если кабак мне невкусным показался, - он просто в этой рубрике не появляется. О том, что мне не понравилось, будет написано на tripadvisorе. Со всей пролетарской откровенностью. А если уж я тут пишу, что место хорошее, - значит оно мне реально зашло. И это - не реклама. :-) В этом - весь смысл. :-))
Газетный текст, как водится, ВОТ ТУТОЧКИ, а ниже - авторский вариант.

Самый модный суп прошлого года. J-Рамен на Рубинштейна

Читать модную книгу, или смотреть нашумевший блокбастер интереснее всего, когда ажиотаж спадет. Так намного больше гарантия, что твое оценочное суждение окажется беспристрастным, не подогретым общественным мнением. С ресторанной модой дело обстоит примерно так же. Самое популярное блюдо конца прошлого года стало более или менее привычным, страсти по рамену улеглись. Значит, самое время его пробовать! Отправляемся в J-Рамен на Рубинштейна, 38.



«J» в названии заведения – от слова «Japan», что и понятно, поскольку рамены придумали именно в стране восходящего солнца. «Японский акцент» чувствуется и в интерьере, - он как будто выдернут из какой-нибудь манги. Небольшие столики, точечное освещение, полный минимализм в оформлении. Не менее лаконично и меню: пять видов рамена, три закуски, пять позиций горячего, три десерта. Несколько более развернута барная карта: небольшая, но очень неплохая подборка пива на 20 с небольшим позиций, более чем достойный выбор вина – на без малого 30.



Начнем с Эби-рамена с креветками. Большая порция стоит 580 рублей, маленькая – 410. В меню значится, что это современный популярный токийский рамен во французском стиле. Блюдо, как говорится, требующее самоотречения, - грамм 600 прекрасной лапши в наваристом мясном бульоне с пряностями, мясистые креветки, маринованное яйцо. От обещанного французского стиля тут – ростки спаржи, стручки молодого горошка, мини-кукуруза. Или Сёю-рамен с говядиной татаки (480/350). Тут бульон полегче и не такой пряный, зато вместо креветок – три добрых куска говядины, ломтики дайкона, овощи. В Тонкосу-рамене (480/350) бульон, напротив, супер-насыщенный, такой, что слегка напоминает хаш. А в нем помимо прочего приклада – пара томленых свиных ребер. Вполне можно представить себе, насколько хорош этот вариант японского супа «на утро после», в качестве субботнего реанимационного средства для тех, кто слишком бурно отметил пятничный вечер.



Есть еще Мисо-рамен с курицей карааге (460/330) – кусочками курятины, обжаренной, скорее, не по-японски, а по-китайски, то есть в тонком крахмальном кляре и на большом огне, и вегетарианский – на овощном бульоне (410/320). Три позиции – с курятиной, ребрами и креветками – можно заказать на американский манер, без бульона, зато с соусом шисо. Это – пресловутый мейзмен, менее интересный и менее богатый вкусом, чем классический рамен. Своего рода уступка тем, кто не любит супы.

Дисклеймер: не пытайтесь попробовать все варианты рамена за один приход, - это выше сил человеческих. Отведите для знакомства с меню минимум три посещения. А лучше – четыре. Благо это даст возможность и барную карту прошерстить как следует.

Из горячего обязательно нужно попробовать свиные ребра тонкосу в соусе вагую (450). Нежнейшие томленые ребрышки, - чтобы разобраться с ними, не нужно ножа, мясо спокойно отламывается вилкой. Кажется, у расположенного почти напротив мясного заведения Frank появился достойный конкурент. А еще стоит заказать хрустящий баклажан (380). Целый «синенький», порезанный крупными ломтями и зажаренный в темпуре. Его рекомендуют брать на двоих, но по-хорошему, учитывая размер порций остальных блюд, на троих будет как раз.



Закуски представлены тремя вариантами пельмешек-гедза. Порции на удивление небольшие – всего по семь штук. Есть со свининой, треской и креветками, соответственно по 450, 480 и 510 рублей за порцию. С креветками – абсолютный хит. Впрочем, это – субъективное мнение. Ну, а с десертами – все просто. Это – сорбеты: лимон-лайм-манго, клубника-малина и черная смородина (220). Лимонно-лаймовый, кстати, можно заказывать и в процессе трапезы, чтобы освежить вкусовые окончания перед сменой блюд.

Подводим итоги, делаем выводы. Если отбросить прочь все наносное, рамен – блюдо прекрасное. Универсальное. Тут тебе и лапша, и наваристый бульон, и разнообразное вкусное наполнение. Причем все в одной тарелке, хорошей такой порцией, рассчитанной на человека, занятого тяжелой физической работой. Настоящая еда. В общем-то, именно таким рамен изначально и придуман.

