Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Categories:

Культ личности: два варианта

Не самая важная главка, но забавная благодаря цитируемым текстам. Огромное спасибо за помощь в подборе материалов милой ivonn


Почему этот раздел отличается от других, - не разбит на две части? Ответ прост: мы говорим об одном и том же явлении, имеющем одни и те же корни, просто разбросанном по разные стороны идеологического фронта. Несмотря на все различия в целях и средствах их достижения, в цвете флагов и символике, культ личности вождя был в обеих державах.
Сразу оговоримся, что сами объекты культа вовсе не были его инициаторами. Ни Гитлер, ни Сталин не отдавали лично приказаний о том, чтобы воздвигнуть пятидесятиметрового бронзового болвана с трубкой в руке, или написать картину с вождем на коне и в латах. Все это делало их окружение. Исходя из своего понимания, правильности тех или иных поступков. И это не было приметой эпохи. Потому что скажите, что заставляет современных российских чиновников украшать свои кабинеты портретами президента? Специально изданное распоряжение президентской администрации? Едва ли. Скорее, стремление продемонстрировать свои верноподданнические чувства и, одновременно, свою значимость. Смотрите, де, какая я важная шишка – у меня президентский портрет в кабинете висит! Что заставляет подданных Ким Чен Ыра прославлять полубессмысленные «идеи чучхе» и сочинять легенды о волшебных свойствах имени вождя, способного – если, конечно, оно правильно произнесено - вызывать дождь в засушливую пору? Личное указание лидера государства? Навряд ли. Скорее «инициатива на местах», исходящая от лизоблюдов, наделенных чиновными полномочиями. Вот и в гитлеровско-сталинскую эпоху было абсолютно то же самое.
Ну, а что же сами вожди? Они, как мы видим из ранее прочитанных фрагментов книги, были не более чем людьми со всеми своими сильными и слабыми сторонами. И тщеславие им вовсе не было чуждо. Не был Иосиф Сталин настолько глуп, чтобы искренне верить, что его бронзовые подобия воздвигаются по воле народа. Не был и Адольф Гитлер настолько наивен, чтобы как само собой разумеющееся воспринимать тиражирование своих портретов. Но отказаться от этого, отдать строгий приказ «прекратить!» было выше их сил.
Итак, что же мы подразумеваем, произнося словосочетание «культ личности»? Полагаю, речь идет о неоправданном, незаслуженном восхвалении лидера государства, преувеличении его роли в политической жизни, культуре и недавней истории страны. О ситуации, когда незначительные достижения человека, стоящего у власти преувеличенно превозносятся, «продвигаются» в массы при активном участии государственного пропагандистского аппарата. Когда изображения власть предержащего становятся частью государственной символики, официально или неофициально приравниваются к ней, наделяются неким сакральным значением.[1]
Итак, речь идет о сакрализации лидера политического режима, о превращении живого человека со всеми его достоинствами и недостатками, сильными и слабыми сторонами в некий идол в общественном представлении, совершенное, высшее существо.
В обеих державах это происходило по-разному. В России на восточный манер, в самом, что ни на есть азиатском духе. Все эти гигантские изваяния вождя, многометровые болваны, сравниться с которыми по размеру могут только фигуры Родины-матери, - это типичная азиатчина. Попытка утвердить нового идола, новую религию взамен свергнутого со своего тысячелетнего престола православия.
В свое время Виктор Пелевин насмешничал в одном из рассказов, заявляя, что коммунизм в его советском варианте – это не более чем своеобразная религия.[2] А может быть и не насмешничал. Потому что смысла в его словах гораздо больше, чем кажется. Отечественные пропагандисты постепенно лепили из ничего новую веру, заменяя всем известную троицу святой коммунистической «четверицей»: Маркс и Энгельс – в роли Духа Святого, - вдохновители и создатели марксистского учения, Ленин – Бог-Отец, создавший своей волей из хаоса дореволюционной жизни (хаос при этом старательно описывался со всеми подробностями и ужасами) новое государство – совершенное царство труда, и, наконец, Иосиф Сталин – Сын Божий, спаситель, подхвативший выпавшее из рук Ленина знамя революционной борьбы и не отдавший его на поругание фарисеям и саддукеям – троцкистской и зиновьевско-каменевской оппозиции. Впрочем, дочь Сталина, Светлана Алилуева, говорит, что «когда мне приходится теперь, в наши дни, читать и слышать, что мой отец при жизни сам себя считал чуть ли не богом, - мне кажется очень странным, что это могут утверждать люди, близко знавшие его... Отец, правда, особым демократизмом в жизни никогда не отличался, но богом он себя не воображал...»[3] Ну что ж, может быть сам – и не воображал, но его окружение активно создавало новую религию. Веру коммунистического государства, которая должна была просуществовать вечно. Именно во славу этой веры воздвигались изваяния вождя, при том, что христианские храмы разрушались. Именно для этого корректировалась история, в духе оруэловского «Министерства правды». Именно этой цели служат разнообразные литературные сочинения, как, например, «сказки народов мира о Сталине», якобы народные песни, стихи, оды и тому подобное. Лучшей иллюстрацией сказанного послужит «народная былина», записанная, как сказано в анотации, «в марте 1937 года со слов сказительницы Марфы Семеновны Крюковой из деревни Нижняя Золотица Приморского района Архангельской области»:
 
Не Белое море взволновалося,-
Молодецкое сердце стрепенулося,
Могучи плечи сшевелилися,
Иосиф-свет призамыслился.
Он задумал думушку крепкую.
Темны ноченьки просиживал,
Дни же белые продумывал.
Он решился идти в превеликий бой,
В превеликий бой за рабочий люд.
Он скорехонько тут собирался,
В путь-дорожечку поспешался.
 
Две-то зорюшки утренние сходилися,
Два-то ясных сокола слеталися,
Два дородных молодца съезжалися.
Первый-от был Ленин-свет,
Второй-от - славный Иосиф-свет.
Они свиделись, познакомились,
Познакомились, разговорилися.
Они начали меж собой разговор вести,
Что собрать надо крепку партию,
Крепку партию большевистскую,
Чтобы с ней заодно за весь мир стоять,
За весь мир стоять, за народ умирать.
 
Храбро бился за народ Иосиф-свет,
Не жалел себя, не жалел труда,
Многих он людей от смерти спас.
Да подкрались к нему лиходеи царя,
Когда крепко спал Иосиф-свет,
Да связали ему руки белые,
Опутали путами ременными,
Задергали в арканы железные.
Провели его через строй солдат,
Издевались над ним, изгилялися
Да не дрогнул тут Иосиф-свет!
Он прошел походочкой смелою,
Черны кудри его не стряхнулися,
Очи ясные его не помутилися,
Он смотрел вперед с улыбочкой.
Рассердились тут слуги царские,
Засадили его в темну темницу,
В темну темницу - злодейку заключевную.
Они хотели Иосифа-свет огнем сожгать,
Они хотели Иосифа-свет водой залить,
Они хотели его злым зверям отдать,
Они хотели сморить его голодом.
Уводили его во темны леса,
В страну северную, тундру, холодную.
Они думали, что он там замрет,
Что погибнет он там смертью лютою.
Да не так-то все случилося,
Не по лютым врагам приходилося!
Где Иосиф-свет пройдет –
Там ведь ключ пробьет,
Ключ пробьет, трава растет,
Трава растет, цветы цветут.
Полюбил Иосифа-свет трудовой народ,
Любил, хранил его от лихих врагов!
 
Ясна зорюшка занималася,
Друзья мудрые опять сходилися:
Первый-от был все Ленин-свет,
А второй-от - его верный Сталин-друг.
Скоро, скоро созвали они крепку партию,
Крепку партию большевистскую.
Приходили к ним солдаты ратные,
Говорили, что прогнали царя-изменщика,
Что разорил царь, разрушил родину.
Вместе сделали заседаньице,
Порешили так дела свои:
Пусть народ теперь правит сам собой!
Руководит им славный Ленин-вождь
Со своим другом мудрым Сталиным.
Узнавали о том змеи лютые,
Узнавали о том звери дикие,
Узнавали о том птицы хищные,
Еще та ли вся армия белая
С офицерами да со царскими,
Стали грабить они и жечь города,
Стали бить-обижать трудовой народ.
 
Не ясный сокол тут полетывал,
- Славный Сталин-свет поразъезживал
Со своими друзьями со храбрыми.
Со Красною Армией верною
Он рубил и бил силу белую,
Он рубил и бил не день, не два.
Те остались жить, кто успел сбежать.
Он очистил дороги прямоезжие,
Он очистил города и деревеньки,
Еще те ли границы русские.
Он поставил на них стражу верную,
Еще славных ребят-пограничников.
 
Тут свалились с земли цепи крепкие,
Светом вся земля осветилася.
Растаяли, отошли вековые льды
И свободным стал трудовой народ!
Тут взялись вожди за строительство,
За строительство за советское.
Да несчастье вдруг случилося –
Подкосила смерть вождя-Ленина.
При кончине своей он призвал к себе
Друга верного славна Сталина:
"Ты примай, примай все дела мои,
Ты веди народ к счастью светлому,
Ты учи его, помогай ему".
Сталин дал ему слово верное,
Как булат, оно было крепкое.
Он пошел путями Ленина
И стопами большевистскими.
 
Или вот еще «перевод с курдского» - «Я вижу Сталина». Тоже по-своему знаменательное стихотворение: 

Я хожу по Москве, 
Я смотрю на гранитные стены Кремля.
Вижу Сталина,
Он говорит,
И ответом ему
Поднимается наша земля,
Поднимаются соки земли
От корней до листвы,
И листвою шумят тополя.

Ты — самый душистый и яркий цветок базилик!
Ты — Энгельса, Маркса и Ленина лучший, большой ученик!
Встречает тебя, провожает тебя народа ликующий крик!
Народ понимает всем сердцем твой мудрый и ясный язык!
Ты в самые корни законов вселенной проник!

Сталин стоял у Кремля
Над могилою Ленина.
Глядя вперед,
Говорил он:
«Республика наша заветы твои
До великих побед пронесет.
Если ж грянет война,
С клятвой, данною Ленину,
Встанет великий, свободный
И непобедимый народ».

Ты — самый красивый и яркий цветок базилик!
Ты — Энгельса, Маркса и Ленина лучший, большой ученик!
Встречает тебя, провожает тебя народа ликующий крик!
Всем сердцем народ понимает твой мудрый язык!
Ты — сильный, ты — твердый, мы любим тебя! Ты велик!
 

Вот вам и постулаты новой веры. Вождь предстает чудотворцем и создателем, мифологическим персонажем, канонизированным уже при жизни. Причем не как отдельный персонаж, а как часть нового пантеона. Стилизацией под народное творчество достигался весьма любопытный эффект: с одной стороны, все эти «русские былины», узбекские, казахские и прочие сказания демонстрировали «всенародную любовь» к вождю, а с другой – создавали ощущение, что Сталин был всегда, прежде всех век. Само его существование как бы размазывалось по времени, вождь становился поистине бессмертен, равен былинным героям. Вот – былина о Владимире Красно Солнышко, вот – об Илье Муромце, а вот – об Иосифе Сталине… Отличный пропагандистский ход, - хотя и несколько наивный, но действенный.
Я понимаю,что звучит это несколько необычно, я бы даже сказал – слегка безумно. Но это – правда. Пусть даже напрямую такая задача не была сформулирована соотвевствующими органами, но она выполнялась. Строго определенным образом, принося совершенно определенные плоды. Вот – еще одно подтверждение правдивости моих слов: «народная» сказка «Что всего дороже», текст которой я просто не могу не привести в этом разделе:
«В нашей Карелии, у самого Онежского озера, был колхоз. Самолучшие колхозники в нем были: Федор-старик, Марья-колхозница да Алексей. Федор по рыбному делу ходил, Марья смотрительницей детей была, а Алексей был конюхом. Вот сошлись все колхозники в правлении и начали говорить, что есть на белом свете самое лучшее и дорогое. Люди они были небывалые и заговорили по-своему, по-деревенскому. Бабы говорят: — Наши коровы самолучшие: они нам молоко дают, всех нас питают. Мы молочка надоим, сливочки сольем, маслица собьем, в печь поставим, оттворожим, лепешек напечем, сметанкой зальем. Ловцы говорят: — Неверны слова ваши! Рыба дороже всего! Она нас кормит и поит. Мы мережи поставим, рыбы наловим, что лосося, что малька, что сига, что ряпушку, уху наварим, рыбничков напечем, стопочкой запьем. Ратаи-то говорят: — Неверные ваши речи! Мы рожь да жито посеем, а как выспеет — хлебушек соберем, в скирды накладем, скирды выволочим да дома вымолотим, солоду насолодим да пива наварим. Без хлебца никому не прожить! Рыбничков без муки не спечь, да и пива не сварить. Надумали тут колхознички разрешить спор: послать Федора, да Марьюшку, да Алексея по всей земле русской ходить и узнавать, что есть на белом свете самое лучшее и дорогое.
Сошлись Федор, Марьюшка да Алексей и не знают, куда им путь держать. Тут Марья и говорит, что бабушка ей перед смертью наказывала: «Коли ты чего знать не будешь, либо пути-дороги не знаешь, возьми-ка ты мой клубочек, за кончик ниточки держись, да на дорожку и брось. Куда клубочек покатится, туда тебе и путь лежит». Сказала это Марьюшка Федору да Алексею, взяли они за печкой клубочек, всё, как бабушка велела, сделали и пошли за клубочком. Идут они и дивуются. Где прежде реки бродом брели, ни проходу ни провозу не было, там построили мосты через речки на полверсты: сваи позабивали, доски настлали, да балясы на них сделали. Где при старой власти болота непролазные, ни проходу, ни проезду не было, — проложены дороженьки хорошие, мощеные. По этим дорожкам ходят машины разные, а у самого Онежского озера самолет стоит. Хошь — пешком иди, хошь — на машину садись поезжай, хошь — на самолет садись лети. Где были леса дремучие, непроходимые, там проложены дороженьки широкие, вся земелька углажена и фонари расставлены. Днем идешь — светло, и ночью идешь — светло. Безо всякой трудности идут Федор, Марья да Алексей за клубочком, и подкатился клубочек к самой каменной Москве. По матушке каменной Москве машин много бегает! Много в Москве светлоты, будто и ночи нет! Федор говорит: — Машины мне понравились. У старого тупы ноги ходить, дак хоть под старость на машине проехать. Марья-то говорит: — Не зря клубочек-то прикатился сюда. Москва — мудреная. В Москве-то и узнаем, что есть самое лучшее и самое дорогое. Алексей говорит: — Походим-ка мы по Москве и посмотрим: может, самое дорогое не у нас в колхозе есть, а в самой Москве. На том и согласились.
Идут по улицам, дивуются, как улицы изукрашены, любуются. Подкатился клубочек к дому, а на доме надписано: «Кому ехать — вниз пожалуйте». Вкатился в дом клубочек и остановился. Взяла Марья клубочек в карман, и вошли они в метро подземельное. В метро все-то день ясный, и ночи-то нет. Проехались они на метро, встали на лестницу — сами не идут, лестница за них идет. Вот лестница вынесла их на землю, поблагодарили они лестницу. Марья вынула клубочек, конец нитки взяла в руки, клубочек на землю бросила. Покатился клубочек и прикатился к большому саду. Во саду музыка играет, цветы цветут хорошие, птицы поют дивные. Говорят-то они в Москве, а слышны слова на Онежском озере, — все по радио слышно. Нынь в один час вся Расеюшка слушает! Во саду гуляют молодые и старые: тут и пляшут, тут и на качелях качаются, и на деревьях фонари разноцветные горят. Федор и говорит: — Вот, наверно, это и есть самое лучшее и самое дорогое, потому что все здесь веселые и довольные.
Только он это сказал, клубочек у Марьи из кармана выпрыгнул, успела только Марья конец нитки схватить, и покатился клубочек дале. Идут Федор, Алексей да Марья за клубочком, и клубочек остановился перед большим красным домом. Около самого дома народу многое-множество! Взяла Марья клубочек в карман, вошли они в дом. Смотрят: белая лестница цветами зарощена. Пошли они по лестнице, видят: в доме золотыми буквами написано и показано про жизнь хорошего человека, который ко всем нашим чудесам вел. И шли они до самой последней комнаты. Видят: в комнате флагов многое-множество, наклонены флаги середи комнаты, и от них красный свет, а середь комнаты — памятник. Марья тут и сказала: — Привел клубок нас к большому человеку! Не успела она слова молвить, выскочил клубочек из кармана, успела она только нитку схватить, и покатился клубочек все дале и дале. Идут они за клубочком и подходят к каменной стене. Прокатился клубочек в ворота и подкатился к белому дому. Взяла Марья клубочек в карман. Тут отворяют двери и встречает их сам товарищ Сталин. Провел их Сталин к себе в комнату и стал их обо всем расспрашивать, а они — обо всем рассказывать.
И стали они у Сталина мудрые вопросы спрашивать, и первый вопрос о том, как им жить лучше и богаче. Сказал им обо всем Сталин. Тут Марья и говорит:— Что же есть самое дорогое и самое хорошее? Это жизнь наша. Да никогда она не была бы такой, коли бы нам не сказали наши мудрые правители, как жить, а потому самое мудрое и самое дорогое — это слова товарища Сталина, которые он нам сказал. Распростились они с товарищем Сталиным, проводил он их до самой стены, и вышли они в Москву. Хотела было Марья взять клубочек, сунула руку в карман, а клубочка-то и нет. Стали они его искать. Искали, искали и к Сталину воротились, и у него искали, не обронили ли где, и по дороге смотрели, — так и не нашли. Ну, уж тут дорога была известная, сели они на машину и поехали.
Приехали они в колхоз. Их колхозники спрашивают: — Ну, что есть самое дорогое и самое лучшее у нас на земле? И тут они все сразу ответили: — Самое лучшее и самое дорогое у нас на земле есть слово товарища Сталина. И рассказали они тут всё, как, что с ними было и где они были. И все колхозники на том согласились».[4]
Думаю, что комментарии к этому тексту будут излишни, потому что, как говорилось в древности, «разумному – достаточно». И тут становится понятно, отчего так плакали и убивались по Сталину даже те, кому от его смерти было ни жарко, ни холодно. Они оплакивали не смерть отдельно взятого человека, а конец исторической эпохи. Не промежутка в два с полтиной десятка лет, когда он находился у руля, а всей истории, что была до момента его смерти. Потому что когда умирают боги, их адептам становится страшно.
 
