Здравствуйте, друзья и коллеги!

Рад приветствовать вас на этой страничке.

Что она собой представляет? Просто блог и ничего иного. С разговорами о кулинарии и гурманистических радостях, о пиве и самогоне, о путешествиях по России и за ее пределами, о лесных и водных походах, об истории и краеведении, о журналистике и, временами, о моих книжках. Всего по чуть-чуть, зато без занудства и с картинками. :-) Главное, тут не встретится ни пол-грана лжи. Разве что сказки иногда попадаются. :-)
Так что закуривайте трубку, придвигайте поближе стакан с глинтвейном, и вперед!

Если возникнут предложения о сотрудничестве, - буду рад прочесть ваше письмо по адресу ammes@ammes.ru, или в личных сообщениях. Ну, а о том, чем хорош этот блог в плане информационного партнерства, написано ТУТ

Искренне ваш,
Сергей Кормилицын
Collapse )

Чудеса постсоветского химпрома )

Все-таки иногда стремно становится, когда обнаруживаешь торжество разработок химпрома над, как это иногда называют, натуралочкой. :-) А последнее время мне как-то везет с этим делом сталкиваться достаточно часто. То сидр встретится, в котором яблоки не ночевали, то бланш, в котором не водилось ни кориандра, ни цедры.
А тут вот довелось познакомиться (хорошо, что не лично) с вот таким похмелятором:



Не, я вообще ничего не имею против того, чтобы утречком после буйного разгула поправить здоровье стаканом-другим томатного сока. Или рассола. Да, если задуматься, можно и то, и другое замиксовать в одной емкости, - думаю, должно вкусно получиться даже. Но вот контр-этикетка смущает. ;-)



В общем, рассола тут нет. И томатного сока - тоже. Есть яблочный, но, что-то мне подсказывает, в, так сказать, следовых количествах.  Зато в наличии не хилый такой маринадик из воды, сахара, соли, двух кислот, двух консервантов и смеси разных веществ, не названных по имени. И из какого места берется "вкус томата" - не ясно совсем. Как результат, жизненный опыт и интуиция подсказывают мне, что поправлять здоровье этим чудом постсоветского химпрома, произведенным в, извините за выражение, Универсальном проезде города Липецка, не стоит совсем. А то мало ли какие универсальные протоки после этого в организме разверзнуться могут! ;-))))

В общем, вы это... берегите себя. А то, как говорится, "Это отрава для человеческого желудка. Взрослая девушка, а, как ребенок, тащишь в рот всякую гадость. Предупреждаю: ни я, ни доктор Борменталь не будем с тобой возиться, когда у тебя живот схватит!" (с) :-))))

PS. Не антиреклама, не реклама, личное мнение частного лица, охреневшего от успехов химической промышленности на стыке с промышленностью пищевой.

С ароматом асфальта и бульонного кубика

На фоне построенных рядом многоэтажек старый дом на Ждановской улице, 27 выглядит скромно и даже как-то архаично: неброская окраска, первый этаж, вросший в землю по середину окна и превратившийся в цокольный. Между тем, это, пожалуй, последний в северной столице памятник, оставшийся от торговой империи семьи Фогтс, или, как ее называют порой в старых справочниках, Фокс, отличавшейся невероятным разнообразием направлений деятельности и тонким чутьем на изменение конъюнктуры рынка. Чем только эти Фогтсы не занимались!

(с)???

Связи с нашей страной у этой семьи любекских купцов были давние: их бизнес строился на международной торговле разнообразным алкоголем, и в России действовала целая сеть торговых точек, специализирующихся на вине и пиве, как импортных, так и местных сортов. В Санкт-Петербурге таких лавок было несколько, в разных районах. При этом сами купцы родной Любек покидали неохотно и в городе на Неве до поры не бывали, предпочитая управлять делами удаленно. И первыми Фогтсами, нарушившими эту традицию, стали представители младшего поколения семьи, два брата - Вильгельм Николай Август и Генрих Фридрих Адольф.

