Дом винокура и молочного дилера
Начинать жизнь с нуля в незнакомом городе – удовольствие то еще. Еще меньше радости – искать себе нишу в давно сформировавшемся секторе рынка, где даже самый слабый игрок сильнее тебя – неофита. Однако пример купца Тимофея Николаевича Крюкова показывает, что даже в таких сложных условиях добиться успеха вполне реально. И мало того, что преуспеть на купеческом поприще, а еще и подняться из крепостных крестьян в почетные граждане имперской столицы. С именем этого петербургского бизнесмена второй половины XIX века связана целая россыпь адресов его лавок, магазинов, складов. Но мы остановимся на доме 41 по Вознесенскому проспекту, единственном, обозначенном в справочниках как его «собственный дом».
Крепостной крестьянин из Коломенского уезда Московской губернии Тимофей Крюков отправился в 1866-м году в, как это тогда называлось, отхожий промысел не один, а на пару с родным братом Никитой. Особого капитала у них за душой не было, но и пусто в кармане не было, - как говорится, на обзаведение хватало. А в планах было – заняться торговлей съестными припасами, благо постоянно растущий город продовольствия потреблял все больше буквально с каждым днем, и перспективы братья Крюковы рисовали себе самые радужные. Другое дело, что торговлю продуктами питания и заодно содержание питейных заведений контролировало ярославское землячество, и на чужаков-новичков ярославцы смотрели, мягко говоря, без симпатии и энтузиазма. А значит, на самые козырные места – в центр города – лучше и безопаснее было попросту не соваться. И Тимофей с Никитой обосновались на самой окраине – на Екатерининском проспекте, в доме Миллера. На втором этаже сняли небольшую квартиру, а на первом устроили молочную лавку.
Бизнес на двоих
Торговля молоком была на ту пору, пожалуй, единственной нишей в секторе пищевки, не подконтрольной ярославским купцам. Оно и понятно, - кто же будет связываться со скоропортящимся продуктом, качество которого контролировать сложно?! Так что крестьянские хозяйства, располагавшиеся в двух шагах от города, товаром своим торговали вразнос, набирая клиентуру совершенно случайным образом. Братья Крюковы решили это положение в корне переменить и стали скупать молоко, что называется, на корню, торгуя им централизованно, в лавке, оборудованной ледником, так что товар не портился даже в жаркие летние дни. А помимо того взялись делать масло, сметану, готовить сыры. Петербургские обыватели такой подход оценили и прибыль пошла рекой. В 1869-м Тимофей Крюков, оставив первую лавку на брата, открыл на Садовой, 59 еще одну, а меньше чем через год – третью, на Васильевском, на 7-й линии, 52. Тут уже торговали не только молочным, но и прочим съестным, но ярославцы ничего поделать не могли, потому что коломенский выходец превратился в серьезного конкурента с волчьими повадками.
Вести дела вдвоем с братом было удобно: один отвечал, как сейчас сказали бы, за развитие, другой – прикрывал тылы, присматривая за уже имеющимися торговыми точками. Но в июне 1870-го в Петербург традиционно для тех времен пришла эпидемия холеры. И после этой даты имя Никиты Крюкова больше нигде не встречается. Похоже, он стал очередной жертвой морового поветрия.
Трактирная империя
Оставшись в одиночестве Тимофей Николаевич рук не опустил. Напротив, даже стал активнее. Можно предположить, что внезапное осознание собственной бренности и скоротечности бытия подхлестнуло его. В 1871-м он вступил в 1-ю купеческую гильдию и взялся за новое для себя дело – торговлю водкой. Сперва открыл водочную лавку на 7-й линии рядом с уже имеющейся продуктовой, потом – водочный завод на Садовой, два трактира в доме 15 по Сергиевской улице (ныне – Чайковского), и на Екатерингофском проспекте. 105, а за ними и третий – на 16 линии, 3. Примерно в это же время он женился, и вот тут ему закономерным образом пришла в голову мысль о собственном доме. Настала пора остепениться. В 1880-м он приобрел дом на Вознесенском проспекте – тот самый, под номером 41, - и не только перебрался туда жить, но и водочное производство забрал с собой, устроив его во флигеле во дворе. А еще в одном флигеле учредил общественные бани. От интерьеров того времени не осталось, к сожалению, ничего, но по планировке можно судить, что хозяйская квартира была просторной и занимала весь третий этаж дома. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь семья получилась не маленькой: супруга Параскева Афанасьевна подарила купцу пятерых сыновей и четырех дочерей, да еще он взял на воспитание малолетнего сына своего скоропостижно умершего приятеля – купца Киселева.
Ренсковые погреба
Бизнес, между тем, рос как на дрожжах, равно как и купеческий авторитет, так что вскоре Тимофей Крюков открыл, как это тогда называлось, ренсковый погреб, то есть винный магазин в самом центре города, на Невском. А в собственном доме на Вознесенском устроил еще один. И заодно, чтобы можно было не только на вынос спиртного купить, а еще и на месте выпить, - портерную. Ему же принадлежали ренсковые погреба на Караванной, в Прачечном переулке, на Малой Итальянской, Казанской, на Загородном, - целая виноторговая империя. Впрочем, не забывал он и первоначального своего бизнеса и в 1895-м открыл сливочную лавку на Казанской улице, 42. Ну, а чтобы не держать все яйца в одной корзине, Тимофей Николаевич выстроил в 1899-м доходный дом на Обводном проспекте, 82, а в нем, разумеется, устроил на первом этаже трактир. При этом к жизни он относился типично по-купечески, - считал, что раз ему в жизни повезло, нужно отдать долги обществу. Так что благотворительность занимала у него почти столько же времени и сил, как деловая активность.
На старости лет Тимофей Крюков сделался необычайно религиозен, распродал все свои кабаки кроме одного – на Обводном, и практически отошел от дел. Умер он как-то совершенно незаметно и тихо в своем доме на Вознесенском в окружении многочисленного семейства и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Могила его по сей день выглядит ухоженной, а возле надгробного памятника высажены цветы. Похоже, потомки «молочного дилера» и владельца трактирной империи живут в Петербурге и ныне, сохраняя память о предке.
Крепостной крестьянин из Коломенского уезда Московской губернии Тимофей Крюков отправился в 1866-м году в, как это тогда называлось, отхожий промысел не один, а на пару с родным братом Никитой. Особого капитала у них за душой не было, но и пусто в кармане не было, - как говорится, на обзаведение хватало. А в планах было – заняться торговлей съестными припасами, благо постоянно растущий город продовольствия потреблял все больше буквально с каждым днем, и перспективы братья Крюковы рисовали себе самые радужные. Другое дело, что торговлю продуктами питания и заодно содержание питейных заведений контролировало ярославское землячество, и на чужаков-новичков ярославцы смотрели, мягко говоря, без симпатии и энтузиазма. А значит, на самые козырные места – в центр города – лучше и безопаснее было попросту не соваться. И Тимофей с Никитой обосновались на самой окраине – на Екатерининском проспекте, в доме Миллера. На втором этаже сняли небольшую квартиру, а на первом устроили молочную лавку.
Бизнес на двоих
Торговля молоком была на ту пору, пожалуй, единственной нишей в секторе пищевки, не подконтрольной ярославским купцам. Оно и понятно, - кто же будет связываться со скоропортящимся продуктом, качество которого контролировать сложно?! Так что крестьянские хозяйства, располагавшиеся в двух шагах от города, товаром своим торговали вразнос, набирая клиентуру совершенно случайным образом. Братья Крюковы решили это положение в корне переменить и стали скупать молоко, что называется, на корню, торгуя им централизованно, в лавке, оборудованной ледником, так что товар не портился даже в жаркие летние дни. А помимо того взялись делать масло, сметану, готовить сыры. Петербургские обыватели такой подход оценили и прибыль пошла рекой. В 1869-м Тимофей Крюков, оставив первую лавку на брата, открыл на Садовой, 59 еще одну, а меньше чем через год – третью, на Васильевском, на 7-й линии, 52. Тут уже торговали не только молочным, но и прочим съестным, но ярославцы ничего поделать не могли, потому что коломенский выходец превратился в серьезного конкурента с волчьими повадками.
Вести дела вдвоем с братом было удобно: один отвечал, как сейчас сказали бы, за развитие, другой – прикрывал тылы, присматривая за уже имеющимися торговыми точками. Но в июне 1870-го в Петербург традиционно для тех времен пришла эпидемия холеры. И после этой даты имя Никиты Крюкова больше нигде не встречается. Похоже, он стал очередной жертвой морового поветрия.
Трактирная империя
Оставшись в одиночестве Тимофей Николаевич рук не опустил. Напротив, даже стал активнее. Можно предположить, что внезапное осознание собственной бренности и скоротечности бытия подхлестнуло его. В 1871-м он вступил в 1-ю купеческую гильдию и взялся за новое для себя дело – торговлю водкой. Сперва открыл водочную лавку на 7-й линии рядом с уже имеющейся продуктовой, потом – водочный завод на Садовой, два трактира в доме 15 по Сергиевской улице (ныне – Чайковского), и на Екатерингофском проспекте. 105, а за ними и третий – на 16 линии, 3. Примерно в это же время он женился, и вот тут ему закономерным образом пришла в голову мысль о собственном доме. Настала пора остепениться. В 1880-м он приобрел дом на Вознесенском проспекте – тот самый, под номером 41, - и не только перебрался туда жить, но и водочное производство забрал с собой, устроив его во флигеле во дворе. А еще в одном флигеле учредил общественные бани. От интерьеров того времени не осталось, к сожалению, ничего, но по планировке можно судить, что хозяйская квартира была просторной и занимала весь третий этаж дома. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь семья получилась не маленькой: супруга Параскева Афанасьевна подарила купцу пятерых сыновей и четырех дочерей, да еще он взял на воспитание малолетнего сына своего скоропостижно умершего приятеля – купца Киселева.
Ренсковые погреба
Бизнес, между тем, рос как на дрожжах, равно как и купеческий авторитет, так что вскоре Тимофей Крюков открыл, как это тогда называлось, ренсковый погреб, то есть винный магазин в самом центре города, на Невском. А в собственном доме на Вознесенском устроил еще один. И заодно, чтобы можно было не только на вынос спиртного купить, а еще и на месте выпить, - портерную. Ему же принадлежали ренсковые погреба на Караванной, в Прачечном переулке, на Малой Итальянской, Казанской, на Загородном, - целая виноторговая империя. Впрочем, не забывал он и первоначального своего бизнеса и в 1895-м открыл сливочную лавку на Казанской улице, 42. Ну, а чтобы не держать все яйца в одной корзине, Тимофей Николаевич выстроил в 1899-м доходный дом на Обводном проспекте, 82, а в нем, разумеется, устроил на первом этаже трактир. При этом к жизни он относился типично по-купечески, - считал, что раз ему в жизни повезло, нужно отдать долги обществу. Так что благотворительность занимала у него почти столько же времени и сил, как деловая активность.
На старости лет Тимофей Крюков сделался необычайно религиозен, распродал все свои кабаки кроме одного – на Обводном, и практически отошел от дел. Умер он как-то совершенно незаметно и тихо в своем доме на Вознесенском в окружении многочисленного семейства и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Могила его по сей день выглядит ухоженной, а возле надгробного памятника высажены цветы. Похоже, потомки «молочного дилера» и владельца трактирной империи живут в Петербурге и ныне, сохраняя память о предке.