 Интересно, что в Третьем Рейхе было примерно то же самое, с небольшой поправкой на особенности культуры. Там с момента прихода к власти национал-социалистической партии тоже шло строительство «церкви Адольфа Гитлера». Причем даже более откровенно, чем сакрализация Сталина в СССР. Потому что несмотря на фразы типа знаменитой гитлеровской – «античность была уже тем хороша, что не знала ни сифилиса, ни христианства», несмотря на специфическое отношение национал-социалистов к религии, Германия не знала ни «воинствующих безбожников», ни разрушения церквей. Напротив, христианские традиции использовались как базис для того, чтобы выстроить нечто новое. Вот, например, активно использовалась немецкая традиция начинать с общей молитвы учебный день в школах. Чем утреннее построение на молитву не повод для пропагандистской работы? И вот, по школам рассылается текст этой самой утренней молитвы. Вернее – несколько, на выбор. По форме – это молитвы, а по сути – краткое изложение лозунгов гитлеровской партии, утрамбованных в простейшую стихотворную форму и чуть-чуть припудренных сверху христианской тематикой. Обращаясь к Господу Богу, школьники организованно, хором просили его «за народ, за Вождя и за себя»: «Дай работу нам и хлеб», «Сохрани Гинденбурга и Гитлера, твердую опору нашего народа», «Храни милостиво Имперского Президента, неси нашего вождя в руках Твоих, помоги тем, кто правит Германией вести нас мужественно и мудро» и т. д.[5] Но это было в сентябре 1933-го, практически сразу после прихода Гитлера к власти. С течением же времени, с укреплением позиций вождя и его партии, тексты постепенно менялись. И вот уже школьники читают другую молитву:
 
