Родовое гнездо архитекторов
Когда смотришь на два расположенных рядом дома под номерами 15 и 17 по 12-й линии Васильевского острова, даже в голову не может прийти, что они построены одним человеком: дом 17 – уютный двухэтажный особнячок в стиле неоренессанса, а его сосед – громоздкий шестиэтажный домище, классический образчик северного модерна. Между тем, и тот и другой принадлежали петербургскому архитектору Николаю Васильевичу Смирнову и им же были спроектированы. Просто тот, что поменьше создавался как семейное гнездо, а тот, что выстроен рядом, - как доходный дом, призванный обеспечить семейное же благосостояние.
Основатель династии Смирновых – Василий Иванович – был персоной, можно сказать, легендарной: муромский мещанин, герой войны 1812 года, отправившийся на фронт вольноопределяющимся, заслуживший сперва солдатский георгиевский крест, а потом – и офицерское звание, и полагающееся к нему по штату наследственное дворянство, переживший первую жену, родившую ему 12 детей, женившийся второй раз, чтобы стать отцом еще девятерых и проживший долгую и весьма насыщенную жизнь. К концу жизни он был майором, городничим города Мурома, но, несмотря на то, что жалование и по должности, и по чину причиталось ему приличное, обеспечить безбедное будущее двадцати одного наследника было ему не под силу. Так что дети его строили свою жизнь самостоятельно.
Собственно, касается это и Николая Васильевича Смирнова, также выбившегося в люди исключительно благодаря собственным способностям. Но хорошо ведь выбился! Окончил Николаевское военно-инженерное училище, получив среднее военное образование и звание инженерного прапорщика, потом – офицерские классы Николаевской инженерной академии, за считанные годы из простого военного инженера ему удалось дорасти до главного архитектора петербургских военных учебных заведений. При этом лет в 25 он счастливо женился, а в 1877 году у него родился сын. В общем, все сложилось отлично, как в плане карьеры, так и на личном фронте.
В 1884 году Николай Смирнов уволился со службы в звании полковника, «с мундиром и пенсией» и стал гражданским архитектором. А это были уже совсем другие деньги и другие проекты, намного более масштабные: перестройка Мариинского театра, строительство здания Офицерского собрания на Литейном и Великокняжеской усыпальницы в Петропавловке, электростанции на Васильевском, - одной из первых в городе. В 1890-м он построил на 12 линии двухэтажный особнячок со сквером перед фасадом и настоящим маленьким садом во дворе, множеством хозяйственных построек и вообще всем, что могло превратить городское жилище в уютный дом для хорошей семьи. А в 1908-м выстроил рядом шестиэтажный доходный дом, прибыль от содержания которого полностью окупала все затраты на содержание хозяйского жилья.
Сын его, Сергей Николаевич Смирнов, пошел по стопам отца и тоже стал архитектором: сперва отучился в 1-м кадетском корпусе, потом – в Институте инженеров путей сообщения. Ещё будучи студентом Сергей Николаевич работал под началом отца на замене свай Большого театра в Москве, а в 1897 году трудился на металлическом заводе фирмы «Батиньоль» в Париже, специализировавшейся на изготовлении мостовых конструкций. Неудивительно, что после окончания института он без проблем получил место инженера фирмы «Батиньоль» и участвовал в постройке Троицкого моста – самого длинного в Петербурге того времени. На золотых часах, пожалованных Смирнову младшему в награду за эту работу, была гравировка «За безупречное исполнение поручений», и бриллиантовый герб России.
В июне 1903-го Сергей Николаевич был «за окончанием работ по постройке Троицкого моста причислен к Министерству путей сообщения с прикомандированием к канцелярии министра». И проекты посыпались как из рога изобилия. Сперва ему поручают строительство дома для чинов Министерства Императорского двора, потом – костела на Ковенском переулке по проекту Бенуа и Перетятковича, дальше он строит почти десяток православных храмов, в том числе - в Салониках и в Афинах, и, наконец, венец своего мастерства – храма Христа Спасителя, который мы знаем под названием «Спас на водах» - памятник морякам, погибшим без погребения в Русско-японскую войну. Тут проектировщиком снова был Марьян Перетяткович, а Смирнов – инженером-строителем. Что примечательно: и тот, и другой отказались от какого бы то ни было вознаграждения за свой труд, считая строительство этого храма святым делом. При этом бизнеса, далекого от архитектурной деятельности Сергей Николаевич тоже не чурался, - был членом ревизионной комиссии Акционерного среднеазиатского нефте-технического общества «Санто» и крупным акционером этой компании.
Биография Смирнова младшего после революции 1917-го года хорошо подошла бы для сюжета приключенческого романа: он всеми силами (и весьма успешно) способствовал отъезду из России членов семьи Романовых, пытался, - хотя и безрезультатно, - спасти от казни великого князя Иоанна Константиновича, а когда это не удалось, вывез из страны его жену – сербскую принцессу Елену Карагеоргиевич и в результате стал чуть ли не национальным героем в Сербии. Там он снова строил, а еще писал и издавал книги, разбирался в запутанных делах королевской семьи, - в общем, без дела не сидел ни дня. Ну, а дальше судьба взялась накручивать такие вензеля, что только диву даешься: понимая, чем грозит активизация захватнической политики Германии, Сергей Николаевич уехал в нейтральную Австрию, в Вену, но после аншлюса, как подозрительный русский, оказался в немецком концлагере, ухитрился выжить, а после освобождения советскими войсками покинул Европу и обосновался в столице Уругвая Монтовидео. Там он и прожил до 1958 года. В конце жизни он записал свои воспоминания, но, к сожалению, его мемуары до сих пор не опубликованы.
Основатель династии Смирновых – Василий Иванович – был персоной, можно сказать, легендарной: муромский мещанин, герой войны 1812 года, отправившийся на фронт вольноопределяющимся, заслуживший сперва солдатский георгиевский крест, а потом – и офицерское звание, и полагающееся к нему по штату наследственное дворянство, переживший первую жену, родившую ему 12 детей, женившийся второй раз, чтобы стать отцом еще девятерых и проживший долгую и весьма насыщенную жизнь. К концу жизни он был майором, городничим города Мурома, но, несмотря на то, что жалование и по должности, и по чину причиталось ему приличное, обеспечить безбедное будущее двадцати одного наследника было ему не под силу. Так что дети его строили свою жизнь самостоятельно.
Собственно, касается это и Николая Васильевича Смирнова, также выбившегося в люди исключительно благодаря собственным способностям. Но хорошо ведь выбился! Окончил Николаевское военно-инженерное училище, получив среднее военное образование и звание инженерного прапорщика, потом – офицерские классы Николаевской инженерной академии, за считанные годы из простого военного инженера ему удалось дорасти до главного архитектора петербургских военных учебных заведений. При этом лет в 25 он счастливо женился, а в 1877 году у него родился сын. В общем, все сложилось отлично, как в плане карьеры, так и на личном фронте.
В 1884 году Николай Смирнов уволился со службы в звании полковника, «с мундиром и пенсией» и стал гражданским архитектором. А это были уже совсем другие деньги и другие проекты, намного более масштабные: перестройка Мариинского театра, строительство здания Офицерского собрания на Литейном и Великокняжеской усыпальницы в Петропавловке, электростанции на Васильевском, - одной из первых в городе. В 1890-м он построил на 12 линии двухэтажный особнячок со сквером перед фасадом и настоящим маленьким садом во дворе, множеством хозяйственных построек и вообще всем, что могло превратить городское жилище в уютный дом для хорошей семьи. А в 1908-м выстроил рядом шестиэтажный доходный дом, прибыль от содержания которого полностью окупала все затраты на содержание хозяйского жилья.
Сын его, Сергей Николаевич Смирнов, пошел по стопам отца и тоже стал архитектором: сперва отучился в 1-м кадетском корпусе, потом – в Институте инженеров путей сообщения. Ещё будучи студентом Сергей Николаевич работал под началом отца на замене свай Большого театра в Москве, а в 1897 году трудился на металлическом заводе фирмы «Батиньоль» в Париже, специализировавшейся на изготовлении мостовых конструкций. Неудивительно, что после окончания института он без проблем получил место инженера фирмы «Батиньоль» и участвовал в постройке Троицкого моста – самого длинного в Петербурге того времени. На золотых часах, пожалованных Смирнову младшему в награду за эту работу, была гравировка «За безупречное исполнение поручений», и бриллиантовый герб России.
В июне 1903-го Сергей Николаевич был «за окончанием работ по постройке Троицкого моста причислен к Министерству путей сообщения с прикомандированием к канцелярии министра». И проекты посыпались как из рога изобилия. Сперва ему поручают строительство дома для чинов Министерства Императорского двора, потом – костела на Ковенском переулке по проекту Бенуа и Перетятковича, дальше он строит почти десяток православных храмов, в том числе - в Салониках и в Афинах, и, наконец, венец своего мастерства – храма Христа Спасителя, который мы знаем под названием «Спас на водах» - памятник морякам, погибшим без погребения в Русско-японскую войну. Тут проектировщиком снова был Марьян Перетяткович, а Смирнов – инженером-строителем. Что примечательно: и тот, и другой отказались от какого бы то ни было вознаграждения за свой труд, считая строительство этого храма святым делом. При этом бизнеса, далекого от архитектурной деятельности Сергей Николаевич тоже не чурался, - был членом ревизионной комиссии Акционерного среднеазиатского нефте-технического общества «Санто» и крупным акционером этой компании.
Биография Смирнова младшего после революции 1917-го года хорошо подошла бы для сюжета приключенческого романа: он всеми силами (и весьма успешно) способствовал отъезду из России членов семьи Романовых, пытался, - хотя и безрезультатно, - спасти от казни великого князя Иоанна Константиновича, а когда это не удалось, вывез из страны его жену – сербскую принцессу Елену Карагеоргиевич и в результате стал чуть ли не национальным героем в Сербии. Там он снова строил, а еще писал и издавал книги, разбирался в запутанных делах королевской семьи, - в общем, без дела не сидел ни дня. Ну, а дальше судьба взялась накручивать такие вензеля, что только диву даешься: понимая, чем грозит активизация захватнической политики Германии, Сергей Николаевич уехал в нейтральную Австрию, в Вену, но после аншлюса, как подозрительный русский, оказался в немецком концлагере, ухитрился выжить, а после освобождения советскими войсками покинул Европу и обосновался в столице Уругвая Монтовидео. Там он и прожил до 1958 года. В конце жизни он записал свои воспоминания, но, к сожалению, его мемуары до сих пор не опубликованы.