Дом билетного магната
Состояния, созданные посредством манипуляций с кредитными банковскими билетами в нашем мире не редкость. Но есть в российской истории один единственный случай, когда основой огромного капитала, источником благосостояния стали билеты проездные. Фабрику по их изготовлению Адальберт Иванович Лишке разместил в собственном доме, занимавшем почти целый квартал и числившемся сразу по двум адресам: Люблинский переулок, 9 и Английский проспект 60.
Родом Адальберт Лишке был из Лифляндской губернии, из маленького городишки Венден, что сегодня зовется Цесис. Отец его – Иоганн Готлиб - был ремесленником, но, похоже, довольно зажиточным, судя по тому, что образование сыну ухитрился дать не только базовое, но и гимназическое. Но при этом внушил ему, как, впрочем, и двум его братьям, что счастье и залог успеха не в науках, а в том, чтобы заниматься каким-нибудь ремеслом. Причем не просто заниматься им, а быть в своем деле лучшим.
с(???)
Научиться печатать билеты
По прошествии более чем полутора сотен лет уже не понять, почему юный Адальберт выбрал в качестве ремесла, которому решил выучиться, именно печатное и переплетное дело, но, едва закончив венденскую гимназию, он покинул родные края, отправившись в Ригу, подмастерьем в большую городскую типографию Фельцера. Четыре года, проведенные в этом статусе, он потратил не зря и в Санкт-Петербург приехал уже не мальчишкой-учеником, а молодым специалистом-печатником. Здесь его весьма охотно приняли на работу в переплетную фирму «Вейдле и Кох», но задержался он в ней всего на два года. К этому времени желание изучить ремесло в совершенстве овладело им полностью, и сын лифляндского ремесленника, понимая, что даже столичные компании не дотягивают по технологии до передовых на ту пору европейских, отправился учиться дальше. В следующие годы его можно было обнаружить в типографиях и переплетных мастерских Парижа, Штугарта, Берлина, Лейпцига, и обратно в столицу Российской империи он вернулся только в возрасте тридцати лет, в 1864-м. Заработал он за время своего учебного турне не слишком много, хотя и не так, чтобы мало, но в чем можно быть уверенным, так это в том, что багаж знаний, приобретенный им за эти несколько лет был уникальным.
Вернувшись в город на Неве, Лишке, которого к этому времени стали называть на русский манер Адальбертом Ивановичем, спотыкаясь на заковыристом имени и отдыхая на привычно звучащем отчестве, основал собственную типографию с переплетным цехом, оборудованную по последнему слову техники. Машины для нее пришлось выписывать из-за рубежа, а вот на рабочей силе удалось сэкономить. Совершенно непонятно как, молодому бизнесмену удалось договориться с правоохранительными органами о том, чтобы использовать даровой труд заключенных петербургских тюрем. В результате себестоимость печатной продукции оказалась предельно низкой.
Революционный подход
На это и «клюнуло» руководство Варшавской железной дороги, заказав Лишке изготовление проездных документов. Адальберт Иванович быстро доказал, что а Европу ездил не зря и организовал выпуск железнодорожных билетов на английский манер – со сквозной нумерацией, исключавшей их подделку и облегчавшей учет, с возможностью не вписывать станцию назначения от руки, а впечатывать ее специальным штампом и так далее. Для российских реалий это был практически революционный подход, так что вслед за Варшавской железной дорогой заказ на билеты в компании Лишке разместила Николаевская, а впоследствии печатать проездные документы именно в этой типографии стало чем-то сродни традиции, к которой присоединялись по мере строительства все новые и новые транспортные железнодорожные компании. В общем, когда конкуренты обратили свое внимание на это новое, непривычное для них направление работы, делать им уже было откровенно нечего: фирма Лишке стала если не монополистом в деле печати билетов, то приблизилась к этому положению вплотную.
Понимая, что в работе с такого рода клиентами статус и положение играют не меньшую роль, чем, собственно, качество продукции, Адальберт Иванович немало сил и энергии уделял, так сказать, поддержанию собственного лица, принимая участие в выставках, щедро жертвуя на благотворительность. Титула поставщика Императорского двора он, разумеется, не получил, - не того характера была его продукция, - но наград хватало. В частности, на Всероссийской мануфактурной выставке 1870 года его компания получила бронзовую медаль «за весьма хорошие коленкоровые переплеты и введение изготовления пассажирских билетов, употребляемых на железных дорогах». Изображение этой медали красовалось на всех фирменных бланках типографии. Да и сам владелец компании был более чем респектабелен: меценатская деятельность и регулярные крупные пожертвования на различные нужды принесли ему титул потомственного почетного гражданина, а это по меркам конца XIX века давало права и привилегии близкие к дворянским.
Отказаться от заключенных
В конце 1860-х Лишке женился, выбрав в супруги Амалию Мейер – дочь петербургского сапожника-немца, - а в 1870-м у него родился сын – Александр Адальберт Леонард, или, если по-русски, Александр Адальбертович. Но собственным домом семья обзавелась не сразу, - до поры все свободные деньги вкладывались в производство. Так что по началу и семейная квартира, и контора фирмы располагались в 1-й роте Измайловского полка, по нынешнему – на 1-й Красноармейской. Зато к началу 80-х Лишке старший смог отказаться от услуг пенитенциарных заведений, вывезти свое оборудование из тюрем и установить его в собственном доме, построенном по его заказу на Английском проспекте, 60. Сам же с семьей он поселился в небольшом трехэтажном флигеле, выходившем окнами на Люблинский переулок. Получилось очень удобно: на довольно небольшом пространстве уместились и производственные помещения, и хозяйский дом, и квартиры, которые предприимчивый бизнесмен сдавал своим собственным работникам. И неплохие, надо сказать, квартиры, с высокими потолками, водопроводом и паровым отоплением, - благо оборудование типографии работало на пару.
С развитием сети железных дорог рос и бизнес, так что вскоре был открыт филиал компании, занимавшийся производством компостеров для кондукторов, штемпельных машин для кассиров, несгораемых шкафов для хранения билетов. А потом – и еще один, выпускавший краску для штемпелей и телеграфных аппаратов, светочувствительную бумагу и телеграфные ленты. Прославился Адальберт Иванович и тем, что его предприятие стало изготовителем первых в истории России перфокарт – специальных «учетных карточек», использовавшихся для обсчета результатов Всероссийской переписи населения 1897 года на электрических счетных машинах.
В своем доме в Люблинском переулке сын лифляндского ремесленника прожил до начала 1915 года, на четыре года пережив собственную супругу, и тихо скончался в возрасте 80 лет, до последнего дня принимая активнейшее участи в работе созданной им компании. А билетами выпускавшегося его типографией образца – толстенькими картонными прямоугольниками с перфорацией – в нашей стране пользовались еще долго, где-то до конца 1980-х.
PS. Сейчас дом Лишке реконструируется под отель. А на первом этаже там работает интересный ресторанчик, про который я расскажу отдельно и в другой раз.
Родом Адальберт Лишке был из Лифляндской губернии, из маленького городишки Венден, что сегодня зовется Цесис. Отец его – Иоганн Готлиб - был ремесленником, но, похоже, довольно зажиточным, судя по тому, что образование сыну ухитрился дать не только базовое, но и гимназическое. Но при этом внушил ему, как, впрочем, и двум его братьям, что счастье и залог успеха не в науках, а в том, чтобы заниматься каким-нибудь ремеслом. Причем не просто заниматься им, а быть в своем деле лучшим.
с(???)Научиться печатать билеты
По прошествии более чем полутора сотен лет уже не понять, почему юный Адальберт выбрал в качестве ремесла, которому решил выучиться, именно печатное и переплетное дело, но, едва закончив венденскую гимназию, он покинул родные края, отправившись в Ригу, подмастерьем в большую городскую типографию Фельцера. Четыре года, проведенные в этом статусе, он потратил не зря и в Санкт-Петербург приехал уже не мальчишкой-учеником, а молодым специалистом-печатником. Здесь его весьма охотно приняли на работу в переплетную фирму «Вейдле и Кох», но задержался он в ней всего на два года. К этому времени желание изучить ремесло в совершенстве овладело им полностью, и сын лифляндского ремесленника, понимая, что даже столичные компании не дотягивают по технологии до передовых на ту пору европейских, отправился учиться дальше. В следующие годы его можно было обнаружить в типографиях и переплетных мастерских Парижа, Штугарта, Берлина, Лейпцига, и обратно в столицу Российской империи он вернулся только в возрасте тридцати лет, в 1864-м. Заработал он за время своего учебного турне не слишком много, хотя и не так, чтобы мало, но в чем можно быть уверенным, так это в том, что багаж знаний, приобретенный им за эти несколько лет был уникальным.
Вернувшись в город на Неве, Лишке, которого к этому времени стали называть на русский манер Адальбертом Ивановичем, спотыкаясь на заковыристом имени и отдыхая на привычно звучащем отчестве, основал собственную типографию с переплетным цехом, оборудованную по последнему слову техники. Машины для нее пришлось выписывать из-за рубежа, а вот на рабочей силе удалось сэкономить. Совершенно непонятно как, молодому бизнесмену удалось договориться с правоохранительными органами о том, чтобы использовать даровой труд заключенных петербургских тюрем. В результате себестоимость печатной продукции оказалась предельно низкой.
Революционный подход
На это и «клюнуло» руководство Варшавской железной дороги, заказав Лишке изготовление проездных документов. Адальберт Иванович быстро доказал, что а Европу ездил не зря и организовал выпуск железнодорожных билетов на английский манер – со сквозной нумерацией, исключавшей их подделку и облегчавшей учет, с возможностью не вписывать станцию назначения от руки, а впечатывать ее специальным штампом и так далее. Для российских реалий это был практически революционный подход, так что вслед за Варшавской железной дорогой заказ на билеты в компании Лишке разместила Николаевская, а впоследствии печатать проездные документы именно в этой типографии стало чем-то сродни традиции, к которой присоединялись по мере строительства все новые и новые транспортные железнодорожные компании. В общем, когда конкуренты обратили свое внимание на это новое, непривычное для них направление работы, делать им уже было откровенно нечего: фирма Лишке стала если не монополистом в деле печати билетов, то приблизилась к этому положению вплотную.
Понимая, что в работе с такого рода клиентами статус и положение играют не меньшую роль, чем, собственно, качество продукции, Адальберт Иванович немало сил и энергии уделял, так сказать, поддержанию собственного лица, принимая участие в выставках, щедро жертвуя на благотворительность. Титула поставщика Императорского двора он, разумеется, не получил, - не того характера была его продукция, - но наград хватало. В частности, на Всероссийской мануфактурной выставке 1870 года его компания получила бронзовую медаль «за весьма хорошие коленкоровые переплеты и введение изготовления пассажирских билетов, употребляемых на железных дорогах». Изображение этой медали красовалось на всех фирменных бланках типографии. Да и сам владелец компании был более чем респектабелен: меценатская деятельность и регулярные крупные пожертвования на различные нужды принесли ему титул потомственного почетного гражданина, а это по меркам конца XIX века давало права и привилегии близкие к дворянским.
Отказаться от заключенных
В конце 1860-х Лишке женился, выбрав в супруги Амалию Мейер – дочь петербургского сапожника-немца, - а в 1870-м у него родился сын – Александр Адальберт Леонард, или, если по-русски, Александр Адальбертович. Но собственным домом семья обзавелась не сразу, - до поры все свободные деньги вкладывались в производство. Так что по началу и семейная квартира, и контора фирмы располагались в 1-й роте Измайловского полка, по нынешнему – на 1-й Красноармейской. Зато к началу 80-х Лишке старший смог отказаться от услуг пенитенциарных заведений, вывезти свое оборудование из тюрем и установить его в собственном доме, построенном по его заказу на Английском проспекте, 60. Сам же с семьей он поселился в небольшом трехэтажном флигеле, выходившем окнами на Люблинский переулок. Получилось очень удобно: на довольно небольшом пространстве уместились и производственные помещения, и хозяйский дом, и квартиры, которые предприимчивый бизнесмен сдавал своим собственным работникам. И неплохие, надо сказать, квартиры, с высокими потолками, водопроводом и паровым отоплением, - благо оборудование типографии работало на пару.
С развитием сети железных дорог рос и бизнес, так что вскоре был открыт филиал компании, занимавшийся производством компостеров для кондукторов, штемпельных машин для кассиров, несгораемых шкафов для хранения билетов. А потом – и еще один, выпускавший краску для штемпелей и телеграфных аппаратов, светочувствительную бумагу и телеграфные ленты. Прославился Адальберт Иванович и тем, что его предприятие стало изготовителем первых в истории России перфокарт – специальных «учетных карточек», использовавшихся для обсчета результатов Всероссийской переписи населения 1897 года на электрических счетных машинах.
В своем доме в Люблинском переулке сын лифляндского ремесленника прожил до начала 1915 года, на четыре года пережив собственную супругу, и тихо скончался в возрасте 80 лет, до последнего дня принимая активнейшее участи в работе созданной им компании. А билетами выпускавшегося его типографией образца – толстенькими картонными прямоугольниками с перфорацией – в нашей стране пользовались еще долго, где-то до конца 1980-х.
PS. Сейчас дом Лишке реконструируется под отель. А на первом этаже там работает интересный ресторанчик, про который я расскажу отдельно и в другой раз.