 

«Фюрер, мой Фюрер, данный мне Богом,

Оберегай моей жизни дорогу!

Родину спасший от лютой нужды,

Хлеб мой насущный даруешь мне ты.

Не покидай, будь со мной много лет,

Фюрер, мой вождь, моя вера, мой свет!

Славься, мой Фюрер!» (Цит по: Кормилицын С. В. Гитлер-югенд: политизация германской молодежи. С. 61.)
 
На всякий случай, если кто-то не понял, это парафраз молитвы «Отче наш». Знакомо, не правда ли? Но этим дело, разумеется, не ограничивалось. Как у нас все школьные учебники, газеты, книги пестрели именем Сталина, так в Германии они в не меньшей степени пестрели именем Гитлера. Вот, например, очень показательный школьный диктант, составленный в 1934 году и предложенный учителям для использования при обучении родной речи: «Как Иисус освободил людей от грехов и ада, так Гитлер спас немецкий народ от гибели. Иисус и Гитлер подвергались преследованиям, но в то время как Иисус был распят, Гитлер возвысился до канцлера. В то время как ученики Иисуса оставили его в беде, отрекшись от него, за Гитлера пало 16 товарищей. Апостолы окончили труд своего господина, мы надеемся, что Гитлер сам доведет свой труд до конца. Иисус строил для небес, Гитлер – для Германской земли»[6].
Дальше – больше. В конце 1934-го профессор богословия Эрнст Бергман опубликовал 25 тезисов отношения национал-социализма к религии, среди которых самым интересным для нас будет следующий: «Христос был не евреем, а нордическим мучеником, отправленным на смерть евреями, <…> призванным спасти мир от еврейского влияния. Адольф Гитлер – новый мессия, посланный на землю, чтобы спасти мир от евреев»[7].
Нет, разумеется, разговоры о том, что националисты, де, собирались заменить кресты на церквях свастиками а библию – «Моей борьбой» выглядят, мягко говоря, фантастично. Точнее, может быть когда-нибудь, во благовремении и собирались, но явно не в ближайшее время. Но суть в том, что церковь Адольфа Гитлера постепенно создавалась. Знал ли об этом сам Гитлер? Думаю, что вряд ли. Хотя всеобщее поклонение было ему, безусловно, приятно. 

ВЕРСИЯ

Библия Гитлера
 
Адольф Гитлер отредактировал Библию, включив туда 12 нацистских заповедей, пишет британская «Mirror».
Новые заповеди призывали «почитать своего фюрера» и «блюсти кровь чистой, а честь — праведной». Один из ста тысяч экземпляров Библии Третьего рейха был недавно обнаружен в архивах одной из церквей Гамбурга.
Переписанный Ветхий Завет должен был воспеть нацистские идеи и распространить их, так сказать, в массы. При этом все еврейские слова, как то «Аллилуйя» и «Иегова», равно как и все элементы идеи сострадания из библейского текста были безжалостно изъяты.
Кроме того, были переписаны 10 заповедей и добавлены еще две новых. Заповеди «не убий» и «не укради» вообще были вычеркнуты за ненадобностью. Гитлер лично приказал своим теоретикам «чистой расы» переписать Библию, чтобы получить еще и религиозную власть над арийскими умами.
В 1941 году тысячи экземпляров состряпанной нацистами арийской библии были распространены по германским церквям. Считается, что впоследствии большинство этих кощунственных книг было уничтожено самими прихожанами. (www.antifascist.ru)
 
 
Единственное, чем, по-хорошему, отличался культ личности Гитлера от сталинского культа, так это отсутствием изваяний. Самые крупные скульптурные изображения вождя НСДАП – это маленькие настольные бюстики. Никаких бронзовых гигантов в покоренных городах. Зато портретов было гораздо больше, причем, подчас, довольно курьезных. Чего стоит, скажем, хрестоматийный «Гитлер-знаменосец», где до смерти боявшегося лошадей вождя изобразили верхом!? Причину отсутствия в Третьем Рейхе монументов, возвеличивающих вождя, видят в разных причинах. Можно вспомнить, например, что Гитлер весьма стеснялся своего тела, и сказать, что причина в этом. Но видится, что проблема в другом. Скорее – в общей направленности политики НСДАП. Национал-социалисты никогда не хотели подавлять свой народ. Напротив, вся их политика была направлена на возрождение германской нации, на то, чтобы вернуть немцам самоуважение, а Германии – достойное место в мире. И, сделав ставку на это, Гитлер не промахнулся: сыграв на чувствительных струнах немецкой души, оскорбленной поражением в Первой мировой и удрученной последующими тяжелыми годами, он приобрел преданность подданных, какая и не снилась подобным ему тиранам. Но многометровые скульптуры, зорко приглядывающие за гражданами с высоты голубиного полета с такой политикой, увы, не вязались.
В СССР же этот фокус, скорее всего, не прошел бы. Сталин прекрасно понимал, что у нас любая мягкость в обращении рассматривается как признак слабости, а потому правил, опираясь на силу и страх. И пресловутые истуканы были в этом контексте абсолютно приемлемы. К тому же, не будете же вы возмущаться, если вам поставят памятник?
Так до чего же мы договорились в итоге? До того, что культ личности Сталина, о котором так много говорилось после ХХ съезда и в годы перестройки – явление не уникальное, но, скорее, свойственное любому тоталитарному режиму. И даже не только тоталитарному. Потому что человек слаб, а лизоблюдов хватает везде. До того, что культ личности Гитлера, хоть и менее выраженный, чем сталинский, тоже имел место, пусть об этом и не пишут настолько часто и подробно. Наконец до того, что, вероятно, дело в первую очередь не в личностях самих вождей, принимающих как должное поклонение подданных, а в склонности подданных к тому, чтобы им поклоняться.
Чрезвычайно похоже, что речь идет о своеобразной компенсации страха перед властью, перед ее возможностями. И чем сильнее режим, тем ярче эта компенсация выражена. Потому что это – своеобразная реакция на угнетение личности. И о степени тоталитарности того или иного государства можно судить по количеству и размеру изображений его лидера, по частоте упоминания его в литературе и СМИ, по степени сакрализации его образа. СССР и Третий Рейх были крайними проявлениями тоталитарности – каждое на своем фланге политического спектра. Настолько крайними, что походили друг на друга как отражения в зеркале.
 
 


[1] В принципе, феномен культа Сталина и правда не был уникален. Скорее, речь идет о типичном проявлении тирании. Так, несколькими раньше мы говорили о Троцком. Если бы в партийной борьбе победил он – все было бы так же. Только вместо усов и трубки был бы маузер и пенсне. А вот еще любопытный факт проявления «культа»: в начале 30-х годов на Украине рекомендовалось у подножия новогодних елок выкладывать из ваты три буквы "П" - инициалы Павла Петровича Постышева, секретаря ЦК КП(б) Украины.
[2] См. рассказ «Ухряб».
[3] Алилуева С. Двадцать писем к другу. М., 1990. Цит. по: lib.kgti.org
[4] Там же. С. 118-122.
[5] Galinski D., Lachauer U., 1982. S. 157–158. (Hrsg.) Alltag im Nationalsozialismus 1933 bis 1939. Braunschweig
[6] Цит по: Кормилицын С. В. Гитлер-югенд: политизация германской молодежи. С. 60.
[7] Цит. по: Энциклопедия Третьего Рейха. М., 1996. С. 405.
Tags: #моикнижки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments