Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Categories:
  • Mood:

Еще одна компиляшка. Кировский завод во время войны. Танки, пайки, блокада

Прифронтовой завод


На Кировском заводе реанимировали танки и «шили» корабли



Кировский завод почти сразу же, с первых дней блокады оказался на линии фронта. До нее оставались считанные километры. Нет, разумеется, часть его мощностей успели перебросить на Урал, но как эвакуируешь целиком предприятие, буквально пустившее корни в питерскую землю?! Поэтому Ленинградский Кировский завод продолжал работать, хотя и в куда более суровых условиях, чем его челябинский «дублер». Не хватало практически всего – сырья, комплектующих, рабочих рук, но, тем не менее, пользуясь не полностью вывезенным складским «заделом», на Кировском собирали танки, которые прямо из цеха отправлялись на фронт, ремонтировали разнообразную военную технику и даже «сшивали корабли».



С завода – на фронт


А, надо сказать, задел на складах завода был более чем солидный – узлы, детали, целые блоки для танков. Причем не каких-нибудь, а самых, пожалуй, грозных танков начала Второй мировой – КВ и КВ-2. Разработанный еще в 1939 году, КВ весил приблизительно 47 тонн, а толщина его лобовой брони доходила до 75 мм, то есть была практически непробиваема тогдашними средствами. Его же орудие - 76,2 мм пушка Л-11 – могло с расстояния в полкилометра запросто проломить 56-милиметровую броню. В бою этому танку не было равных до 1943 года, когда ему на смену пришли еще более мощные ИСы. Правда довольствоваться приходилось именно тем, что есть на складе, поэтому из ворот завода периодически выходили «монстры», до сих пор приводящие в недоумение военных историков и моделистов – КВ с башней от КВ-2, танки, с нештатными защитными приспособлениями, придуманными буквально на ходу, чтобы заменить недостающие детали и так далее. Одновременно собирались полковые пушки, производились боеприпасы и мины. Только в конце октября 1941 производство танков в осажденном городе постепенно сошло на нет: с этого времени главной задачей ленинградского завода стали ремонтные работы.



Цитата


«В сентябре 1941 года мы покинули родной Кировский завод и своим ходом направились на Западный фронт... В октябре в районе станции Щербинка развернулись для работы в полевых условиях. В один из погожих осенних дней на базу прибыла рота танков KB, здорово потрепавшая накануне немецкий артиллерийский полк. Машины пришли прямо с передовой, их внешний вид свидетельствовал об ожесточенности проведенного боя: на броне всех без исключения танков виднелись следы многих попаданий. Однако пробоин и серьезных боевых повреждений эти танки не получили — настолько стойкой оказалась их броня».


Л. Н. Переверзев, начальник 22-й базы



Между тем на Урале, в Челябинске, на полную мощность работал «дублер» Ленинградского Кировского завода. Туда было переправлено более 15 000 рабочих, часть производственных мощностей. Огромный комплекс, выросший на базе ЧТЗ из, собственно, Челябинского тракторного, Кировского завода и Харьковского дизельного, получил имя Танкоград. Танки там собирались по невиданной доселе методе – не как «штучный товар», а конвейерным способом, так же, как трактора. До конца 1941 года с этого конвейера сошло 1358 КВ.


Впрочем, в Ленинграде работа тоже не останавливалась: из числа специалистов Кировского сформировали три передвижные танкоремонтные базы, обслуживавшие бронированные машины прямо на линии фронта. А те танки, что нуждались в более серьезном ремонте, отправлялись на завод, чтобы покинуть его уже своим ходом и, пройдя через город, снова оказаться в бою. Очевидцы вспоминают, как зимой 1941 года тяжелые машины «танцевали вальс» на улицах города: четкого поворота на обледеневшей дороге сделать не получалось, так что свежееотремонтированные КВ выписывали затейливые «кренделя».



