April 23rd, 2019

Ну очень секретное место )) Ресторан Bestie на Васильевском

Вот забавно. С одной стороны, место, о котором пойдет речь ниже, запрятано в такой уголок Васильевского острова, что без машины туда и добраться-то непросто. С другой, - там очень неплохая и при этом демократичная в плане ценника винная карта. Вот и думай, как быть. ;-) Впрочем, можно ведь и такси взять. Потому что местный суп из бычьих хвостов... Ну, в общем, ради него стоит приехать на Ваську. И ради местного же хлеба. Ну, об этом всем - чуть ниже.
Газетная версия лежит, как ей и положено, ВОТ ТУТ ВОТ, а мы с вами давайте знакомиться с новым заведением. ;-)

Ишь ты, бестия!

Если на свежевыпеченную пшеничную лепешку щедро насыпать сыра и зелени и добавить пастрами из мраморной говядины и пряного соуса, - блюдо получится нисколько не хуже, чем пицца. А если в бокал при этом плеснуть красного сицилийского сухого вина и устроиться поудобнее на кресле у окна, ловя лучи апрельского солнышка, - то и вовсе почувствуешь, что ты, как в песне Эдмунда Шклярского, - почти итальянец. А главное, что при этом всем ты будешь чувствовать законную гордость, потому что, несмотря на все сложности, ты нашел это место, добрался до него!



Ресторан Bestie, открывшийся на Васильевском острове перед самым новым годом, действительно спрятан от посторонних глаз настолько тщательно, что впору включать его в список «секретных мест Петербурга». Официально он числится на набережной Макарова, 60, но добраться до него можно только с проспекта Кима, если вовремя свернуть в «карман» перед самым заездом на мост. Впрочем, того, кто сумеет отыскать дорогу, ожидает награда – очень достойное меню и винная карта, одновременно демократичная и разнообразная.

Начинаем с той самой лепешки с начинкой. Здесь она называется Pizza bread и вариантов ее – множество: со свежими помидорами и базиликом (350), со шпинатом и сыром (360), с жареными грибами и санкционным пармезаном (490), с бурратой и томатным соусом (550) и так далее. Самый вкусный вариант – с лососем гравлакс и мягким сыром (630). Лепешка мягкая и теплая, начинка свежая, запах просто фантастический. Еще бокал сухого красного вина, - и прощай диета и мечты о стройной фигуре к пляжному сезону, держите меня семеро, трое не удержат!



Нет, есть, конечно варианты, чем перекусить диетично и в духе ЗОЖ. Вот, например, печеная свекла с зеленым соусом из фундука (250), или морковь с кленовым сиропом и горчичным соусом (350). Просто, изящно, довольно неожиданно. Длинные брусочки моркови не сварены и не запечены, а только слегка «прихвачены», так что остаются в состоянии альденте. Вроде бы и горячие, но и похрустеть есть чем. Ну, а соус – сладковатый, но при этом в меру острый, превращает знакомый корнеплод в настоящее кулинарное открытие. Сейчас многие рестораны возвращаются к корням, - в прямом и переносном смысле, - но такой морковки больше не готовят нигде.



Очень неплох и тартар из лосося с черным рисом. Черным – потому, что с добавлением чернил каракатицы. Необычный тартар, по ощущениям – почти десертный: кусочки свежайшего лосося смешаны с пряно-сладким соусом. Если взять к нему бокал белого сухого вина, - сочетание будет просто волшебным. Вот только заканчивается он на удивление быстро. Впрочем, как все хорошее.

Из раздела супов без всякого сомнения стоит выбрать наваристый и ароматный бульон из бычьих хвостов (370). А вот с горячим придется помучаться, выбирая. Потому что орзо с рагу из кролика (490) – это хорошо. Но есть ведь еще и зубатка, приготовленная в кокосовом молоке (420). И даже ягнячьи язычки с тушеной капустой (690), а это – уже просто мечта чревоугодника. В общем, будем скромны, - остановимся на цыпленке, запеченном в лимонной цедре (690). Это – вариант беспроигрышный.

Надо сказать, что раздел горячего в Bestie – просто царский. Если список салатов тут, скорее, на любителя, то перечень основных блюд попадает в цель каждым своим пунктом. В нем есть все, и решительно на любой вкус. Пожалуй, единственное, что вызывает легкое недоумение, - это посуда. Одни блюда приносят на фарфоре, другие – на концептуальных модернистских стальных тарелках. При этом логика подачи прослеживается с трудом. Но то, что на этих тарелках находится, - просто прекрасно.

А что же десерты? Тут тоже выбрать непросто. С одной стороны, в меню есть «Наполеон» (370), а под кофе ничего лучше придумать просто невозможно. Но, с другой, вероятно, стоит прислушаться к совету официанта и попробовать сливочную панна котту с малиновым соусом (420). Говорят, она тут необычна как по вкусу, так и по подаче. Но это придется выяснить, наверное, уже в следующий раз.

Самый первый ледокол

Сложно себе представить, но когда-то, в не такие уж и давние времена, остров Котлин с расположенным на нем Кронштадтом оказывался на несколько недель, а то и на месяц отрезан от всего остального мира. Просто потому, что добраться до него было невозможно. Совсем. И только в 1864 году было изобретено средство, чтобы связь острова с материком не прерывалась.

Зимой добраться до Кронштадта было просто: прыгай в сани, да нахлестывай лошадей, - в полчаса домчишь от Ораниенбаума, только снежная пыль столбом из-под копыт! Летом – и вовсе никаких проблем, - хоть под парусом, хоть на веслах. А вот поздней осенью, когда лед уже встал, но еще не окреп, или по весне, когда он уже подтаял, но еще не сошел, - не доедешь никак. На санях – опасно, а на корабле или лодке – невозможно. Патовая ситуация, ни туда, ни сюда. Решить проблему взялся в 1864 году судовладелец Бритнев. Жил он в Кронштадте, и ситуация, когда по целым неделям в город не доставлялись ни продукты, ни почта, была ему досадна и неприятна. Как минимум, потому что откровенно портила жизнь, а как максимум, потому что мешала его деловой активности.

(с)???

Чаще всего, упоминая его имя, Михаила Бритнева именуют купцом, и на этом останавливаются, потому что образ главного героя истории складывается однозначный и почти хрестоматийный, - по Островскому. Но в том-то и дело, что кронштадтский купец не был похож на Паратова. Не торговцем он был, а инженером. А членство в купеческой гильдии просто давало ему право вести дела. В те поры все деловые люди числились купцами, кто дворянином не был, - и банкиры, и промышленники и застройщики. Основным бизнесом Михаила Осиповича были судостроение и судоремонт, спасательные работы и судоподъем. Предоставляла его компания также услуги водолазной команды, бралась за погрузку и разгрузку судов при помощи плавучих паровых кранов, выполняла заказы на строительные работы – обустройство портов, возведение причальных стенок и так далее. В общем, если какое-нибудь судно садилось на мель, или, паче чаяния, тонуло, - обращались к Бритневу, которому в этой части Финского залива принадлежала единственная техника, способная помочь в беде.

Не удивительно, что именно на заводе Бритнева был создан первый в истории корабль, способный пробиться через ледяной покров с острова к материку – пароход «Пайлот». Особенность судна нового типа заключалась в том, что оно, за счет скошенной под 20 градусов носовой части, выползало на лед и продавливало его своим весом. 22 апреля 1864 года «Пайлот» совершил свой первый рейс от Кронштадта к Ораниенбауму, и с этого момента сообщение с материком стало беспрепятственным и регулярным. С этого рейса принято отсчитывать начало ледокольного флота не только в России, но и по всему миру.



Впрочем, бритневское судно ледоколом никто не считал. Называли его буксиром-ледорезом. А название «ледокол» придумал начальник Морской строительной части Кронштадтского порта Николай Леонтьевич Эйлер для описания собственного судна – «минно-гиревого ледокола», - специально переоборудованной канонерской лодки «Опыт». Это было могучее дерзание технической мысли: канонерка была снабжена паровыми кранами, ронявшими на лед многотонные гири, а в подводной части находилось устройство для постановки мин. Гири должны были колоть лед, а мины – взрывать ледяное поле там, где оно не раскалывалось. В ноябре 1866 года между «Пайлотом» и «Опытом» устроили соревнование. Оказалось, что «буксир-ледорез» намного эффективнее. «Опыт» гирями эффектно проделывал во льду аккуратные круглые лунки, так что основная работа досталась минам. А это было и медленно, и дорого, и не безопасно. Так что об изобретении Эйлера вскоре предпочли забыть, а название «ледокол» досталось «Пайлоту» в качестве трофея, - как-то привязалось само собой.



Еще через пять лет, в 1871-м, в Европе приключилась необыкновенно морозная зима, такая, что вход в гамбургский порт замерз, парализовав всю торговую деятельность старинного купеческого города. Делегация немецких инженеров прибыла в Кронштадт, посмотрела на то, как бритневское изобретение лихо ломает лед, и купила у Михаила Осиповича чертежи, заплатив за них не щедрые 300 рублей. Вскоре акваторию гамбургского порта уже обслуживал пароход «Айсфукс» - «Ледяной лис», боровшийся со льдами не хуже «Пайлота». А потом ледоколы стали строить все.