Навести порядок с вином
Началось все с того, что семья отправила старшего из братьев – Вильгельма – в Одессу, представлять ее интересы в, как сейчас сказали бы, совместном предприятии - торговом товариществе Кельнера. Судя по всему, там у него все получилось, потому что спустя несколько лет, в 1864-м, его перебросили в Санкт-Петербург, - проинспектировать работу принадлежащих Фогтсам винных погребов и навести порядок в делопроизводстве. Прибыв в столицу Российской Империи Вильгельм обнаружил вполне ожидаемую картину: расслабившиеся в отсутствие хозяев управляющие мухлевали со страшной силой, прибыли падали, с документацией была такая путаница, что не враз и разберешь. На наведение порядка потребовалось несколько лет. За это время Вильгельм Николай Август успел в Петербурге обжиться и даже жениться на юной Генриетте Шарлоте - дочери делового партнера – голландца де Миттенера, став отцом двух детей – мальчика и девочки. Возвращаться в Любек у него не было ни желания, ни причин. А вот помощник Вильгельму был нужен, потому что сеть торговых точек росла, и рук элементарно не хватало. Поэтому он вызвал к себе из Любека младшего брата – Генриха. И управлять семейным предприятием они стали уже вдвоем. Брат, кстати, тоже вскоре женился, стал отцом четырех дочерей, жизнь свою с Петербургом связав накрепко.

Жизнь за бульон
Виноторговая компания под руководством Фогтсов окрепла и расширилась, но братьям этого уже было мало. Они искали пути диверсификации бизнеса. Одним из этих путей стало представительство в России компании барона Юстуса Либиха, специализировавшейся на производстве «Мясного экстракта». По сути это был бульонный концентрат, предшественник «Маги» и «Кнорра». Вкус он, если верить свидетельствам современников, имел преотвратный, зато был невероятно питательным, а потому быстро вошел в пайки французской, немецкой и русской армии. Армейские заказы – дело выгодное, так что братья отхватили хороший куш. Но вот проблема: в России у Либиха был конкурент – Всеволод Клечковский, выпускавший свой вариант концентрата, более дешевый и более приемлемый по вкусу. Что не удивительно, - в качестве сырья он использовал мясо куропаток. Стремясь вытеснить продукцию Клечковского с рынка, братья Фогтс развернули против нее настоящую, как сказали бы сегодня, репутационную атаку. На протяжение нескольких месяцев все крупные газеты России печатали заказные статьи, повествующие о низких потребительских качествах этого экстракта, несоответствии требованиям гигиены и так далее. В результате конкурент разорился, но эффект от публикаций оказался сильнее, чем рассчитывали братья: их бульонный бизнес к концу 1870-х тоже пошел под откос. Впрочем, предприимчивые немцы не растерялись, - вместо бульонного концентрата стали торговать сухим и концентрированным молоком, которое также охотно закупало военное ведомство.

Асфальт как бизнес
Но тут внимание Фогтсов привлекло новое направление бизнеса. Как раз в 1870-х в моду вошло новое дорожное покрытие – асфальт. Петербургский инженер Иван Бутац потратил полжизни на то, чтобы убедить власти в его преимуществах по сравнению с булыжным мощением и брусчаткой, и в 1872-м году открыл, наконец, на Волге, под Сызранью, завод по производству асфальта и гудрона. Дело себя оправдывало: к этому времени российские города один за другим стали заказывать ему асфальтирование своих центральных улиц, выделяя на это немалые бюджеты. Так, за асфальтовое покрытие Тверской Московская городская дума заплатила инженеру 50 000 рублей. Вильгельм и Генрих поняли, что это направление нужно развивать, пока за него не взялись другие, и быстро учредили «Высочайше утвержденное Товарищество для производства асфальтовых дорог в России». Вот тут-то и появляется в их биографии тот самый дом на Ждановской, 27. Первый его этаж сдавался под лавки, на втором было несколько квартир, сдаваемых в наем, на третьем с комфортом разместились оба брата с семьями, а во дворе – позади особнячка – вместо вполне ожидаемого парка, или сквера с фонтаном – разместился асфальтовый завод.

Компания Фогтсов в 1880-90-х была, пожалуй, крупнейшим дорожным предприятием северной столицы. Братья предлагали полный комплекс работ – от демонтажа булыжной мостовой до укладки бетонного основания, заливки асфальтом и даже гарантийного обслуживания дороги на протяжение нескольких лет. Сырье, кстати, закупалось ими на том самом сызранском заводе Бутаца.

В 1883-м не стало младшего брата – Генриха, в 1905-м покинул этот мир старший. Их асфальтовый бизнес поглотили конкуренты, армейские заказы на концентраты перехватили другие ловкие поставщики, но налаженная виноторговая сеть еще долго приносила доход потомкам любекских купцов. Послать прислугу «к Фоксу» за пивом, или шампанским было в Петербурге делом таким же привычным, как взять на прогулку зонт.