Каким бы прекрасным мастером своего дела ни был архитектор, все равно в работу его рано или поздно, так или иначе, но вмешается заказчик, прервав полет фантазии творца ради реализации своих собственных задумок. Именно поэтому так интересно рассматривать дом, который архитектор создал не по заказу, а для себя. Доходный дом на Каменноостровском, 1-3 – это как раз такой случай. Юхан Фредерик, или, по-петербургски, Федор Иванович Лидваль строил его для себя и своей семьи.



Один из самых ярких столичных архитекторов рубежа XIX и ХХ веков родился весной 1870 года в Санкт-Петербурге. Отец его – Юн Петтер Лидваль – был потомком старого, но обедневшего шведского аристократического рода. Как и многие европейские аристократы, он приехал в Россию еще в молодости в расчете поправить свои дела и нажить состояние, которое можно было бы передать детям, да так и остался здесь. Женился, стал отцом семи детей, привык отзываться на русское имя Иван Петрович, записался в российское купечество. Основным источником благополучия семьи стала швейная мастерская «Иван Петрович Лидваль и сыновья», выросшая из маленького семейного предприятия в крупную компанию, получившую со временем статус «Поставщика Императорского двора». Разбогатеть настолько, как мечталось в юности, конечно, не получилось, но достойный уровень жизни достигнут был.

Как следствие, не было проблем и с образованием детей. Так, рисованию Федор Лидваль обучался не где-нибудь, а в учебном заведении барона Штиглица, а затем поступил в Высшее художественное училище при Императорской Академии художеств, где и получил диплом художника-архитектора. Ну, а дальше началась работа. Сперва небольшие проекты, - частные дома, в том числе – деревянные, загородные. А был потомок шведского барона по-настоящему талантлив, так что здания у него получались интересные, каждое – со своим лицом. Дальше – больше: приглянувшегося столичной публике молодого архитектора буквально передавали из рук в руки, так что сидеть в ожидании заказов Федору Ивановичу не приходилось. Были среди них такие, что он выполнял в одиночку, были – реализованные в союзе с другими архитекторами, но главное, что их хватало с лихвой. Этим, пожалуй, и объясняется столь немалое число зданий, построенных и спроектированных им в северной столице – четыре с лишним десятка за всего 20 лет. Причем многие из них были не просто отдельными особняками, а целыми жилыми комплексами, рассчитанными на одновременное проживание представителей различных сословий, как, например, всем известный Толстовский доходный дом между Фонтанкой и улицей Рубинштейна.

Надо сказать, что на рубеже веков Санкт-Петербург рос стремительно, и спрос на жилье в столице Российской Империи был как никогда высок. Поэтому очень многие представители дворянского сословия или купечества рассматривали строительство и содержание доходных домов, как более чем достойный «приварок», что-то вроде «пассивного дохода». Не удивительно, что о такой диверсификации своих доходов задумалась и матушка Лидваля – Ида Балтазаровна, к тому времени овдовевшая и управлявшая фирмой покойного супруга вместе со старшим сыном – Эриком Леонардом. Можно только представить себе, как она уговорила Федора Ивановича раздвинуть его плотный график заказов и заняться строительством для себя, но факт остается фактом: к 1904 году на Каменноостровском проспекте появился необычный доходный дом. Необычный в первую очередь потому, что построен он был щедро, с размахом, без стремления получить лишнюю копейку с каждого квадратного метра. А значит, - потолки были высокими, квартиры – просторными, а дворы – не колодцами, а открытыми, со скверами, фонтанами и обилием зелени. Мало того, в левом крыле поселилось все многочисленное семейство Лидвалей, а сам архитектор устроил в этом же доме свою мастерскую. Так что получилось настоящее семейное гнездо, - образцовая постройка стиля модерн, практически образец того, каким северный модерн должен быть в идеале. Причем не только красивая и максимально приспособленная для жизни, а еще и прибыльная: все-таки две трети здания предназначались под сдачу.

Федор Иванович прожил здесь 14 лет. Летом революционного 1917 года он, поняв, к чему все постепенно идет, отправил семью в Стокгольм, а чуть меньше года спустя, и сам покинул Россию. Он много что еще проектировал и строил в столице Швеции. Но такого уютного дома, как на Каменноостровском больше так и не создал.

Прислали мне тут видео с прошлогоднего "Медиа-старта" - как я трепался про туристическую журналистику. Ну, что могу сказать. Я, конечно, зануда, поэтому в наличие - несколько повторов. Ну, и наговорил я, конечно, банальностей. Хотя, с другой стороны, все вроде правильно. Ну, что еще можно было исполнить на тему "Этнокультурная журналистика"? ;-)
В общем, оставлю это здесь, чтоб не потерялось. )



Перестрой-ка!

Слово «Перестройка» во второй половине 1980-х было настолько значимым, что в зарубежной прессе его писали транслитерацией, не переводя, - Perestroyka. Впервые оно прозвучало 8 апреля 1986 года. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев произнес его на встрече с работниками Волжского автозавода в Тольятти, описывая перспективы перемен в стране. Рабочие слушали партийного лидера заворожено. Еще бы! В сравнении с тремя его предшественниками Горбачев был молод, энергичен, и вещи говорил прямо-таки крамольные!



Программу экономических реформ в стране и административных перестановок в партии начали разрабатывать еще при Андропове, так что Горбачеву, пришедшему к власти в апреле 1985-го, ничего нового придумывать не пришлось, - достаточно было просто «оседлать волну». Но сама идея «перестройки» была достаточно революционной. В основе ее лежал фактический отказ от идеи построения коммунизма, обещанного три десятка лет назад «нынешнему поколению советских людей», и переход к наведению порядка в том, что удалось построить к 1980-м.

В сущности, речь шла об организации своего рода «советского экономического чуда». Для этого предполагалось ускорить темпы развития экономики СССР, используя все последние научно-технические разработки (в официальной риторике это называлось «Ускорение»), интенсифицировать за ближайшие несколько лет все возможные производственные процессы на уже существующих предприятиях (программа «Интенсификация-90»), а попутно – ударить по коррупции, алкоголизму и, как это тогда называлось, «нетрудовым доходам». В результате планировали к 2000 году «ускориться» настолько, чтобы удвоить экономический потенциал страны и полностью решить главную проблему населения – жилищную. Программа «Жилье 2000» обещала к рубежу веков отдельную квартиру каждой советской семье. Не удивительно, что в первые годы пребывания Горбачева на посту главы государства его призывы «нАчать» и «углУбить», равно как и заверения, что «процесс пошел» и эпоха «нового мЫшления» настала, слушали с замиранием сердца, как откровения и обещания будущего чуда.

Тем более, что выглядело начало правления нового генсека очень привлекательно: «динозавров» брежневской эпохи, счастливо переживших приход к власти Андропова и Черненко сменяли молодые кадры. Ельцин, Рыжков, Лигачев, Лукьянов, - все они появились в руководстве страны именно в этот период. Да и лозунги произносились правильные, - о переходе к «демократическому централизму» и строительстве «социализма с человеческим лицом», романтическом возвращении к «ленинским идеалам» и преодолении идеологических «деформаций». Параллельно была продекларирована «гласность», сиречь снижение жесткости цензуры – еще один термин, традиционно писавшийся на Западе без перевода – Glasnost. И плюрализм. И вообще принят курс на демократизацию всего и вся.

В экономической сфере демократизацию было продемонстрировать просто: нужно было всего лишь слегка ослабить гайки, - и дело сдвинулось с мертвой точки. Взять хотя бы закон «Об индивидуальной трудовой деятельности», самим своим существованием вычеркнувший из списка целей Перестройки борьбу с «нетрудовыми доходами». Следом за легализацией частного производства появились кооперативы, совместные предприятия с зарубежными компаниями, вышли из тени «цеховики». Но как быть с монополией КПСС на власть? Однопартийная система складывалась так долго, а чистка рядов была такой тщательной, что конкурентов у правящей партии не было вовсе. Поэтому силами КГБ СССР этих конкурентов создали с нуля. Большинство нынешних российских политических партий и все без исключения националистические движения советских окраин корнями своими упираются в мрачноватое здание на Лубянской площади. Зато картинка получилась – заглядение! В кратчайший период страна запестрела «Демократическими союзами», «Народными фронтами» и прочими «Саюдисами» и «Рухами». КПСС стремительно превращалась из единственной во всего лишь еще одну парламентскую партию.

И вот тут произошло то, чего идеологи Перестройки не ожидали. Советская экономика не выдержала навязанного ей «ускорения» и в 1989-м откровенно «посыпалась». Плановая система была к этому времени разрушена, рыночная – еще не сформирована, а система «ручного» управления страной, завязанная на ведущую роль коммунистической партии, только что была пущена под откос самим главой государства. Объявить всесоюзный аврал и преодолеть кризис, мобилизовав внутренние резервы, которых у СССР было все еще достаточно, оказалось просто некому.
В следующее десятилетие, каждый год которого был тяжелее и хуже, чем предыдущий, про Перестройку, Ускорение и Гласность как-то больше не вспоминали.

Profile

serh
Кормилицын Сергей Владимирович
Было время, - были тексты

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com