Здравствуйте, друзья и коллеги!

Рад приветствовать вас на этой страничке.

Что она собой представляет? Просто блог и ничего иного. С разговорами о кулинарии и гурманистических радостях, о пиве и самогоне, о путешествиях по России и за ее пределами, о лесных и водных походах, об истории и краеведении, о журналистике и, временами, о моих книжках. Всего по чуть-чуть, зато без занудства и с картинками. :-) Главное, тут не встретится ни пол-грана лжи. Разве что сказки иногда попадаются. :-)
Так что закуривайте трубку, придвигайте поближе стакан с глинтвейном, и вперед!

Если возникнут предложения о сотрудничестве, - буду рад прочесть ваше письмо по адресу ammes@ammes.ru, или в личных сообщениях. Ну, а о том, чем хорош этот блог в плане информационного партнерства, написано ТУТ

Искренне ваш,
Сергей Кормилицын
Collapse )

Свежий фильм на канале "Мир24"

Довелось мне надысь принять участие в интересном проекте - фильме про Венскую операцию в марте 1945-го. Таком... Слегка публицистическом, прибилиженно документальном. :-) В общем, в фирменном стиле питерского подразделения канала "Мир24", заточенном на широкую публику, жаждущую историй про историю. :-)
Фильм вышел, вот, пожалуй, можно и похвастать. :-)
Вашего покорного слуги в кадре немножко, потому что про боевые действия я рассказывать не шибко люблю. :-)) Будучи учителем нарассказывался, если честно.
Ну да речь не о том. Фильм-то вот! :-)



"Не сидят во "Вконтактах", в онлайнах, - они вкалывают на комбайнах" (с)

Познакомился я тут не так уж и задолго до начала нашего всеобщего карантина с прежде неизвестной мне профессией и незнакомой мне техникой. Правда, пришлось мне для этого выбраться примерно туда, куда Макар телят не гонял - в болота за Тёсово-Нетыльским, туда, куда ведет знаменитая Тёсовская узкоколейка. На торфоразработки, в бескрайние болота Новгородской области. Ну, и про технику речь, как вы сами понимаете, соответствующую.В общем, профессия о которой я говорю, называется, по факту, "комбайнёр". От того и заголовок поста такой. :-) Вот только комбайн тут используется не простой, а торфоуборочный.



В общем, что я могу сказать? Тёсовские торфоразработки - место примерно настолько же унылое, как болотистые пустоши возле Баскервиль-холла, не доходя до Гримпенской трясины, что в области Дартмур графства Девоншир. Как минимум, поздней осенью. Только менее холмистое, с большим количеством растительности и не в Англии, а в Новгородском районе Новгородской области.

Надо сказать, что вобще я наши северные болота люблю, знаю и считаю настоящим источником жизни посреди наших лесов. Жил бы в лесу, - кормился бы с болота, честное слово! Но вот если с болота сперва убрать мох, а потом удалить и торф, - получается ландшафтик не приведи, Господи! Не радующий.



И тем не менее, торф - дело прекрасное. Возобновляемый, естественный энергетический ресурс. Это вам, как говорится, не нефть, которую откачал, и живи как знаешь. В год его добывают порядка 120 миллионов тонн на всю страну, а естественный прирост запасов - порядка 250 миллионов тонн за тот же период. Крутая тема, должен вам доложить. В общем, если относиться к этому природному топливу с умом, - можно многого достичь. А после рекультивации мест торфоразработок все вполне себе встает на круги своя. Озера новые получаются с рыбкой и птицами, подлесочек вырастает с большими перспективами превращения не в строевой лес, конечно, но во вполне себе в такую чащу-пущу-гущу. :-)

В общем, суть торфоразработки в том, что по теплому сезону торф ворошат и рыхлят, выбирают из него коряги и всякую хрень, сушат на солнышке, а потом запускают по нему ползать вот такую вот машину - уборочный комбайн, собирающий сухую и рыхлую мелкую фракцию - то, что как раз и станет топливом. Получаются в результате вот такие вот роскошные бархатно-черные кучи мелкодисперсного торфа, как на правой фоточке выше. А комбайны эти самые - не самоходные, а прицепные к тракторам - выглядят вот так вот:



Слово "харвестер" можно не говорить, оно уже готовенькое буквально в воздухе висит. :-) Харвестеры и есть.


Collapse )

Обходной вдоль Ладоги

Ладожское озеро не зря в стародавние времена называли морем: оно и сейчас-то для судоходства сложным бывает, а в XVII-XVIII веке и вовсе было небезопасным, обладая всеми типичными «морским» признаками – штормами, рифами и даже береговыми пиратами. В общем, как торговый водный путь, связывающий новую столицу Империи, заложенную Петром, со всей остальной страной, годилось не вполне. Но царя, поставившего себе задачей сделать Россию морской державой такие мелочи остановить были не в силах. Поэтому 4 апреля 1719 года началось строительство обходного канала длиной более чем в сотню верст – первого в России гидротехнического сооружения такого масштаба.

(с)???

Петровская Россия к тому времени уже была знакома с манерой императора организовывать мега-проекты: чего стоили только строительство Петербурга и Кронштадта, равно как создание современной артиллерии и военно-морского флота! Так что в поставленной задаче прорыть подручными средствами, - а других в то время и не имелось, - судоходное русло от устья Волхова до Невы никто ничего удивительного не увидел. Государю и не такое еще прийти в голову могло.

Основной рабочей силой на первом этапе строительства были, как и обычно в ту пору, крестьяне. Сколько тысяч их нагнали на эти работы, история умалчивает, но, думается, не менее пары десятков тысяч, а то и больше, потому как задача была поставлена не тривиальная. Канал должен был быть в двенадцать сажен, то есть порядка 25 метров ширины и на сажень глубже, чем Ладога у южного берега. Однако несмотря на то, что работников было немало, дело шло медленно. С одной стороны, Северная война поглощала все ресурсы, так что на строительство банально не хватало средств. С другой, директор Морской академии генерал-майора Григорий Скорняков-Писарев, поставленный надзирать за работами, даром, что числится автором первого российского трактата по механике, большим профессионалом в деле возведения гидротехнических сооружений не был. Ну, а в-третьих, немецкие инженеры-подрядчики, привлеченные к проекту, себя не обижали и ловчили как могли. Снабжение же строителей было налажено из рук вон плохо, так что смертность среди пригнанных на ладожские берега крестьян была огромной, - не только от тифа и прочих «прелестей» массовых строек, но и банально от недоедания. «Косточек русских» вдоль канала должно быть захоронено не меньше, чем вдоль хрестоматийной железной дороги.

В итоге к весне 1721 года, когда по всем планам проект уже должен был быть завершен и введен в эксплуатацию, края фронту работ еще было не видно. И через два года – к весне 1723-го тоже. Тут уже Петр Алексеевич осерчал по-настоящему. Скорняков-Писарев, несмотря на то, что был из числа царских любимчиков, отправился посидеть в тюрьме и подумать на своим поведением, а немцы, причастные к делу, были пороты и изгнаны. Руководящую роль в осуществлении проекта приняла на себя армия, так что рыть канал отправились 18 000 солдат, очень кстати освободившихся по завершению войны и 7 000 вольнонаемных работников вдобавок. Командовал ими генерал-фельдмаршал Миних, деятель настолько же исполнительный, насколько непотопляемый, ухитрившийся пережить семь императоров и императриц. Под его руководством канал был достроен к 1730-у, с большими перерывами в работах и через девять лет после расчетного срока. При этом Христофор Антонович нажил себе неплохое состояние, но ни разу не попался на воровстве.

Весной 1731-го Анна Иоанновна открыла новый канал, лично разрушив лопатой земляную перемычку между его руслом и Ладогой. Он, правда, получился немного не таким, как рассчитывали, его проектируя. В первую очередь – слишком мелким. В результате на обоих его концах – в Новой Ладоге и в Шлиссельбурге пришлось дополнительно выстроить шлюзы для того, чтобы могли по нему проходить корабли с серьезным водоизмещением. Потом в дополнение к нему был прорыт Новоладожский, более глубокий и совершенный в инженерном отношении, причем понадобилось на реализацию проекта всего пять лет, но это – уже совсем другая история. А петровский канал эксплуатировался добрых лет двести, пока окончательно не засох и не зарос камышами. Сколько кораблей успели пройти по нему за это время, спасаясь от ладожских штормов, - и не пересчитаешь!

(no subject)

Ну, что, дорогие друзья и коллеги?
Лично я к зомби-апокалипсису подготовился. :-)) А вы? 😉



Ухожу на карантин. В ближайшую неделю буду вне оффлайн доступа. И тем более буду рад любым онлайн контактам, чтобы не растерять социальных навыков. 😉
Обнимаю вас крепко (виртуально, конечно). Не целую, так как, согласно правилу из старого доброго "Разрушителя" 1993 года выпуска, "слизистые контакты запрещены". 😉

PS. На всякий случай. "Ю". "Юмор". Да? У всех пока с этим чувством в порядке? 😉

Необычайно полезное и познавательное чтение

Раз уж нас оставили на целую неделю по домам, давайте книжек, что ли, почитаем? :-)
Ну, право слово, чем же еще заняться мыслящему человеку, разумеющему буквы, кроме как перетрясти свою книжную полку и выбрать что-нибудь едакое на предмет глаза об литеры поломать, а мозги - об смыслы? ;-)
Вот, скажем, очень крутая и актуальная книжка доброго моего старшего коллеги Дмитрия Шериха, дай ему Бог здоровья. Какую же еще литературу читать в свете того, что нам льется прямиком в голову из отечественных и зарубежных СМИ? ;-)



Кроме шуток прекрасное историко-литературное произведение, из которого можно уяснить для себя пользу использования во время эпидемии теплых гарусных набрюшников, опасность употребления в пищу холодного рыбного супа со льдом и нежелательность ношения с собой иностранных журналов и химикатов любого вида. Очень хорошо отвлекает от телевизора, компьютера, смартфона и прочих источников информационного дерьма, так как написано увлекательно и буквально набито под завязку интересными, забавными, трогательными и печальными фактами, обдумывание каковых правильному восприятию окружающей ситуации зело способствует. Вот очень-очень рекомендую. И под атмосферу, и в тему, и просто интересно.

Рекламирую не корысти окаянной ради, а потому что и правда, прекрасная книга. И когда ее читать, как не сейчас? ;-)
Ну, а где ее найти в сети и купить, али бесплатно скачать, - каждый да придумает сам. Потому как на то она и сеть. :-)

Не бросаю "Якорь" ))

Интересным пивом меня тут на днях угостили. Вот таким вот:



Вся фишка заключается в том, что в сусло добавлено изрядное количество виноградного сока сорта кокур. Исходя из какового факта вы можете понять, что делают это пиво в Крыму, потому как больше кокур нигдето не растет. :-)

Не знаю, какими дрожжами, а, точнее, какой компановкой их культур эта штука сброжена, но итог получается более чем впечатляющим. Напиток получился очень легким, ярким, шипучим, слегка напоминающим шампанское брют. Алкоголя сравнительно много - 6,5%, но во вкусе он не чувствуется. При этом ароматика солодовая, а вкус - совершенно винный. :-) Во вкусе - много винограда, довольно прилично сладости, но без перебора. В общем, если кто увидит в продаже, - тот купи, да попробуй. И жажду хорошо утоляет, и кейф дает очень приятный и мягкий.

Делают эту сказочную штуковину ВОТ ЭТИ ВОТ ребята. Пишут, что у них есть еще варианты с каберне-совиньоном, с шардоне, алиготе, ркацетели и мускатом. Надо будет отыскать все это и поперепробовать. :-)



Кстати, мне понравилось, как ребята ловко ушли от опостылевшего словечка "крафт". "Пиво ручной работы" - звучит очень достойно и непривычно. Хорошая формулировка.

Непромокаемый бизнес на Боровой

Стартап – дело тонкое, даже творческое. Не всегда с первого раза получается найти свою нишу, товар и целевую аудиторию. Купеческая чета Рудольфа и Иоганны Кох этими поисками занимались добрых полжизни, пока не нашла собственный бизнес, о котором и сегодня напоминает здание на Боровой, 72, совмещавшее в себе функции швейного производства и доходного дома для его работников.