"Номер пять снова живой" (с) :-))

Мои дорогие друзья, я должен перед вами извиниться за долгое отсутствие и молчание. )

Есть такие моменты, подобные натиску стихии, когда приходится отложить все благоприобретенные направления деятельности и  достать из умозрительного глубокого внутреннего кармана навыки полит-технолога, райтера, пресс-сека и так далее, благо там, в этом самом виртуальном внутреннем кармане много чего лежит, нанизанного на ниточку основной, хотя и не базовой профессии. Эти моменты называются выборы. )))



Хвала всем богам этого мира, выборы, включая период пост-продакшен, подошли к концу, и ваш покорный слуга, подвизающийся на сем поприще аж с 2003 года, снова с вами, невзирая на ваши политические предпочтения, согласующиеся с моими, или нет. ;-))))

В общем, я это к тому, что рассказы про вкусное пиво и интересные питальни города Питера снова появятся в этом блоге спустя буквально несколько дней. И телеграм канал "Кулинарное кредо Кормилицына" тоже оживет и будет работать, как ему полагается по задумке. :-) И инстаграм.

Из новостей печальных: еженедельная ресторанная рубрика в "Деловом Петербурге" прекратила свое существование, так что именно газетных обзоров больше не будет. Ну, зато будут блогерские. Иногда по несколько раз в неделю, - иногда по паре раз в месяц, в зависимости от внешних, как говорится, условий.
И краеведческая рубрика тоже почила в Бозе. Но, - опять-таки, - формата заявленного это не отменяет, так что рассказы про купцов и жуликов, мастеровых и архитекторов будут таки появляться в этом блоге, пусть и не настолько часто, как раньше. Оно. наверное, и славно, что не часто, потому что все уже немножко устали от постоянного формата, сложившегося за минувшие почти четыре года.

Из новостей приятных - то, что все, чей приход во власть ваш покорный слуга всеми своими силами поддерживал, соответствующих продекларированных в качестве KPI результатов достигли, мир во человецех восторжествовал, и я могу, как уже говорил выше, вернуться к своим любмым темам.
На том. пожалуй, стоит и закончить.

С праздником, дорогие коллеги

Учителя не бывают бывшими.
Точно так же, как ГБшники и военные разведчики.
Поэтому с праздником, ребята. Счастья и радости. Терпения и сил. Всем, кто не сбежал в другие сферы занятости, а остался в профессии, кого не сожрала система с ее нелепыми требованиями, кто не свалился, растратив здоровье, - втройне.
Честно покаяться, - я не представляю, как бы я сейчас работал учителем. Читаю очередные новые требования и методические нововведения, и тихо офигеваю. Держитесь. Работайте, братья. И сестры. Без вас - никак. Если по правде говорить, вы - последний бастион перед накатывающим валом хаоса.



PS. Подумалось тут, что моих учителей по нынешним правилам и установалениям давно затаскали бы по судам, - за школьные спектакли с использованием (о, ужас!) несертифицированной пиротехники, за походы на байдарках без (кошмар!) спасжилетов и обязательного сопровождения МЧСников, за использование дополнительной литературы, не утвержденной соответствующими контролирующими органами. Да. собственно, и ваш покорный слуга попал бы, как кур в ощип, за свои прогулки с учениками по башенкам МПВО и тому подобные хулиганства. :-) Времена менялись и изменились вконец. (с) В 1990-е учительство было подвигом с точки зрения финансов и безопасности, сегодня - с точки зрения чиновничьего произвола и идиотизма родителей. Пожалуй, я не вернусь в систему образования до тех пор, пока ситуация не изменится.

Исторический факт очередной )

Классе, наверное, в 8-м, не то в 9-м одноклассник мой Андрюшка, стебясь по своей привычке над услышанными по радио новостями (а на ту пору, надо заметить, радиоприемники тарахтели на каждой кухне, так что позывные "Пионерской зорьки, к примеру, и сегодня способны вызвать у меня легкую тошноту, а убеждение в том, что в Петропавловске Камчатском всегда полночь, несмотря на приличное знание географии, по-прежнему сохраняется где-то в подкорке), заявлял, что рубль нужно срочно сделать конвертируемым (была в ту пору такая тема - сродни идефиксу, о ней только ленивый не распространялся из сильных мира сего), а для этого нужно всего лишь начать выдавать зарплату в конвертах.
Вот же злыдень какой! Как в воду глядел, а? ;-) Не иначе как были у него провидческие способности. Кассандр, понимаешь ли, вещий! :))) Вполне себе такой конвертируемый рубль мы с вами теперича имеем. :))
В общем это так, вспомнилось просто. :-) Даже без повода. Без конверта с рублями в смысле. :-)))

Пришла пора похвастаться )

У нас тут еще один продукт семейного производства из печати вышел - перевод очень неплохой книжки про Эдит Пиаф.
Забавный, потому что автор - немка с французской фамилией, Мишель Марли. Соответственно, перевод с немецкого. Со всеми полагающимися  особенностями чисто немецкого сентиментального стиля. :-)



Собственно, это не полная биография певицы, а всего один эпизод из ее жизни, связанный с ее романом с Ивом Монтаном. Но книга действительно хорошая, очень приятная в прочтении, легкая. Грустная отчасти, конечно, но тут уж против истории не попрешь.
Переводила, как это у нас в семье повелось, Лена, а я вылавливал блох и первично редактировал. Семейный подряд - очень полезная штука, что ни говори. В этот раз, к слову сказать, имя переводчика указано верно. :-))

Вот такая вот официальная аннотация к книге на "Лабиринте":

Париж, 1944 год. Только что закончились мрачные годы немецкой оккупации. Молодая, но уже достаточно известная публике Эдит Пиаф готовится представить новую программу в легендарном "Мулен Руж". Однако власти неожиданно предъявляют певице обвинение в коллаборационизме и, похоже, готовы наложить запрет на выступления. Пытаясь доказать свою невиновность, Пиаф тем не менее продолжает репетиции, попутно подыскивая исполнителей "для разогрева". Так она знакомится с Ивом Монтаном - молодым и пока никому не известным певцом. Эдит начинает работать с Ивом, развивая и совершенствуя его талант. Вскоре между коллегами по сцене вспыхивает яркое и сильное чувство, в котором они оба черпают вдохновение, ведущее их к вершине успеха. Но "за счастье надо платить слезами". Эти слова из знаменитого шансона Пиаф оказались пророческими...

В общем, нам было с этой книжкой интересно работать, - надеемся, что вам ее будет интересно читать. А иначе зачем оно все?;-)

Игорь Мельцер. Путь к трем «Жемчужинам»

Может быть, и есть в Петербурге тот, кто не слышал имени Игоря Мельцера, но назавания проектов, которыми он руководил, на слуху, определенно, у каждого: «Хали Гали», «Матросская тишина», «Петров Водкин». Ни одного проходного заведения, все яркие, с характером. То же можно сказать и о тройке «Жемчужин», работающих под его руководством сегодня – La Perla, La Perla Nera, La Perla seafood bar: названия похожи, а заведения абсолютно разные. Но что было до «Хали Гали»?

(с)

- С чего начиналась ваша карьера ресторатора? Ведь в советские времена этой профессии, как таковой не было…
- В системе общественного питания я с 1982 года. Сперва работал грузчиком, мойщиком посуды, а потом повезло, карьера резко пошла вверх, и я стал весовщиком мяса по сортам на комбинате полуфабрикатов Калининского и Красногвардейского районов. Это была важная позиция, по тому времени завидная. На комбинат поступали целые туши, обваливались, разделывались, получалось бескостное мясо, которое нужно было квалифицировать по сортам, по отрубам и отправить по ресторанам и столовым двух районов города. В день через мои руки проходило в среднем 9 тонн мяса, причем такого, какого в рознице не бывало. Потом я стоял в очень солидном мясном магазине на Невском проспекте на фаршах и делал в день 300-400 килограммов фаршей. Это мне очень пригодилось впоследствии, - я знаю, каким должно быть мясо, чтобы котлеты были вкусными, сколько его нужно положить, как порубить, с чем смешать и в каких пропорциях, а самое главное, - что на выходе должно получиться. И вижу, если у повара внезапно мясо из котлет «убежало» мясо.

- А в какой момент появился собственный проект?
- В период поздней перестройки. Я к этому времени не был, конечно, известным работником советской торговли, но микроскопически невидимым быть перестал. У меня была своя ниша, в которой я чувствовал себя достаточно уверенно и зарабатывал по советским временам большие деньги. Я даже сказал бы, неприлично большие, даже в рамках треста столовых. Но, когда началась перестройка, я заранее понял, что назревают перемены, уволился с той точки, где работал, нашел другую – небольшое кафе в Приморском районе, и, когда объявили о возможности приватизации предприятия трудовым коллективом, отпочковался от треста столовых. Мы стали, сперва, малым предприятием, а потом – ООО.