цитата


Осенью 1941 года наша бригада получила на пополнение несколько танков КВ, один из которых назывался "За Родину". Он был изготовлен в единственном экземпляре на Кировском заводе. Он обладал теми же возможностями, что и танк КВ, но имел усиленную броневую защиту, вес более 100 тонн и более мощный двигатель с турбиной. При движении на высших передачах двигатель свистел и этот свист был очень похож на свист пикирующих "юнкерсов". Первое время после получения танка при его движении в бригаде даже подавали сигнал "Воздух!". Танк считался практически неуязвимым для артиллерии противника и предназначался для штурма укрепленных позиций.


Д. Осадчий, командир танковой роты 124-й танковой бригады



Самый длинный в мире корабль


Другой фронт работ Кировского завода покажется тем, кто не знаком с историей предприятия, несколько непрофильным – судоремонт: здесь восстанавливались и ремонтировались корабли Балтийского флота. А подчас даже не восстанавливались, а просто собирались из обломков. Так, именно на Кировском заводе «сшили» из двух половин «самый длинный корабль в мире» - теплоход «Челюскинец», выполнявший в войну вспомогательные функции, и прослуживший как минимум до конца 70-х.


Самым длинным он стал не по замыслу конструкторов, задумавших его всего лишь 121-метровым, а по несчастной случайности. Писатель Виктор Конецкий, которому довелось послужить на этом судне в конце 60-х, писал: «В марте 1940 года теплоход, следуя из Нью-Йорка в Ленинград, при подходе к Таллинскому рейду выскочил на каменистую банку. Поднявшимся штормом судно переломило на две части. Носовая осталась на мели, а кормовую понесло ветром. Корму поймали милях в семи от носа, что дало возможность говорить легкомысленным морским острякам, что «Челюскинец» - самое длинное на планете судно». Надо сказать, что если бы не война и блокада, теплоход еще долго пребывал бы в виде руины, но в 1942-м он понадобился Балтфлоту как транспортник, и рабочие Кировского вернули «Челюскинца» к жизни. Впрочем, это был далеко не единственный случай судоремонта.



Справка


Кировский (а ранее- Путиловский) завод за свою историю нередко выполнял заказы флота. Так, со стапелей Кировского сошли знаменитый эсминец «Новик» и ставшая легендарной канонерская лодка «Кореец», принявшая вместе с «Варягом» бой в бухте Чемульпо. Завод строил паровые котлы и турбины, артиллерийские башни для линкоров и крейсеров, торпедные аппараты для крейсеров, эскадренных миноносцев и подводных лодок, много других механизмов. На нем разработана первая башенная установка для военных кораблей. А в конце минувшего века Кировский выпускал турбинные установки для подводных лодок, атомных ледоколов, танкеров.



Поддержка с тыла


Самой сложной проблемой Ленинградского Кировского завода было даже не сырье и не энергия - понимая важность работы предприятия для города, эти вопросы решали на самом высоком уровне, - а кадры. Около 10 000 рабочих ушли на фронт еще в самом начале войны (1-я Кировская дивизия народного ополчения прикрывала город на Лужском рубеже, на Ленинградском фронте воевал сформированный на заводе батальон войск НКВД, диверсионная группа, а в лесах под Лугой беспокоили врага 10 партизанских отрядов, тоже состоящих из рабочих-кировцев), почти 15 000 человек были эвакуированы на Урал, и на Ленинградском Кировском осталось меньше 10 000 работников. Иван Голушко, бывший командиром танковой части, вспоминает свой приезд на завод: «Военпред инженер-майор А. Ф. Волков сразу повел меня в цех, где ремонтировались моторы. Кировский завод находился совсем рядом с передним краем и подвергался обстрелу. Но люди спокойно трудились на своих рабочих местах, не считаясь ни со временем, ни с силами, ни с бомбежками. Когда погрузили два двигателя в автомобиль, рабочие пригласили меня к печке-времянке на перекур, стали расспрашивать, откуда приехал, как на фронте, как ведут себя в бою отремонтированные ими двигатели. Предложили закурить либо попить чайку. Я не курил, а чайку попробовал, как говорится, с «таком», то есть без сахару. Кто-то невесело пошутил: сахар, мол, это углеводы, которые пожилому человеку уже вредны. Действительно, среди рабочих не было молодых». Точнее так: молодые были, но - слишком молодые, вчерашние ученики ФЗУ, подростки. Но рабочих рук все равно не хватало, равно как и технических мощностей: приходилось буквально выкручиваться, изобретать на ходу, чтобы выполнять поставленные задачи. Так, корпуса снарядов вытачивались из проката, а корпуса авиабомб сваривались из проката или отливались из бетона. А как в практически фронтовых условиях поддерживали в рабочем состоянии станки – и вовсе трудно себе представить: по воспоминаниям очевидцев, из трех «мертвых» станков удавалось собрать один «живой».