Начинал Рудольф Людвиг Кох с торговли несгораемыми шкафами. Товар был достойный, привозной, по большей части английского производства, замки надежные, стенки – из нескольких слоев прочной стали с промежутками, засыпанными кварцевым песком, - в общем, не шкафы, а настоящие сейфы. Но вот только клиентуры постоянной никак не находилось. Да и в самом деле: много ли такого товара продашь, пусть даже и в столице!? Это ведь не галантерея и не канцелярия, - стальные шкафы так быстро изнашиваться попросту не умеют, а новые фирмы и казенные учреждения открываются не столь часто, как хотелось бы! В общем, специализированный магазин на Большой Морской, открытый в расчете на большие прибыли (как минимум в силу дороговизны единицы товара), пришлось закрыть. Не учел молодой немец, прибывший в русскую столицу году в 1855-м совсем неопытным и юным, чуть старше 20-и лет, местного баланса спроса и предложения. Но зато успел вовремя «спрыгнуть» с невыгодной темы, - не разорился.

(c)???

Следующий его заход был успешнее: Рудольф Кох взялся торговать швейными машинками. В самом деле, профессиональных швей и просто любительниц домашнего рукоделия в порядки раз больше, чем тех, кому нужен несгораемый шкаф! Тут дело пошло успешнее, у молодого купца завелись приличные деньги, в возрасте 32-х лет он женился и в последующие лет десять стал отцом трех сыновей и дочери. Растущая семья требовала изменения жилищных условий, так что пришлось приобрести дом. Разумеется, сделано это было с чисто немецкой рациональностью: с одной стороны, недалеко от центра города, с другой, дом был не самый дорогой, но такой, чтобы в нем была просторная квартира для семейства и достаточно помещений под сдачу, позволяющих окупить все затраты на содержание недвижимости. А квартиранты - не более высокого разбора, чем хозяева, но и не совсем голытьба. В общем, здание на Глазовской улице, 19, ныне известной как улица Константина Заслонова, подходило по всем статям.

(с)???

И вот тут, когда все уже, казалось бы, было сделано как надо - счастливая жена, прекрасные дети, собственный дом, - где-то в начале 1880-х, приключилось несчастье. Американская компания «Зингер» повела уверенное наступление на рынок швейных машин, предлагая такой спектр продукции, что бороться с ней было попросту невозможно: от агрегатов для шитья конской сбруи и сапог до «белошвеек» с тончайшими иглами и машин для вышивания. И демпинговали американцы при этом, если верить тогдашним прайс-листам, просто безбожно. В общем, число покупателей у Коха резко упало, а количество швейных машин на складе оказалось избыточным.

Однако немец был товарищем изобретательным и решил заставить повисший мертвым грузом актив работать. То есть нанять швей и приступить к пошиву какой-нибудь новой продукции, - превратить товар в средство производства. Но вот только что шить? Решение пришло быстро. На ту пору невероятной популярностью в городе на Неве пользовалась непромокаемая обувь «Товарищества российско-американской мануфактуры «Треугольник». А значит и непромокаемая одежда пойдет в продажу отлично! И купец Кох в кратчайшие сроки превратился в хозяина швейной фабрики, располагавшейся на первом этаже все того же дома на Глазовской.

Изяществом фасонов и красотой покроя продукция этого предприятия не отличалась. В первую очередь там изготавливали пальто, плащи и накидки полувоенного и военного образца из плотного брезента и парусины, пропитанных льняным маслом, а в последствии (когда технология дошла до нужного уровня), - каучуком, и окрашенных в черный, серый, или хаки. Тут все, как говорится, «срослось» как надо: флот большинства европейских держав стремительно переходил с парусов на пар, так что в материале для шитья недостатка не было, а недавно закончившаяся англо-бурская война принесла повсеместную армейскую «моду» на хаки, так что и жалоб на скромность расцветки не поступало. Ну, а водоотталкивающие свойства коховской одежды вызывали только положительные отзывы.

(с)???

После смерти Рудольфа Людвига в 1898 году фабрикой стал заведовать его младший сын Андреас, которому, собственно, и принадлежала идея о замене льняного масла для пропитки каучуком. В 1913-м он перенес производство на Боровую, 72, в отдельное здание, - уж очень запах каучука был своеобразным. В это время помимо одежды в ассортимент были включены армейские палатки, складные носилки и походная складная мебель. Цены на «непромокайку» при этом несколько выросли, но популярность ее не упала нисколько, так что фабрикой Кох младший благополучно руководил до самой революции, и, мало того, в виду специфичности клиентуры ухитрился даже избежать гонений на немцев в 1914-м. А после 1917-го его следы теряются.

Постный обед с доставкой на дом )

Смотрите, какая задачка. В базе вот такие вот условия, прописываемые, как и полагается, в разделе "дано":
Во-первых, пост на дворе. Причем не абы какой, а Великий.
Во-вторых, всеобщая короновирусная паника. С каждым днем все более шибанутая.
В-третьих, искренняя и годами взлелеянная лень вашего покорного слуги, избегающего лишний раз выбираться из дома, если только речь не идет о путешествии на условные Курилы или условный Ямал. :-)
И, как говорится, "вишенкой сверху" - желание получить ресторанного уровня трапезу, не отрывая пятую точку от стула. :-) Ну, потому что если отрывая, - то это надо двигать на кухню, доставать кастрюли-сковородки и всяко извращаться, готовя себе вкусное. :-)) Это я, как говорится, могу-умею-практикую, но если по нынешним временам все так продвигают доставочные сервисы, то отчего бы не расслабиться, получая удовольствие и думая об Англии? ;-)

А тут как раз ресторан "Бильбао", к которому я отношусь с большим почтением, предлагает эту самую доставку организовать. Чего ж не попробовать-то?
И вот уже - вжух! - и на столе стоит ресторанный обед. Смотрим, пробуем, разбираем.



Для начала - закусочка. Пастрами из корня сельдерея (в меню - 400 рублей). Искренне рекомендую даже не вегатарианцам и не постящимся. Завяжите мне глаза, - я, опираясь только на вкус и обоняние, не скажу, что это такое. Скажу только, что это очень-очень вкусно. Корень сельдерея нарезан тончайшими пластиночками и подкопчен так, как должна быть подкопчена ветчина. Феерически вкусно! Искренне рекомендую под бокал условного ркацетели.

Зажевать это дело можно свежим хлебушком на закваске, к которому полагается смесь оливкового масла с бальзамиком и копченая соль (150). Вот все-таки мысль о белом вине очень свежа в этом свете, ага! :-)

Дальше - горячее. Пророщенный маш с распаренными зернами перловочки, укрытые сверху ломтиками желтой свеклы, сваренной до состояния альденте (450). Честно говоря, это - единственная позиция, которая мне не слишком зашла. Суховато. Не особенно ярко. Но вот если вылить на маш оставшееся оливковое масло с бальзамиком и посолить копченой солью, - получается неплохо. Но все равно не шедеврально.

А вот следующее блюдо - как раз шедевр. Равиоли с ореховым сыром с гарниром из цветной капустой и капусты брокколи альденте в томатном консоме (400). Пост закончится, а я буду это заказывать. Остро, ароматно, необычно. Плотненькие равиоли, отличные овощи. Однозначно хит. Тот редкий случай, когда глубоко вегетарианское по сути своей блюдо законным образом соперничает с мясоедской классикой на равных. Тоже рекомендую. Вкусно.

Наконец, десерт. Шоколадный тарт с черникой и розмарином (450). Ну... Знаете, хорошие мои, если такие штуки лопать в пост, - пропадет нафиг весь смысл поста. :-)) Нельзя так чревоугодничать. Отличный шоколад, ягодная "подкладка" во вкусе и легкий-тонкий аромат розмарина на втором плане. На что я не любитель сладкого, как вам известно, а тут просто обалдел от этого десерта. Тоже буду заказывать.



В целом и общем, - резюме.
Такая доставка однозначно имеет право на жизнь. Все привезли еще горячим. Уровень блюд - ресторанный.
Конечно, не хватает серебряных вилок и севрского фарфора, но тут да перетряхнет каждый прабабушкин буфет, - мобыть и найдется что подходящее. В остальном - более чем достойно. Три из четырех блюд заслуживают оценки "отлично". Это очень хорошая процентовка.

Дом купцов – старообрядцев

Купеческая семья Пиккиевых, которой принадлежал дом на Моховой, 39, была по петербургским меркам весьма влиятельной. И не только в силу своей зажиточности, но и потому, что именно в их доме располагался едва ли не главный полуподпольный храм петербургского старообрядчества. Чтобы сохранить его, Алексей Дмитриевич Пиккиев прилагал немало усилий.

Петербургская история Пиккиевых началась в первом десятилетии XIX века. Столица Российской Империи, несмотря на уже столетнюю историю, продолжала активно строиться, так что было бы просто глупо не поставлять на эту глобальную стройку главную продукцию, которой промышляло это семейство «капиталистых» крестьян, - железные гвозди и скобы. Ковали их на маленькой карельской мануфактурке на берегу реки Обжа, ныне именуемой Обжанка, а в качестве сырья использовали болотное железо, благо его по низким берегам было немало. Постепенно производство выросло в целый «железоковательный завод», ассортимент продукции расширился, и владельцу предприятия – Дмитрию Назаровичу Пиккиеву волей-неволей пришлось задуматься о том, чтобы открыть свою контору в Петербурге. Сам он, впрочем, покидать родную Олонецкую губернию желанием не горел, так что в город на Неве отправился его старший сын Алексей.



Алексей Дмитриевич в столице обжился очень быстро, благо старообрядческая община поморского толка была тут сильна и на помощь единоверцев можно было рассчитывать с уверенностью. Пиккиев младший заплатил гильдейский сбор и превратился из крестьянина в купца. За поддержку общины пришлось, разумеется, заплатить: новоявленный купец искал себе в Петербурге достойную резиденцию, и ему настоятельно порекомендовали приобрести бывший дом старовера Ивана Долгова на Моховой, 39, в котором находилась молельная, выполнявшая неофициально функции подворья Выговской пустыни. Что он в 1841-м и сделал.

Быть хранителем главного храма петербургских старообрядцев оказалось функцией, с одной стороны, почетной, но с другой – хлопотной. Во-первых, прихожан в его доме собиралось больше 500 человек. А во-вторых, власти на ту пору неодобрительно относились к любым отклонениям от официально признанной модели православия, и на раскольников шли постоянные гонения. Так что в 1852 году в дом к Пиккиеву нагрянула полиция: молельню закрыли и двери опечатали. Алексей Дмитриевич, обзаведшийся к тому времени серьезными связями, добился разрешения открыть ее снова. В 1854-м история повторилась, только на этот раз еще и все, что было внутри, вывезли. Предметы культа – в Александро-Невскую лавру, метрические книги – в Духовную консисторию. Тут уже просто связей не хватило, пришлось плести интриги, доказывать, что все вывезенное – предметы коллекционирования, принадлежащие лично Пиккиеву, и изъятие их – чистой воды произвол. Дело затянулось надолго, - до 1862 года.

Что интересно: будучи старообрядцем и хранителем молельной, Алексей Дмитриевич в глазах властей был, тем не мене, купцом благонамеренным и лояльным. Дело в том, что к этому времени помимо предприятия на Обже, заложившего основу благосостояния семьи Пиккиевых, он открыл еще и колоколитейный завод в Олонце. И олонецкие колокола были практически в каждой первой карельской церкви, построенной после начала 1860-х. Специалисты там работали уникальные, умевшие отливать колокола, звучащие в чистой музыкальной гамме. Так, для храма в Кончезере, согласно сохранившимся документам, завод Пиккиева поставил колокола чистейшего звука весом в 1, 2, 4, 9, 18 и 36 пудов, выдававшие ноты от «до» до «ля», - даже по нынешним временам этакое технологическое чудо! Мало того, был Пиккиев еще и благотворителем: школы открывал, на постройку мостов на карельских трактах щедро жертвовал, сиротские приюты не забывал. Да еще и дружил, как говорится, с кем надо из приближенных к властным кругам, да нужным людям подарки делал. В общем, по всем признакам правильный был купец. Не удивительно, что хоть и не сразу, а удалось ему доказать свое право на «коллекцию» и вернуть и книги, и иконы. Не все, правда, но большую часть. И до начала 1881 года молельня работала без помех под видом личной домовой церкви купеческой семьи.

В 1867 году Алексей Дмитриевич скончался, а его дети и наследники – Алексей и Владимир - были не особо горячими сторонниками сохранения «древлего благочестия». Вскоре после смерти отца они взялись перестраивать дом, так что общине пришлось свой полуподпольный храм перенести в другое место, и обратно его уже не вернули. Вместо молельни в доме 39 по Моховой появились портерная, булочная, магазин жареного кофе, керосиновая и мелочная лавки, сразу два ателье дамских нарядов, магазин искусственных цветов, ювелирный, чемоданная и столярная мастерские, прачечная и магазинчик для аквариумистов, а квартиры на четвертом, надстроенном в 1881 году этаже, сдавались внаем. Ушлые потомки «капиталистого» крестьянина Дмитрия Назаровича стремились таким образом «отбить» затраты на перестройку своего жилья.