- А откуда взялись деньги на выкуп помещения?
- У меня в кафе тогда кормился весь коллектив «Конверс-банка». Когда встал вопрос о выкупе помещения, я пришел в банк, поплакался, что хочу с ними попрощаться, потому что скоро они не смогут у меня обедать. Спросили почему, - объяснил, что требуется большой первый взнос, а у меня денег не хватит. Узнали, сколько надо, я ответил, и под новый год они мне просто выдали мешок денег. Я взвалил мешок себе на плечо, надел для конспирации бороду деда мороза, - было 30-е декабря – и с этими деньгами спокойно проехал по городу в метро. Знал бы кто, что у меня в мешке, - меня бы, наверное, просто убили, времена были простые. Таким образом кафе стало частным.

- И насколько успешным?
- Поскольку я уже тогда в рамках системы общепита обзавелся определенными связями, дело удалось поставить на широкую ногу. В частности, мы торговали пивом, «Балтикой». Тогда еще не было киосков перед метро, как несколькими годами позже, и цены были фиксированные, но мы спекулянтами: привозили фуру пива к метро и продавали его не по госцене, а с наценкой. Каждый день уходила фура целиком. До сих пор помню этот ужасный вкус «Балтики-3», потому что мы чаще всего именно ее продавали. Пива я потом не пил, наверное, лет 10. Потом все стали торговать паленой водкой, а мы наладили торговлю настоящей. Через контакты в тресте столовых, - он к тому моменту уже умер, но система продолжала работать, - я нашел выходы на завод «Ливиз» и предложил организовать фирменные магазины завода силами малого бизнеса. Идея понравилась, и мы взяли на себя порядка 28% продажи ливизовской водки в Петербурге. А водка была хорошая. «Ливиз» тогда купил самую современную систему очистки спирта, - немецкую. Это была их последняя закупка оборудования за госсчет. Фильтры менялись после каждых десяти партий, - «первый фильтр» уходил на экспорт в Америку и к нам в магазины. И очередь за нашей водкой стояла как за последним айфоном, или за билетами на футбол во время чемпионата. К этому времени у меня, помимо магазинов, еще стояло 15 ларьков в разных районах города, а в них тоже тогда можно было торговать алкоголем, не считая сопутствующих товаров. В общем, на этом всем мы «поднакопили жирка» и решились на совершенно новый проект. Это и был «Хали Гали». А вторым номером, следом за ним, появилась «Матросская тишина».

(с)

- Но «Матросская тишина» потом превратилась в La Perla…
- «Матросская тишина» умерла вместе с бандитским Петербургом. Это было в самом начале 2010-х. Бандиты сняли цветные пиджаки и превратились в уважаемых бизнесменов, а заведение сменило имидж.

- А потом «Ла Перлы» неожиданно размножились…
- Это результат моего сотрудничества с виноторговой компанией «ЦентроБалт», начавшегося в 2018-м. К этому времени мне было что сказать любому инвестору, который появился бы на горизонте: я к тому моменту вышел в лидеры Санкт-Петербурга по объему продаж устриц. На два ресторана, - La Perla и Fishhouse на Черной речке, - продавалось до 20 000 устриц в месяц. А это очень хорошая выручка и вполне вменяемая доходность. И, разумеется, понимание, что такой формат заведения очень успешен. А в этот момент компания «ЦентроБалт» обратилась ко мне с просьбой провести аудит принадлежавших ей двух ресторанов. Я посмотрел, понял, что эти проекты себя изжили, - они приносили от 500 до 800 тысяч рублей ежемесячных убытков, - и порекомендовал их закрыть. Закрывать не захотели, и мы сошлись на том, что их нужно полностью переформатировать. В итоге появились еще две «Ла Перлы». Их судьба складывается по-разному, но они живут, оба заведения «в плюсе», и я рассчитываю, что мы бодро выйдем вперед по балансу в ближайшее время. Наш шеф-повар Алексей Ермаков, с которым мы долго работали, уходит в собственный проект, а мы пригласили к себе нового шефа – Кента Ли. У него хороший послужной список – «Тао» в Петербурге, «Турандот» в Москве, Hakkasan в Лондоне, в Бомбее, в Майами. В Майями, кстати, он заработал награду, которая по американским меркам соответствует трем звездам Мишлена. Здесь его базовым заведением станет La Perla Nera, но бренд-шефом он будет во всех трех ресторанах.

- Жалко, что вы расстались с «Петровым-Водкиным»...
- Это был вынужденный шаг, - наше сотрудничество с владельцем заведения не выдержало испытания коронавирусным карантином и локдауном. Но я уверен, что там сейчас все хорошо, - Станислав Потемкин там на месте, и в качестве шефа, и в качестве управляющего.

- А как удалось пережить кризис вашим заведениям?
- Сложно. Я предвидел, что дело закончится карантином, и еще до того, как начались все ресторанные ограничения, чуть ли не на половину сократил кадровый состав. Пришлось резать по живому, но в результате мы сохранили всех менеджеров и всех линейных сотрудников, которые стоили того, чтобы их сохранять. Спасло и то, что удалось договориться о нулевой арендной ставке. Мне ситуация стала ясна в конце января – начале февраля. Я созвонился с арендодателями и спросил: что мы будем делать, если нас всех закроют, какая будет ставка? «Да ноль!», - говорят. Ну, что ж. Слово было сказано, так и сделали. Но вообще, если бы у меня не было столовых – а за нами весь комплекс общественного питания на Балтийском заводе, в институте ядерной физики имени Ефремова, в СПбГУЭТИ, - мы бы вряд ли пережили этот кризис. Это большие предприятия, там больше ста сотрудников, - мы выжили вместе с ними.

(с)

- А что нас ждет дальше, как считаете? Что будет с ресторанной сферой в Петербурге?
- Я оптимист. Считаю, что всему есть начало, всему конец. Ничего кроме восстановления рынка нас не ждет. Его восстановлению помешала бы глобальная катастрофа, или, не дай Бог, война. Но у нас впереди нормализация рынка, улучшение ситуации. Об этом решительно все говорит. Например, сейчас идут переговоры о том, что мы с La Perla выйдем в Сочи. Сперва – в город, там хорошее место нашли, но пока идут переговоры об аренде. А потом хотелось бы открыть филиал наверху, вблизи спортивных объектов.





PS. Газетный вариант этого интервью, уредактированный и лишенный прелести случайных опечаток автора, лежит там, где ему и полагается быть, - ВОТ ТУТ. И, - да! - этот материал не рекламный, не содержит в себе элементов антирекламы и так далее. А писать мне его было интересно и приятно, за что Игорю Юрьевичу мое искреннее журналистское спасибо! :-) Мне давно не попадался на пути рассказчик такого уровня.


Коварный тип гражданской наружности

Перечитывал надысь саймаковское "Кольцо вокруг солнца". Ну, потому что вообще очень познавательное это дело - перечитывать книжки, от которых пёрся в юности. )) Так вот. Обратил внимание, что мутантов из окружения Кроуфорда милейший господин Викерс просто прикончил. Вот не приходило мне это в голову раньше как-то. Совещание происходило в конференц-зале на четвертом этаже. Он всю эту публику загипнотизировал изображением волчка, они непроизвольно переместились на Землю-2 и оказались где!? В воздухе, на высоте четвертого этажа над землей. Нет, может кто из них и не убился, а токмо покалечился, но все равно как-то не гуманно с ними. Пусть они не знали о своей мутации, но все равно же вроде как для Викерса - свои. А он их этак вот, как Джейме Брана. ;-)
Жестокий тип был Клиффорд Дональд Саймак, или Симак, как, оказывается. звучит его фамилия на самом деле. :-)

"Чтоб не расставаться с милым трупом" (с)

Периодически чищу список френдов, отключая от взаимности тех, кто не писал более года. Потому что все-таки хочется иметь дело с живыми людьми, а не с их молчаливыми сетевыми симулякрами. С печалью обнаружил, что живых в моем френд-списке становится все меньше. Причем не только в переносном смысле. Целая куча "мемориальных" страниц. Вот и не знаешь, что с ними делать, - то ли оставить заради памяти об ушедшем, то ли удалить нафиг, чтобы не грустить каждый раз, когда на глаза попадается.
В общем, к чему я? Если вдруг кого дефренднул, а зря, - так чур не обижаться, а сказать, что я ошибся и напрасно это сделал. Потому как ни разу не в обиду.
Ладно?