Цитата


Я был командиром ремонтного взвода двадцать первой подвижной базы. Осенью сорок первого года нас с завода перебросили в окрестности города, и мы работали в непосредственной близости от района боевых действий. Ремонтировали и танки, и бронемашины, и мотоциклы. Чего мы только не изобретали, чтобы как можно быстрее снова могли бить врага поврежденные боевые машины! Из старого танка сделали самоходный подъемный кран — без него в полевых условиях мы просто не смогли бы снимать башни танков. Другую, окончательно вышедшую из строя машину оборудовали специальным устройством, и ее, когда требовалось, превращали в мост, по которому перетаскивали через глубокие овраги нашу технику. Сварку деталей и узлов делали прямо на поле: из брезента устраивали большую палатку, закатывали туда сварочную машину — и пошла работа!


Михаил Давыдов



Рабочий паек


Условия, в которых трудились рабочие, сложно назвать даже экстремальными: рабочий паек, считавшийся по меркам декабря 1941 года едва ли не настоящим сокровищем, едва позволял поддерживать силы. Иными словами, если цитировать ставшую уже классической фразу кузнеца-кировца М. Серафимовича, «Мы трудились порой до изнеможения. - Бывало, в глазах все темнеет - и упадешь тут же, обессиленный. Товарищ подойдет, даст нюхнуть нашатырного спирта, отведет в столовую, там получишь чего-нибудь горячего - снова вроде бы ожил. Опять пойдешь в цех и становишься к своей ковочной машине». То, что в тылу делают все возможное и невозможное, - понимали и на фронте. Иван Голушко, своими глазами видевший, что происходит на Кировском, пишет: «ленинградским рабочим было гораздо труднее, чем фронтовикам. Нас, солдат, кормили, одевали, вооружали. А рабочий должен был заботиться сам о себе: питание, одежда, отопление, передвижение к дому и обратно на завод — все ложилось на его плечи». Была и другая опасность: для немецкой разведки не было секретом, что за корпуса виднеются на горизонте, практически сразу за передовой. Поэтому обстрелы велись постоянно: за время блокады завод в течение 752 часов находился под сигналом «воздушная тревога», из них 124 часа - под артиллерийским обстрелом. На Кировский завод было сброшено 4 423 снаряда, 78 фугасных и сотни зажигательных бомб. Все вместе, в сочетании с голодом, это делало работу на предприятии делом более чем рискованным. Только в рабочее время, на территории завода 2 500 рабочих умерли от голода, 139 погибли от осколков снарядов, 788 получили ранения.


Был вполне реальной и угроза захвата завода. Поэтому из числа рабочих были сформированы собственный артиллерийский дивизион, три стрелковые роты, истребительная, пулеметная и танковая, минометный, саперный и разведывательный взводы, обслуживающие подразделения. Кировский превратился в «крепость в крепости».


Кстати, когда блокада была снята, артиллерийский дивизион Кировского был прикомандирован к действующей армии и прошел с войсками до Берлина.



факт


В январе 1943 года на Кировском заводе произошло событие, имевшее, скорее, не прикладное, а пропагандистское значение, но от того – не менее заметное - товарищеский матч по русскому хоккею с динамовцами. В трех километрах от фронта. Просто чтобы еще раз показать противнику: мы живы.



А в это время на Урале


На Урале, между тем, начал работать в полную силу Танкоград. Или, как он, согласно указанию Сталина назывался официально, - Челябинский Кировский завод. Надо сказать, что без специалистов с Ленинградского Кировского завода этот проект заработал бы едва ли: крестным отцом его, поставившим производство на ноги, был Исаак Зальцман, директор Кировского завода в Ленинграде, возглавивший Танкоград. В кратчайшие сроки ему ужалось наладить производство КВ и КВ-2 на Урале. А летом 1942 года он получил указание начать выпуск среднего танка Т-34. До этого на заводе средних танков не выпускали, специального оборудования для этого установлено не было, да и вообще, необычным для того времени делом было производство двух столь разных машин на одном предприятии. Но Зальцману удалось справиться, организовать производство: первые «тридцатьчетверки» сошли с конвейера всего через месяц с небольшим.



Цитата


Задача, которая поставлена сейчас, не имеет себе равных. История не знает таких примеров, чтобы в течение одного месяца весь завод перестроили на новую машину. Считается, что это технически невозможно. В ЦК партии мне так и сказали: “Да, технически невозможно. Но Родине это нужно, и кировцы должны это сделать”.


Из речи Исаака Зальцмана перед рабочими ЧКЗ



Между тем, военная техника развивалась не только в Советском Союзе: к 1942 году немцы разработали эффективное средство борьбы с тяжелыми танками – термитные снаряды, прожигавшие прежде неуязвимую броню. Ленинградский ополченец Василий Чуркин вспоминал: «Недалеко от моста, стояло около десяти наших подбитых танков. Среди них были маленькие, средние и даже большие танки «КВ» (Клим Ворошилов). Экипажи находились внутри, мертвыми. Метрах в четырехстах по ту сторону моста, на обочине дороги стояла небольшая сорокапятимиллиметровая немецкая пушка, разбитая нашим снарядом. Она и подбила наши танки. Пушка стреляла термитными снарядами на таком близком расстоянии прямой наводкой без промаха. Снаряд, ударившись о броню танка, не отскакивал от нее, а мгновенно воспламенялся, развивая температуру до двух тысяч градусов, и металл в этом месте плавился. У танка заклинивало башню или же он загорался. Как новинку военной техники, пушку эту разобрали и увезли в Ленинград».


И тогда на смену КВ пришли ИСы – танки «Иосиф Сталин».


Новая машина оказалась немецкой артиллерии не по зубам: в этом тяжелом танке, разработанном, кстати, в Ленинграде, в КБ Котина на Кировском заводе, были сведены воедино все лучшие черты его предшественников. ИСы стали, мягко говоря, неприятным сюрпризом для немцев: они с легкостью пробивали броню немецких тяжелых танков на дальностях до двух километров. Германское командование даже в приказном порядке запретило своим танкистам вступать в бой с этими танками.



До победы


Сложно сказать, как сложилась бы судьба Ленинграда, если бы не удалось сохранить производственные мощности Кировского завода. Определенно, танковые войска Ленинградского фронта без завода и его ремонтных бригад быстро оказались бы небоеспособными. Недаром лозунгом кировских ремонтников был: «Один восстановленный танк спасает сто бойцов!» А без разработок конструкторов Кировского завода не было бы и новых танков, ставших серьезным козырем в войне.


Но за победу предприятию пришлось заплатить серьезную цену, рассчитаться разрушенными цехами, уничтоженными станками, поредевшим кадровым составом. В блокадном городе завод вел собственную войну, продолжая существовать и работать буквально в двух шагах от фронта.

Tags: #журналюжество
Subscribe

Posts from This Journal “#журналюжество” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments