Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Category:

Дом фанерного фабриканта

Честно говоря, назвать его просто домом, - язык не поворачивается. Все-таки больше он похож на дворец. Не внешне, разумеется. Внешне – это вполне обычное здание, а вот внутри – анфилады комнат и залов, интерьеры, созданные лучшими художниками и скульпторами начала позапрошлого века, наборный паркет, расписные плафоны. Купец Федор Ильин заказал его постройку знаменитому архитектору Луиджи Руска, находясь на вершине коммерческого успеха и влиятельности, в 1805 году. Но так сложилось, что в Петербурге дом на Фонтанке, 41 знают по имени не первого владельца, а последнего. Точнее, последней. И это, надо сказать, справедливо. Потому что если бы не упорство и энергия Нины Павловны Кочневой, вся эта красота до наших дней бы не сохранилась.

(c)petersburg24.ru

Однако начать нашу историю нужно не в городе на Неве, а на самой окраине Петербургской губернии, в городе Гунгербург, ныне известном нам как Усть-Нарва. Именно там, возле удобного выхода в Финский залив, у купца-лесоторговца Алексея Кочнева были склады, лесопилка и причал для небольшого – всего в несколько кораблей, – но все же собственного флота. Лес к нему попадал, что называется, самоходом – в плотах, прибывавших из принадлежавших купцу лесных угодий под Псковом по течению Наровы.

Фанера – значит дорого
Сын Алексея Кочнева, Павел, получив все это богатство в наследство, отцовский бизнес решил развить, справедливо полагая, что лес-кругляк и даже доска с горбылем не приносят столько прибыли, сколько могут приносить высокотехнологичные материалы. Например – фанера. Это сейчас она для нас – материал привычный и даже не слишком популярный. А в третьей четверти XIX века она была востребован на рынке невероятно. Что, в общем-то, и понятно: нет фанеры – нет современной изящной и легкой мебели.

Организовать фанерную фабрику – одну, кстати, из первых в России – оказалось не так уж и сложно: сырья у лесоторговца было навалом, на любой вкус, а лучшие в мире лущильные станки производили у нас. Еще в 1843-м в английской многотомной «Пенни Циклопедии» - многотомном справочнике обо всем на свете – в статье о деревообработке указывали, что «в России с помощью строгальной машины изготавливают шпон, который настолько тонок, что может использоваться для книжных переплетов, причем лента шпона сто футов в длину была нарезана этой машиной в течение трех минут». В общем, в считанные годы Кочнев младший преумножил состояние, доставшееся от отца, и стал в купеческих кругах фигурой весьма приметной: богат, сметлив, молод, - завидная партия для хорошей невесты! В общем, нет ничего удивительного в том, что когда он влюбился в молоденькую купеческую дочку Ольгу Лаврецову, встреченную им на балтийском курорте, Павлу ничего не стоило обаять ее саму и получить от ее отца благословение на брак.

Целый дом за одним исключением
А брак, между тем, и впрямь оказался удачным. У супругов родилось трое детей - сыновья Владимир и Александр и дочка Нина, дом был богатым и хлебосольным, а судьба их, как говорится, баловала – все получалось, и в бизнесе, и в жизни. Когда дети подросли и встал вопрос об их образовании, Павел Алексеевич заявил, что семье настала пора переселиться в столицу, потому что достойные гимназии есть только там. А тут, как по заказу, наследники купца Федора Ильина объявили о желании продать дом на Фонтанке, и цену запросили приемлемую. Правда, условие продажи выставили хитрое: весь третий этаж оставался за ними на правах бессрочной аренды. Но поскольку шикарная хозяйская квартира располагалась на втором, - Кочневы согласились.

С образованием детей все сложилось как нельзя лучше. Сыновья пошли по коммерческой линии, чтобы стать помощниками отцу в его бурно растущем деле, а Нина заинтересовалась медициной: в 1912-м она окончила Первый медицинский институт, получив диплом «лекаря с отличием» и устроилась работать в Императорский институт экспериментальной медицины.

К моменту смерти Павла Алексеевича в 1906-м Владимиру было 24 года, а Александру – 21. Бразды правления родительской фирмой они перехватили как-то очень легко и естественно: старший стал руководить фабрикой и лесосплавом, а младшему досталась транспортная компания, выросшая со времен деда Алексея из нескольких кораблей у складского причала в серьезное предприятие с собственными и арендованными пароходами и жесткими требованиями к условиям транспортировки грузов. Фанера – особенно та, дореволюционная, клееная рыбьим клеем, была материалом нежным и сложным в перевозке.

Последняя из Кочневых
Ну, а дальше была революция. При каких обстоятельствах погиб в 1919-м Владимир, доподлинно неизвестно. Александр остался в объявившей независимость Эстонии и жил припеваючи до 1940-го: после присоединения республики к СССР, он был арестован, сослан в Сибирь и умер в ссылке. А Нина Павловна осталась с матерью в Петербурге. Особняк пришлось, разумеется, покинуть, но все, что могла для любимого с детства дома дочь фанерного фабриканта сделала: в условиях полнейшего хаоса, царившего в стране в 1918-м, ей удалось выбить «охранную грамоту», дававшую зданию статус исторического. Только благодаря этому документу оно и избежало превращения в гигантскую коммуналку.

Ольга, вдова Павла Кочнева прожила 81 год и умерла в 1942-м, в блокаду. А ее дочь Нина стала настоящим светилом советской медицины и занималась наукой в стенах все того же Института экспериментальной медицины, переставшего, разумеется, быть Императорским, практически до последнего своего вздоха в 1954-м.

Tags: #история
Subscribe

Posts from This Journal “#история” Tag

  • Дом винокура и молочного дилера

    Начинать жизнь с нуля в незнакомом городе – удовольствие то еще. Еще меньше радости – искать себе нишу в давно сформировавшемся секторе…

  • С праздником, дорогие мои!

    Говорят, что нынче - Геродотов день. Ну, в смысле, всемирный день историка. Что я, как говорится, могу сказать? Историк - не профессия. Это…

  • Дом миллионера-поджигателя

    С четырехэтажным домом на углу проспекта Бакунина и Херсонской улицы связано сразу несколько историй: история одного из самых крупных купеческих…

  • Ресторан повара трех императоров

    Строго говоря, дом 16 на Большой Морской улице принадлежал известному петербургскому домовладельцу Михаилу Руадзе. Но в историю он вошел благодаря…

  • Советские сберегательные

    В пору больших нестроений и в эпоху перемен апелляция к прошлому становится сверхмодной и чрезвычайно востребованной. Причем чем прошлое дальше, тем…

  • Врачи блокадного Ленинграда

    Свежая передача на телеканале "Мир". К дате. Про блокаду и про врачей. Своевременно, кмк. И очень неплохо по контенту.…

  • Дом короля экзотических фруктов

    Владельцем построенного в стиле эклектики четырехэтажного дома на улице Ломоносова, 16, прежде называвшейся Чернышевым переулком, был человек…

  • Голос для великого немого

    Память – штука ненадежная. Вкусы, запахи, образы, звуки улетучиваются из нее, стираются и пропадают. Поэтому стремление сохранить частицы…

  • Какое чудо – вода из крана!

    Мы живем среди маленьких привычных чудес, настолько само собой разумеющихся, что о них как-то и не задумываешься. А, между тем, еще каких-нибудь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments