Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Categories:

Про Сталина и его женщин. Продолжение.

Не был Никита Сергеевич глуп и наивен, а был хитер и чрезвычайно опасен для противников. Тем более опасен, что маска деревенщины выглядела на нем более чем естественно. Придя к власти, он приложил немало усилий, чтобы скомпрометировать своего предшественника. Зачем? Ответ прост: культ личности Сталина был ему вовсе не нужен, равно как и культ личности Хрущева. Он сделал ставку на другой образ, - на легендарную ленинскую простоту. Ее-то и взялся отыгрывать, противоставляя себя недоступному для простых смертных предыдущему вождю. Но разрушить сложившуюся систему представлений было не так-то просто, благо он и сам вложил свою лепту в ее строительство. И вот тогда Никита Сергеевич предпринял атаку на сталинский культ сразу по нескольким направлениям. Главным из них послужил, конечно, доклад на ХХ съезде партии, ставший шоком для партийцев и еще большим шоком для населения. А побочными – довольно многочисленные рассказы о Сталине, формировавшие совершенно определенный образ, нарочито приниженный, демифологизированный. Написанные уже после отставки мемуары просто, что называется «на автомате» продолжают ту же тему, выдержаны в том же стиле. Создание фальсифицированного документа, еще более принижающего образ Сталина, - очень в духе Никиты Сергеевича, так что,
хотя утверждать всерьез тут ничего и нельзя, предполагать закладку эдакой «бомбы времени» с компроматом на всякий случай стоит. Благо опыт в переписывании истории у советских руководителей был немалый. А, нужно добавить, половая распущенность, нарушение общепринятых норм морали, склонность к извращениям- это такая испытанная, отработанная мишень для пропагандистов! Всего несколько фраз, напмеков, не говоря уже о таком весомом документе, как КГБшное писбьмо- и вот уже готов политический труп, пущена недобрая слава о человеке, пусть даже и после его смерти.
Ну, вот мы и подошли к самому значимому в биографии вождя имени – Надежда Алилуева. Любимая жена, любимая игрушка, дочь старинных друзей.. Ее появление в жизни Сталина здорово смягчило его характер, ее утрата его ожесточила. После гибели Надежды Сталин стал еще отстраненнее, еще жестче в решениях и поступках, чем послек смерти любимого учителя. Но, обо всем по порядку.
Впервые Иосиф увидел Надежду, когда та была еще совсем ребенком. Алилуевы в своей квартире выделили для старинного приятеля отдельную комнату, потому что своего жилья у него никогда не было, и он приходил в дом не на правах гостя, а на правах практически члена семьи. Поэтому Надежда буквально росла у него на глазах. При этом Сталин был совсем не таким, каким мы его представляем по портретам и фмльмам. На ту пору он был моложе, веселее, интереснее. Нет ничего странного, что девочка-подросток романтизировала этого странного приятеля родителей и, в конце концов, влюбилась в него. Вот и весь ответ на вопрос, что связывало супругов несмотря на 23-летнюю разницу в возрасте. Это называется любовь, не так ли? По меньшей мере, с одной стороны любовь, а с другой – влюбленность. Тоже неплохой расклад, как ни крути.
Другое дело, чтоотношения между супругами складывались довольно сложные. Надежде по молодости лет хотелось активности, участия в общественной жизни, в том, что она романтизировала, глядя в детстве на Иосифа. А ему был нужен уютный дом, куда можно придти, зная, что ключ не нужен, потому что тебя ждут.
Это стремление Надежды к общественной жизни, к тому, чтобы самой принимать участие в происходящем, привычка относительно всего, что угодно иметь собственное мнение, очень часто приводили к размолвкам и конфликтам. Сталин шел вперед, к цели, которую сам для себя поставил, опираясь на ленинские идеи, шел по головам, по колено в крови, уничтожая неугодных и мешающих движению, без оглядки на то, кто они – старинные друзья, родственники, хорошие знакомые. Повторю сказанное раньше: никакого наслаждения от репрессий он не испытывал, но и сомнений не испытывал тоже. А Надежда была девушкой юной, не выжженной жизнью, как ее муж. Поэтому сталинские холодность, решительность, способность не глядя растоптать того, кто встал на его пути, вызывали у нее самые противоречивые чувства. Она не раз и не два пыталась защищать тех, кто попал «под раздачу», и попытки эти далеко не всегда оказывались удачными. Постепенно это вело к охлаждению отношений, к утрате того, что связывало супругов.
К тому же и в быту у Надежды были свои, сложившиеся представления о супруге, а у Иосифа – укоренившиеся привычки, которые с этими представлениями шли вразрез. Не раз и не два пыталась надежда подогнать под себя Иосифа, переделать его, перекроить его характер. Но куда там энтузиазму молодости тягаться с свойственной зоелости нелюбовью к переменам! И в итоге уже сама Надежда стала пытаться подстроиться под мужа, стать серьезнее, выдержанее. Она и так-то была девочкой, мягко говоря, серьезной, а тут еще влияние зрелого мужчины, яркой личности. В итоге она, конечно, несколько «перебрала» с прочностью и основательностью надетой маски.
Светлана, ее дочь, вспоминает: «Мама была строга с нами, детьми - неумолима, недоступна. Это было не по сухости души, нет, а от внутренней требовательности к нам и к себе. Я запомнила маму очень красивой, - она, наверное, не только мне казалась такой. Я не помню точно лица, но общее впечатление чего-то красивого, изящного, легко двигающегося, хорошо пахнущего. Это было неосознанное впечатление детства, просто так чувствовалась ее атмосфера, ее натура. Она редко ласкала меня, а отец меня вечно носил на руках, любил громко и сочно целовать, называть ласковыми словами - "воробушка", "мушка". Однажды я прорезала новую скатерть ножницами. Боже мой, как больно отшлепала меня мама по рукам! Я так ревела, что пришел отец, взял меня на руки, утешал, целовал и кое-как успокоил... Несколько раз он так же спасал меня от банок и горчичников, - он не переносил детского плача и крика. Мама же была неумолима и сердилась на него за "баловство"».[4] А еще Надежда ревновала Иосифа. Страстно, до черных депрессий, но не говоря ни слова. Скорее всего, Сталин даже и не догадывался об этом. Как выяснилось позже – напрасно не догадывался.
Неумолимый руководитель, железной рукой разбиравшийся с противниками, не дрогнув подписывавший смертные приговоры, прощал Надежде Алилуевой все, любил ее всякой. Чтобы убедиться в этом, слегка развеять имидж «железного» человека, достаточно прочесть неколько его писем к жене. Человеческие письма, добрые, даром, что всего в несколько строчек, письма любящего супруга, называющего жену «дорогая Татька», прощающегося словами «Целую мою Татьку кепко, очень ного, кепко. Твой Иосиф». Ну, а уж когда родились дети - Василий и Светлана, грозный вождь почувствовал себя окончательно счастливым.
Надо сказать, что на редкость мерзко выглядят попытки выставить Сталина чудовищем за счет этого брака. Много было за ним разных грехов, но семейные отношения трогать не следовало бы. Так ведь нет, находятся любители сенсаций, которых хлебом не корми, а только дай волю – нет, не раскопать в прошлом, это было бы слишком сложно! – сочинить какую-ниюудь грязь, да и выдать ее за правду. Сталин в квартире у Алилуевых жил? Жил! С матерью Надежды общался? Разумеется! И вот готова сенсация: Сталин, де, спал с женой друга, а потом женился на собственной дочери. Что там еще в активе? Сын Сталина от первого брака жил в одном доме с его семьей? Пожалуйста – Надежда изменяла мужу с пасынком. Сюда же можно добавить рассказы о сексуальных зверствах Сталина, - это утверждения из той же обоймы. Вам еще не противно?
Впрочем, это плата, которую история берет с каждого, кто оставляет в ней след: будь ты хоть трижды ангелом, а мишенью для досужих сплетников станешь. Тем более, что ангелом Иосиф не был, как говорится, ни разу.
Проблемы в семье у него, разумеется были. В первую очередь – из-за первенца, Якова, которого Сталин вызвал в Москву, когда тому было уже 17 лет. Возраст сложный, да и отца-то молодой человек увидел едва ли не первый раз. Говоря проще, друг другом отец и сын остались недовольны. Один был слишком закрыт и сух для того, чтобы испытывать к нему сыновние чувства, другой всем своим видом и поведением не подходил на роль сына вождя мирового пролетариата, был слишком обыкновенным человеком. Он и невесту себе отыскал самую, что ни есть обыкновенную, не из «своих». Отцу мысль о раннем браке сына, да еще на неподходящей, на его взгляд, женщине, была глубоко противна, что он и не преминул высказать Якову. И вот – готов конфликт. А тут еще Надежда, стараясь скомпенсировать грубость и холодность мужа, оказывает пасынку покровительство, пытается заступиться за него перед отцом. Это и вовсе выводит Сталина из себя. Обстановка в семье накалилась настолько, что Яков решил покончить с собой.
Тут необходимо сделать маленькое отступление. Дело в том, что это для нас с вами сегодня такая ситуация выглядит дико и непонятно: как это, из-за семейных или любовных неурядиц, причем не то чтобы совсем уж неразрешимых, лишить себя жизни?! А тогда время было другое, и отношение к жизни – чужой или собственной – тоже. Как пишет Светлана Алилуева – «В те времена часто стрелялись…» Именно поэтому у меня не вызывает никаких сомнений, скажем, самоубийство Маяковского или, например, Серго Орджоникидзе. Не было никаких происков КГБ и заказного убийства поэта: он действительно застрелился. Не было тайной казни ненавидимого Берией соратника. Он тоже пустил себе пулю в лоб самостоятельно. Просто потому, что этот выход из проблемной ситуации считался тогда более чем приемлемым.
И это – не только в России. Речь идет обо всем цивилизованном мире, о состоянии культуры, о душевном состоянии, свойственном людям того времени. Они верили, что своим самоубийством могут кому-то что-то доказать, пытались поэтизировать и даже эстетизировать этот процесс. Обратите внимание, скажем, на следующую главу – как часто стрелялись женщины Гитлера. Это сейчас принято оправдывать их, говоря о пагубном воздействии личности тирана, а на деле они просто следовали сложившейся модели поведения. Иными словами, если цитировать Достоевского, «человек способен решиться на самоубийство и в здравом рассудке - от каких-нибудь неудач, просто с отчаяния, а в наше время и от прямолинейности взгляда на жизнь. Тут реализм причиной, а не сумасшествие». Именно в пресловутом «реализме» все и дело, в том, что вместе с властью над умами христианской церкви исчезло сдерживающее потенциальных самоубийц понятие греховности такого ухода из жизни. А при том, что личное оружие было в ту пору не просто не редкостью, а, скорее, правилом, ничто не мешало желающему свестьи счеты с жизнью и с окружающими приставить дуло к виску и нажать курок. Первая половина ХХ века была поистине эпохой показных самоубийств.
Поэтому ничего исключительного в действиях Якова Джугашвили нет. Устал от ссор с отцом, от непонимания своего места в семье и в жизни, - и пальнул себе в голову из пистолета. Причем, то ли рука дрогнула в последнюю минуту, то ли и задумывалось все это именно как «демонстрация», но пуля прошла по касательной, и не причинила ему особого вреда. Наверное, какой другой родитель и проникся бы сочувствием к несчастному отпрыску, но только не Сталин. Напротив, он, усмотрев в произошедшем попытку надавить на него, рассердился на сына и выгнал его из дома. В письме, отправленном Надежде, что называется, по горячим следам, он пишет: «Передай Яше от меня, что он поступил, как хулиган[5] и шантажист, с которым у меня нет и не может быть больше ничего общего. Пусть живет, где хочет и с кем хочет».[6] И с этого момента в жизни старшего сына он участия не принимал. Как вспоминает Феликс Чуев, когда Яков сообщил отцу, что собирается пойти на фронт, тот ответил ему только: «иди, воюй». А когда немцы попытались разыграть карту с обменом лейтенанта Джугашвили на фельдмаршала Паулюса, прозвучала легендарная фраза – «я солдата на маршала не меняю». Впрочем, все это было много позже.[7]
С уходом Якова, в семье снова на какое-то время настал мир. Дети росли, и суровый партийный руководитель становился совершенно другим человеком, общаясь с ними. По меньшей мере, когда читаешь воспоминания Светланы Алилуевой, видишь непривычный образ Сталина – заботливого и доброго отца. Правда с Василием он был более суров, чем со Светланой, но это и закономерно – ему хотелось, чтобы парень рос настоящим мужчиной.[8] Короче говоря, в семье был мир, и беды не предвещало ничто. Тем тяжелее оказался удар, когда Иосифу сообщили: Надежда Алилуева покончила с собой.
Это самоубийство до сих пор остается загадкой, - уж больно беспричинным, невероятным оно выглядит. Как пишет Светлана Алилуева, «отец был потрясен случившимся. Он был потрясен, потому что он не понимал: за что? Почему ему нанесли такой ужасный удар в спину? Он был слишком умен, чтобы не понять, что самоубийца всегда думает "наказать" кого-то - "вот, мол", "на, вот тебе", "ты будешь знать!" Это он понял, но он не мог осознать - почему? За что его так наказали? И он спрашивал окружающих: разве он был невнимателен? Разве он не любил и не уважал ее, как жену, как человека? Неужели так важно, что он не мог пойти с ней лишний раз в театр? Неужели это важно? Первые дни он был потрясен. Он говорил, что ему самому не хочется больше жить. /…/ Отца боялись оставить одного, в таком он был состоянии. Временами на него находила какая-то злоба, ярость. Это объяснялось тем, что мама оставила ему письмо. Очевидно, она написала его ночью. Я никогда, разумеется, его не видела. Его, наверное, тут же уничтожили, но оно было, об этом мне говорили те, кто его видел. Оно было ужасным. Оно было полно обвинений и упреков. Это было не просто личное письмо; это было письмо отчасти политическое. И, прочитав его, отец мог думать, что мама только для видимости была рядом с ним, а на самом деле шла где-то рядом с оппозицией тех лет. /…/ И только в последние годы, незадолго до смерти, он вдруг стал говорить часто со мной об этом, совершенно сводя меня этим с ума... Я видела, что он ищет, мучительно ищет "причину", и не находит ее. /…/ Он искал вокруг - "кто виноват", кто ей "внушил эту мысль"; может быть, он хотел таким образом найти какого-то очень важного своего врага... Но, если он не понимал ее тогда, то позже, через двадцать лет, он уже совсем перестал понимать ее и забыл, что она была такое... Хорошо хоть, что он стал теперь говорить о ней мягче; он как будто бы даже жалел ее и не упрекал за совершенное».[9]
И ведь повод-то был ничтожным – глупая размолвка на банкете, из тех, что забываются на следующее утро. Но, видимо, все так совпало – очередной приступ ревности, очередная депрессия, очередное недовольство собой и мужем. Ситуация настолько же нелепа, как и трагична. Вероятно именно поэтому так много разнообразных правдоподобных и неправдоподобных версий произошедшего встречается как в нынешней литературе, так и в мемуарах современников событий. Ходили слухи о том, что «Сталин убил жену, выстрелив в нее». Так пишет в своих записках Надежда Иоффе, ссылаясь на показания одного из сталинских охранников: «Я тоже склонна думать, что Сталин действительно убил жену. А если и не убил, то сказал что-то настолько страшное, что женщина, всего за пару часов до этого не помышлявшая о самоубийстве, пустила себе пулю в голову».[10] А вот версия, и вовсе представляющая его подобием Отелло: «Сталин в приступе ярости убил свою вторую жену Надю Алилуеву. Выстрелив из револьвера и увидев, что Алилуева еще жива, Сталин ее задушил».[11]Каролина Васильевна Тиль, наша экономка, утром всегда будила маму, спавшую в своей комнате. Отец ложился у себя в кабинете или в маленькой комнатке с телефоном, возле столовой. Он и в ту ночь спал там, поздно возвратясь с того самого праздничного банкета, с которого мама вернулась раньше. Комнаты эти были далеко от служебных помещений, надо было идти туда коридорчиком мимо наших детских. А из столовой комната, где спал наш отец, была влево; а в мамину комнату из столовой надо было пройти вправо и еще этим коридорчиком. Комната ее выходила окнами в Александровский сад, к Троицким воротам. /…/ Каролина Васильевна рано утром, как всегда, приготовила завтрак в кухне и пошла будить маму. Трясясь от страха, она прибежала к нам в детскую и позвала с собой няню, - она ничего не могла говорить. Они пошли вместе. Мама лежала вся в крови возле своей кровати; в руке был маленький пистолет "Вальтер", привезенный ей когда-то Павлушей из Берлина. Звук его выстрела был слишком слабый, чтобы его могли услышать в доме. Она уже была холодной. Две женщины, изнемогая от страха, что сейчас может войти отец, положили тело на постель, привели его в порядок. Потом, теряясь, не зная, что делать, побежали звонить тем, кто был для них существеннее, - начальнику охраны, Авелю Софроновичу Енукидзе, Полине Семеновне Молотовой, близкой маминой подруге... Вскоре все прибежали. Отец все спал в своей комнатушке, слева от столовой. Пришли В.М. Молотов, К. Е. Ворошилов. Все были потрясены и не могли поверить... Наконец, и отец вышел в столовую. "Иосиф, Нади больше нет с нами", - сказали ему».[12] «Сталин поднял пистолет, которым застрелилась Аллилуева, - записал в дневнике Молотов, - и сказал: “И пистолетик-то игрушечный, раз в году стрелял”, – пистолет был подарочный; подарил ей свояк, по-моему... – “Я был плохим мужем, мне некогда было водить её в кино”».[13] В более гуманном варианте он не убивал жену сам, а по той или иной причине просто отдал приказ убить ее НКВДистам. Но это все, разумеется, выдумки. Потому что на деле все выглядело примерно так, как описывает Светлана Алилуева: «
Сталин был просто убит. Нет, были у него женщины и после этого – в конце концов, здоровый мужчина в расцвете сил, да еще и с горячей южной кровушкой в жилах вряд ли мог бы стать аскетом. Но о любви в его жизни больше говорить не приходится. В дневниках подруги Алилуевой – Марии Сванидзе есть чрезвычайно показательная запись, датированная маем 1935 года: «Иосиф сказал: «Как это Надя /…/ могла застрелиться. Очень она плохо сделала, она искалечила меня». Сашико вставила реплику — как она могла оставить двух детей — «Что дети, они ее забыли через несколько дней, а меня она искалечила на всю жизнь. Выпьем за Надю!» И мы пили за здоровье дорогой Нади, так жестоко нас покинувшей».[14]
Искалечила – это не то слово. После гибели Надежды Сталина как подменили: он стал еще более жесток и бескомпромиссен в решениях, чем раньше, окончательно перестал различать друзей и врагов. Судя по всему, он решил, что не создан для семейного счастья, что свой дом, своя семья, не написаны ему на роду. И сосредоточился на единственной цели – осуществлении тех идей, что некогда были высказаны Лениным.
Изменилось и его отошение к детям. Не прошло и нескольких лет, как он отдалился от них, еперложив все заботы на наемных работников, представлялвших ему доклады об их жизни и потребностях. Даже любимая дочь отошла для него на второй план по сравнению с работой, которую он выполнял. Даже на письма детей он отвечал как на официальные запросы по партийной линии, накладывая на них резолюции.
А женщины… Что женщины? Они, разумеется, не раз и не два были в его жизни, - монахом он не был, - но мы об этом можем судить только по слухам. Была ли его любовницей кастелянша Валечка Истрина, заведовавшая в его доме хозяйством? Был ли у него роман с певицей Верой Давыдовой? С балериной Ольгой Лепешинской? Если вести разговор всерьез,а не заниматься пересыпанием сплетен за кухонным столом – на эти вопросы ответа не найти. Потому что слухи есть слухи, - материя ненадежная. Нет, выходила, конечно же, в свет книга Леонарда Гендлина «Исповедь любовницы Сталина», но это, похоже, просто хорошо составленная подделка. По крайней мере, в этом убеждают родственники Веры Давыдовой, от имени которой ведется в ней повествование. Впрочем, какая разница? К закату своей жизни «отец народов» подошел таким же одиноким, каким был на ее заре. 

[4] Алилуева С. Двадцать писем к другу.
[5] Тут нужно отметить, что в то время слово «хулиган» было куда более экспрессивным, чем сегодня и считалось достаточно оскорбительным.
[6] Цит. по: Письма к жене. // Великие властители прошлого. vlastitel.com.ru/stalin/reform/zena.html
[7] Прекрасная статья о судьбе Якова Джугашвили была опубликована в газете «Московский комсомолец». См. Сопельняк Б. Голгофа Якова Джугашвили. // www.mk.ru. 06.06.2006 г.
[8] Стараясь изобразить Сталина еще большим чудовищем, приписать ему особенную извращенность и бесчеловечность, порой пишут, что он целенаправленно спаивал собственного сына, едва ли не с младенчества приучая его к алкоголю. (Например, см. Кучкина О. Женщины Сталина. // www.kp.ru/daily/23689/51867). Ну, тут даже и сказать нечего: желтая «журналистика» во всей красе. Хотя время от времени Иосиф и правда наливал отпрыску глоток «Маджари», разбавляя его водой: в старые времена, когда вокруг алкоголя еще не развели столько психоза, как сейчас, это не считалось чем-то из ряда вон выходящим, как в грузинских, так и в русских более или менее зажиточных семьях. Надежда Алилуева, вина не переносившая органически, была этим очень недовольна.
[9] Алилуева С. Двадцать писем к другу.
[10] Иоффе Н. Время назад : Моя жизнь, моя судьба, моя эпоха. М., 1992. С. 168.
[11] Клюге А. Черт оставляет лазейку. Цит по: Звезда. №9. 2004 г.
[12] Алилоуева С. Двадцать писем к другу.
[13] Цит по: Цыганская кровь. // Минский курьер № 465. 06.11.2004 г.
[14] Из дневника М.А. Сванидзе. // stalinism.ru
Tags: #моикнижки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments