Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Папиросы по-питерски. Табачный фон петербургской истории

Большой шмат текста. Извиняйте, что не под катом, но глючит у меня ЖЖ, когда из дома работаю. Потом исправлю. Короче говоря, пара слов про фабрику "Лаферм". Иными словами - завод имени Урицкого.


Надо сказать, что до середины ХIХ века табачное производство в России было полукустарным. Нет, было, конечно с полдесятка предприятий, гордо именовавших себя табачными фабриками, а по сути - весьма скромных производств, но они погоды не делали: решающее слово оставалось за «табачными мастерами» - кустарями-одиночками. Поэтому появившаяся в 1852 году в Петербурге папиросная фабрика стала настоящей сенсацией. Основатели нового производства не стали лукаво мудрствовать, подбирая звучное название, и окрестили свое детище просто: «Лаферм», то есть, говоря проще «фирма». Под этим именем табачная фабрика, а точнее – «Товарищество фабрик табачных изделий» - и прославилась в России и за ее пределами.



Папиросная революция


Переход от производства табака и сигар к гораздо более экономичным, а, стало быть, и


Более доступным для массового потребителя папиросам был ходом с одной стороны рискованным, а с другой - революционным. Хозяин свежесозданного «Лаферма» - австриец Гупман де Вальбелла (хозяин табачной мануфактуры в Варшаве) и его компаньоны – обрусевшие немцы Стукен и Шпис – весьма серьезно вложились в создание и развитие производства, но «отдача» оказалась достойной этих вложений.


Всего год понадобился новоявленным табачным королям Российской империи, чтобы понять, что задумка их представляет собою настоящее золотое дно: вскоре они купили солидный по тем временам участок земли по производство на Васильевском острове, и взялись за дело всерьез. Дело расширялось, доходы росли. Единственной проблемой был, собственно табак: теплолюбивой культуре не пришлось по вкусу переселение на российские просторы. Точнее, первый урожай, выращенный из импортированных из Америки семян, был замечательный. Второй – вполне сносный, а третий-четвертый - уже совсем никуда. Табак становился едким, терял аромат, так что плантации приходилось засевать новыми, «свежими» семенами. Но владельцы «Лаферма» перед такими трудностями просто не останавливались: вскоре они наладили тесные контакты с американскими и ост-индийскими плантаторами, так что качество их продукции нареканий не вызывало. Мало того, папиросы питерского производства шли на экспорт в Германию, Данию, Китай. О качестве тогдашних русских папирос говорит и то, что всего через 15 лет после своего основания фабрика «Лаферм» сумела завоевать первый приз на Всемирной выставке в Париже. А в 1868-м стала официальным поставщиком Высочайшего Двора его Императорского Величества.



Байка


Одним из главных конкурентов «Лаферма» была фабрика Александра Шапошникова, основанная двадцатью годами позже, чем предприятие де Вальбеллы. Эти двадцать лет разницы были сопернику помехой – хуже кости в горле. Поэтому, в попытке «отбить» у конкурентов «право первородства», он пустил слух, что было, де, в старые времена, еще при императрице Екатерине сделано предсказание. Будто гулял однажды летним днем 1763 года где-то за городом секретарь просвещенной государыни господин Теплов, а тут из темного леса и явись ему древний старец, да и скажи царскому секретарю: «Имя твое будет славно! А на этом месте через 150 лет будет процветать величайшая и первая по качеству своих изделий табачная фабрика». Незатейливая реклама, но по тем временам вполне действенная. А чтобы в нее легче верилось, сюжетец этот изобразили на пачке сигарет «Тары-бары».



Сигареты для Государя


Надо сказать, что этот статус стоил даже дороже, чем медаль Всемирной выставки. В принципе, фирменный государев знак, подтверждающий высочайшее одобрение продукции пытался вводить в обиход еще сам основатель Северной столицы, так что традиция за званием «Поставщика Двора» была солидная, но сам этот статус был утвержден государевым указом только в 1856 году. Получить его было делом нелегким: испытательный срок длился восемь лет, и если в течение этого срока продукция соискателя получала рекламации, - отсчет начинался с нуля. Выдержать подобное испытание удавалось немногим: скажем, Смирновы – известнейшие производители водки – дожидались получения желанного титула 68 лет. К началу ХХ века почетное звание получили всего десятка три компаний. А остальным оставалось только завидовать. Потому что надпись на упаковке «Поставщик Двора Его Императорского Величества» или просто изображение государственного герба – двуглавого орла со всеми регалиями, хоть и не приносила прямой выгоды, придавала фирме солидности и делала ее товар на редкость популярным. Ну, подумайте сами: разве не хочется попробовать, что за сигареты, к примеру, курит царь-батюшка?! Справедливости ради стоит сказать, что царская семья и правда доверяла носителям почетного звания, приобретая у них товары и для личного пользования, и для официальных приемов, и для дипломатических нужд. То есть звание государева поставщика никогда не было фикцией.


Впрочем, такое привилегированное положение требовало не просто постоянного соответствия, а, стало быть, и поддержания качества, но и соответствующей модели поведения. В частности - активного участия в культурной жизни России: меценатство было на ту пору не просто модой среди ведущих промышленников России, а чем-то само собой разумеющимся, вроде выполнения библейских заповедей. И, надо сказать, что хозяева «Лаферма» эту линию поведения выдерживали вполне. В частности, к их заслугам относится создание питерского теннисного клуба, финансирование спортивных соревнований.



Цитата


«На даче в летнюю пору


Я другу предложил «Фру-Фру»,


Он с наслажденьем затянулся,


И от довольства улыбнулся….


Товарищество Лаферм, папиросы «Фру-Фру», 10 шт. 6 к.».


Из газетной рекламы начала ХХ века



«Трезвон», «Добрый молодец» и «Красна девица»


Производство, между тем, расширялось: под брэндом «Лаферма» постепенно объединялись все новые и новые предприятия, так что к началу ХХ века питерское предприятие превратилось в «Акционерное общество русских табачных фабрик Лаферм», состоящее из 14-и фабрик. На Васильевском острове выросли новые краснокирпичые корпуса, бывшие в начале ХХ века настоящим чудом фабричной архитектуры.


«Лаферм» контролировал всю скупку сырья и мог эффективно влиять на табаководческие районы Закавказья, Крыма, Харьковской, Бессарабской и других губерний. В 1912 году его капитал превысил 8, 5 миллионов рублей - сумму по тем временам очень значительную: рубль тогда стоил немало и легко конвертировался.


А раз росло производство, - расширялся и ассортимент. Надо сказать, что линейка табачной продукции в ту пору была широка необычайно: сигареты и папиросы выпускались на всякий вкус – из разного табака, с различной длины мундштуками, в различного качества бумаге. Соответственно и цены на них колебались весьма ощутимо. Среднего класса папиросы типа «Федора», «Трезвона» или «Фру-Фру» продавались в пачках по 10 штук за 5-6 или 10 копеек, но были и такие, что стоили 5 копеек за два десятка, как, скажем, «Красна девица», Добрый молодец» или «Стелла». Этот ценовой сегмент, кстати, был самым массовым: на дешевые папиросы приходилось до 75% рынка. Впрочем, более дорогие сорта на фабрике тоже выпускали – «Деликатес», «Лаферм», «Нива». Были в ходу несколько сортов сигарет, выпускавшихся специально для утонченных богемных дам и эмансипэ, желавших поразить воображение окружающих своим нетипичным поведением – изящные коробочки «Лилии». Выпускались и «номерные» сигареты, отличавшиеся по крепости, как, скажем, «Зефир». А еще питерские табачники делали собственного производства сигары. Как пишут – чрезвычайно неплохие.


При этом в компании была очень грамотно выстроена политика, как сказали бы теперь, - пиара. Стоило произойти значительному событию – и вот уже в продаже новый сорт папирос, отражающий в своем названии произошедшее. Ну и, конечно, с соответствующей этикеткой, как, скажем, появившиеся во время русско-японской недорогие папиросы «Новик». Вообще отечественные папиросные этикетки рубежа веков заслуживают отдельного внимания: часто над ними работали известные русские художники, так что сегодня старая папиросная коробка может оказаться немалой ценностью. А на ту пору папиросные этикетки частенько выполняли еще и роль своего рода средства массовой информации: по крайней мере, силуэт крейсера «Новик» навскидку узнал бы любой курильщик.



Цитата


Сентябрьским утром 198... года Нектов возвращался в Ленинград из Гатчины, где провел два дня у своего приятеля-коллекционера Негудиева. Во внутреннем кармане пиджака, у самого сердца, Собиратель вез домой этикетку папирос «Зефиръ № 500»; она была тщательно упакована в станиолевую бумагу. До революции папиросы эти выпускала табачная фабрика «Лафермъ». «Зефиры» были пяти сортов, и каждый сорт имел нумерацию: № 100, № 200 и т. д. Производились они и фабрикой имени Урицкого, в эпоху нэпа; но особо ценны «Зефиры» старорежимные, с твердым знаком. Теперь Нектов обладал всеми пятью твердозначными этикетками! Жить бы да радоваться. Но радости не было: в обмен за долгожданный «Зефиръ» пришлось отдать Негудиеву «Октябрину», «Каприз» и «Басму»; правда, дубли, но все равно жаль.


Вадим Шефнер «Кончина коллекционера»



Реклама и качество


Объемы производства на «Лаферме» были весьма значительны: для того, чтобы их себе представить, достаточно прочесть цифру 100 000 000. Именно такое число папирос и сигарет потреблял ежемесячно стольный град Питер к 1910 году. В среднем же предприятия, работавшие под лафермовским флагом выпускали боле шести миллиардов сигарет в год, перекрывая одну пятую российского табачного рынка и превосходя любое другое предприятие в мире. Но что еще более поражает воображение, так это то, что до появления в 1896 году первой папиросной линии все операции на фабрике производились вручную. Впрочем, качество продукции было весьма высоким, - иначе Поставщик двора было никак.


Но на одном только сознании качества собственной продукции далеко не уедешь: компании была нужна реклама. Причем рассчитанная на самые разные социальные слои. От лубка с батальной сценой «Папиросы “Добрый молодец” побивают все прочие папиросы» и прибауток на страницах газет типа «Добрый молодец» - папиросам образец» или «Наслажденье, не папиросы! Восхищенье, не табак! Убежден, что это так!» до рассчитанных на основательного потребителя рекламных объявлений. Порой выдумывались и вовсе уж хитрые маркетинговые ходы, вроде переименования сигарет Панама» в сигары. По утверждению тогдашней пресс-службы «Лаферма», после повышения акциза на табачные изделия фабрика будет по-прежнему выпускать «Панаму», но по требованию правительства станет называть ее иначе. И ведь работала эта реклама – наивная и трогательная с сегодняшних наших позиций, – и как работала!



Цитата


«Дыма струйка от "Трезвона"


Вьется с Севера до Дона,


И хоть малый, хоть велик,


А к "Трезвончику" привык.


Знают все его доброту,


Изменить ей невмоготу.


Ай, люди, не зевай,


Поскорей "Трезвон" давай.


На "Трезвон" громадный спрос –


лучше нету папирос!»


Из газетной рекламы начала ХХ века



А потом началась война, повлекшая за собой революционные события 1917-го, а потом – и гражданскую, и разруху эпохи военного коммунизма. Сперва фабрика перешла на производство фронтового табака – «Друг», «Ира» (да-да, те самые, которые Маяковский призывал оставить на память от старого мира), «Восточные», «Прима», «Пушки». Но когда страну накрыло великим нестроением и разрухой, когда не было привозного табака и в дефиците была папиросная бумага, производство остановилось. Впрочем, многочисленное и влиятельное семейство Шписов, владевшее «Лафермом» и множеством других российских предприятий, этого уже не увидело. Владельцы вовремя покинули мятежную Россию, для блага которой так долго трудился их род.



Другие имена


Фабрика была национализирована, как и прочие табачные заводы, ставшие в годы войны стратегическими, и переименована в «Первую народную табачную фабрику». В 1923 году она получила в качестве «довеска» к названию имя Урицкого. С получением нового имени связано и оживление производство. Правда, в первые советские годы фабрике пришлось, мягко говоря, не сладко. Но постепенно она перестраивалась на новый лад, а старые сорта папирос заменялись новыми: большевики испытывали какую-то болезненную тягу к переименованиям. И вот уже на смену «Сенаторским», «Мильде», «Петровским» пришли «Делегатские», «Смычка», «Тачанка». Кстати, картинками с пачек «Смычки» и «Делегатских» народы Крайнего Севера украшали свои жилища, как картинами: это были наглядные изображения новой жизни, что обещали им лидеры советского государства.


А в тридцатые годы появился на свет легендарный ленинградский «Беломор», придуманный мастером Иониди. Кстати, несмотря на то, что в последствии «Беломор» стали производить на самых разных табачных фабриках, больше всего среди курильщиков ценился именно «урицкий»: он никогда не сыпался из гильзы, потому что набивался с легким нарушением технологии – щедро, с запасом. Стали выпускать и «папиросы овальные» - простенькую «Приму», во всем схожую с папиросами военной поры, зато не слишком затратную в производстве и демократичную по цене. Примерно в то же время появились и папиросы «Казбек», своего рода «премиум-класс» довоенного курева – в твердой картонке. А еще, пусть и в минимальных объемах, на фабрике возродили производство сигар. Впрочем, как можно понять, простые смертные этой продукции даже не видели.


Впереди была война и эпоха «Берклена», махорка «матрас моей бабушки» и скупые блокадные табачные пайки. Но это уже совсем другая история.
Tags: #журналюжество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments