November 3rd, 2019

Мои редакции - 2

Ну, как и обещал, продолжение баек про мои редакции. Газета... Ну, пусть будет "Новости", раз уж обещал все что можно шифровать. Областная, ага. )

В общем, началось все с того, что мы с прекрасной девушкой Жанной, которая мне верстала "Вестник" кафедральный, отмечали факт выхода очередного сборника, и тут меня пробило на пожалиться на жЫзнь, де, все скучно, вот хоть в журы уходи. А Жанна - возьми, да и скажи, де, в чем же дело? Ну и уходи. Хочешь, я тебя завтра с редактором познакомлю?
Ха! - как говорится. Где ж наша не пропадала? Познакомь, - говорю. Ну, и на следующий день привела она меня в редакцию газеты "Новости" на улице Тысячной в двух шагах от Гусиной ямки.

Редактором, - а, точнее, начальником экономического отдела газеты, одного из ведущих отделов, снабжавших издание материалами, значительно отличавшимися от того, что составляло остальную его часть, - был добрый мой теперь друг Георгий Георгиевич, которого большинство отдела называло просто Георгич, а то и вовсе Жора. Посмотрел он на меня с сумлением, - а там было на что с сумлением глядеть, ибо выглядел я на ту пору как персонаж Кустурицы образцовый, - и спросил, де, нахрен ему такое чудо. На что Жанна отпарировала, что он, типа, давно хотел в отдел мальчика, так как отдел чего-то совсем женский сложился, и согласное "хммммм...." было ей ответом. В общем, мне разрешили на пробу остаться. )))) Да, выглядел я на ту пору примерно вот так, - так что слово "мальчик" звучало несколько саркастично. ;-))


Эх, красавчик был, однако! ;-)))

В общем, с этого момента моя журналистика и началась. Георгич был начальником не строгим, ему важнее было, чтобы материалы реально интересными были, так что можно было и неделю тему копать. Но результат принимался жестко, так что, бывало, приходилось по три, а то и по четыре раза материал переписывать. В общем, школа в отношении текстонаписательства была правильная. Пиши много, пиши хорошо, пиши интересно, соблюдай формат издания, - тебе воздастся, а не нравится так писать, - иди в жопу. Ничего лучшего еще не придумано.

Основной доход мне тогда приносила работа в двух школах и двух вузах, так что журналистика выступала в роли своего рода "вентилюшки", выхлопа, позволявшего не взорваться от интеллектуального и эмоционального напряга, благо я еще и диссер писал параллельно в ту пору. Как следствие, от того, выйдет мой текст на этой неделе в пятницу, или на следующей в среду, мое благосостояние - весьма, к слову сказать, скромное, - на ту пору не зависело, и я мог учиться в свое удовольствие. Никогда не забуду, как две барышни наши отдельские задали мне вопрос, - де, черта ли я вообще забыл в журналистике, если не стремлюсь таки заработать с этой работы? А я реально учился. Читал чужие материалы, ездил на события, с которых не было выхлопа в виде текста, зато была информация на будущее, и так далее.

Пожалуй, единственное, что мне отравляло жизнь в редакции, были взаимоотношения с бабками вахтершами на входе. Было их две, и обе они в Георгича были влюблены как кошки в валерьянку, несмотря на свой глубоко запенсионный возраст. А отдел Георгича состоял на ту пору из трех барышен - Таси, Ляси и Таты, молодых журналисток, писавших, надо признать офигительно настолько, что я только через пару лет их нагнал, двух внештатниц - Жанны и Хани, и Татьяны - дамы намного более опытной, слегка меня постарше, которая могла похвастать солидной творческой биографией, как по Питеру, так и по северам разным. Из мужчин, помимо господина па-а-чтеннейшего начальника и вашего покорного слуги был корреспондент отдела криминальной хроники с фамилией как у предреволюционного генерал-полицмейстера и жуликоватый еврейчик фотограф, постоянно искавший "шо бы стырить со стола". В общем, бабки вахтерши каким-то магическим образом пришли к убеждению, что я, красавчик такой, появился в отделе исключительно чтобы соблазнить барышень, каковых они уверенно числили гаремом Георгича, и наставить Георгичу рога. Мысль о том, что я прихожу в редакцию работать, их не посещала, и не начала посещать даже когда я обзавелся пропуском и редакционным удостоверением. :-)) Так что каждый проход в редакцию был этаким маршем позора через коридор со шпицрутенами. Всякий раз, поднимаясь по лестнице, чувствовал себя облитым дерьмом, как горе-любовник, застрявший в форточке на первом этаже рядом со скамейкой местных бабулек. ;-)))))

Надо сказать, что работа в моей первой редакции была действительно интересной и радовала настолько, что весной 2000 года я уволился из двух школ и одного вуза и таки сделал ставку на журналистику. И тут уже тексты нужно было писать массово, стараясь не только в струю попасть, но и в срок уложиться. Впрочем, поскольку Георгич гнул редакционную линию в духе "ни номера без детектива" и постоянно ухитрялся подкидывать действительно интересных задач, - то я практически ни разу об этом не пожалел, хотя в деньгах ни разу не выиграл. Но жить было можно. Тем паче, что разнообразная нативочка от Волховского алюминиевого завода, Синявинской птицефабрики и прочих прекрасных областных предприятий спасала, конечно, принося дополнительную копеечку. В результате, каждый номер получался, как минимум, ровненьким и информативным. А Георгич венчал это дело сверху довольно жесткой бизнес-аналитикой, на каковую был мастер. В целом же в начале 2000-х газета, в которой экономический отдел Георгича перекрывал в среднем 75% материалов, была на ту пору вполне себе таким жизненным аналогом "Делового Петербурга" середины все тех же 2000-х в масштабе Ленобласти. Сильно покруче и посерьезнее нынешней ОГЛОбли. ;-)))

Остальная редакция меня как-то касалась очень слабо, да и сам я, - должен признаться, - был на ту пору тот еще социопат, так что из остальных отделов знаю я с тех пор буквально несколько человек, максимально симпатичных и внушавших уважение, как, скажем, замглавного Акоп Тигранян, или Маня Шмелина - очаровательные совершенно люди, о которых я ничего кроме добра вспомнить не могу. А больше я по именам и не вспомню никого из коллег за пределами нашей комнаты редакционной. Как-то так сложилось, что я с ними тупо не коммуницировал. Незачем было. Меня, впрочем, добрые люди, работавшие в других отделах газеты почему-то по сию пору помнят. Убей меня, Господи, не знаю почему.

Ну, а наш отдел, конечно, был прекрасный. Тася - тоненькая как тростинка, сходу строчившая тексты на экономическую тематику, которым нынешний "Коммерс" мог  бы позавидовать, Ляся, выдавашая на гора какое-то невроятное количество знаков, включая пробелы (до сих пор не умею таки объемы осмысленного текста на разные тематики за такой срок писать), Тата, ухитрявшаяся, как мне тогда казалось, из ниоткуда добывать информацию, Татьяна, подарившая мне адовое словосочетание для описания куриного яйца - "желтково-белковый концентрат" - и ухитрявшаяся сочинять об одном и том же предприятии целые саги из трех десятков статей, ну, и Жанна с Ханей, постоянно влипавшие в какие-нибудь забавные и опасные передряги типа ночевки в Башне Отшельника в Крыму или путешествия автостопом на Колыму. :-)))) А поверх того царил господин па-а-а-ачтеннейший начальник, наш сэр Джуфин Халли,всей этой бандой как-то руливший, подкидывая периодически заказы на "джинсу" в качестве трудового поощрения, или просто такие темы, с которых можно было что-то поиметь. :-) Мне тогда эта система была незнакома, так что я был в полном недоумении, как это Жанна, скажем, ухитрилась из общения с солидным лесопромышленником выгадать баньку себе на дачу, - сруб в смысле. ;-)) А, между тем, возможности были. Но как-то никто на них не акцентировался особо, все это считалось вторичным, не важным. Важнее все равно была газета и статьи в нее.

В общем, классная была команда. Настолько классная, что я в дальнейшем несколько коллективов своих пытался строить по ее образу и подобию. Ни разу не получилось так, чтобы в полной мере, ага. Хорошее было время. До сих пор с ностальгией вспоминаю, как мы, скажем, на залив выбирались. Просто так, коньяку попить, потому что взбаламутилось это сделать. Рррррроммммааааантика! :-)) Ну, и вообще, очень было тепло и уютно в отделе. Без лишних сексуальных подтекстов и алкогольных проблем, как это зачастую в редакциях бывает, без подсиживаний и интриг. Хорошо, короче.


На заливе. Да, тут я уже без бороды. Она у меня долго не держалась ))

Главный редактор газеты - товарищ э... Донжонов - был персоной для меня загадочной. Что он там и с кем мутил всегда оставалось непонятным не только для меня, но и для всего редакционного коллектива. И постоянно у него получалась вместо выгоды хуцпа какая-то. В частности, до сих пор не понимаю, что должно было быть в голове у человека, чтобы, имея в аренде три этажа здания, сдать в субаренду дружественной нефтяной компании не первый и не третий, а второй, разбив помещения редакции надвое. При этом пальцев было растопыренных столько, что не во всякую дверь с такой растопыркой поместишься. ;-) Ну... Странный дядька был. Я лично никогда его трезвым не видел.

В общем, не знаю, что они там с Георгичем не поделили. Думаю, дело было в чисто материальном вопросе и бабках за рекламу и нативочку. Но в один не прекрасный момент шеф наш заявил, что театр закрывается, нас всех тошнит лавочка закрывается, потому что он увольняется из газеты. Должен признать, что все мы были на ту пору так разбалованы этой вот полуротондовской, если вы понимаете о чем я, атмосферой редакционной, что сама мысль о пришествии нового начальника отдела казалась нам фантастичной и неприемлемой, так что мы бодренько собрали вещички и заявили, что мы уходим следом. Должен признать, что такой корпоративной солидарности я не видел за всю свою журналистскую карьеру более ни разу. Можно Георгичу разное чего-то там в вину ставить, наверное, но верность коллектива он себе обеспечил суперическую. Нет, правда. У меня за всю историю было несколько моментов, когда я вставал с редакторского стула и говорил, что я ухожу, но ни разу за мной весь коллектив редакции не сваливал. Напротив, все радовались, что стул освобождается. :-))) Так что ситуация в "Новостях" была по моему личному внутреннему чудесометру реальным таким первостатейным чудом.

Как бы то ни было, а осенью 2001-го мы всей толпой из "Новостей" свалили. Донжонов вызывал меня к себе, уговаривал сесть на место Георгича. Судя по всему, тот его своим уходом реально здорово вломил, а понты Донжонову, как человеку из тупых 1990-х свойственные, договориться с ним мешали. Типа не пацанское дело заднюю давать, ага. Иначе ничем не могу объяснить, кой черт он меня, - без году неделя жура - на начотделовское место сажать собрался. Но у меня на ту пору были обостренные понятия о чести и верности, так что я вежливо послал его в жопу. И мы все свалили, дружно собрав небогатые манатки и солидный архив Георгича, - визитки, статьи,записные книжки, - который, впрочем, был в ближайшее последующее время где-то продолбан. Ну, а дальше была совсем другая история, про которую я расскажу как-нибудь вдругорядь.

PS. Ребята, я знаю, что вот прямо сейчас, когда я пишу эту зарисовочку, вы сидите и выпиваете вместе за городом. В мыслях я с вами. Бахните за меня, ладно? )) Я очень благодарен вам всем. )

PPS. Как и во всех опусах этой серии все, что только можно призываю считать художественным вымыслом, совпадения имен, брендов и топонимов - случайными, а паче случая кто "в голубом козле узнает себя" и обидится, - тот пойди во двор и убейся головой об поребрик, ибо оная дана тебе, чтобы в нее кушать, а не чтобы себе всякую фигню выдумывать и поводы для обид искать.

Жилой комплекс купцов Тарасовых

Во второй половине XIX века быть домовладельцем и сдавать квартиры в наем было делом чрезвычайно прибыльным. Настолько, что деловые люди – хозяева заводов, газет, пароходов, - как только у них появлялись свободные средства, чуть ли не бегом бросались строить очередной дом, диверсифицируя таким образом свои источники прибыли. Братья Сергей и Николай Тарасовы подошли к делу намного более капитально, создав целый, как сейчас сказали бы, жилой комплекс, вошедший в историю Петербурга как Тарасовский городок.



Надо сказать, что, в отличие от большинства петербургских купцов, прибывавших в столицу Российской Империи в поисках счастья и достатка из дальних краев, Тарасовы были местными из местных. Основателем семьи был костромской государственный крестьянин Иван Тарасов – плотник, привезенный на берега Невы по приказу Петра I среди прочих умельцев, срочно рекрутированных для строительства флота. «Переведенец», - как это тогда называлось. Мужик он был, судя по всему, ушлый, потому что в краткое время выбился среди мастеров в старшины, а дальше - начал организовывать поставки стройматериалов, занялся торговлей, обжился в столице, выписал из деревни жену Аграфену с дочерью. В общем, с него все и началось.

Потомки Иваны были тоже люди непростые. Правнук Ивана Семен Тарасов числился «столярных, паркетных и позолотных дел мастером двора Ея Императорского Высочества Великой княгини Елены Павловны». Его брат Федор был мастером по устройству иллюминаций и фейерверков, и за эту работу на коронации Николая I был награжден серебряной медалью на Анненской ленте. Еще один правнук – Степан – известен тем, что именно ему поручили изготовление паркетов в Михайловском дворце. Короче говоря, след в истории оставили. Ну, а Николай Тарасов стал купцом и домовладельцем.

Собственно, огромный участок земли между набережной Фонтанки и 1-й ротой Измайловского полка – улицей, которая сегодня называется 1-й Красноармейской, - прикупил именно он. А вот развивать его и превращать в источник дохода взялись его дети – Сергей и Николай. Именно они и превратили его в Тарасовский городок. Первоначально же там размещалось фамильное предприятие – «Паркетное заведение Н.Тарасова», изготавливавшее узорные полы из ценных пород дерева под заказ. Впрочем, братья довольно быстро поняли, что содержать доходные дома намного выгоднее, чем заниматься ремеслом, так что заводик закрыли, а вместо него приступили к возведению жилого квартала. На 1-й роте появились два огромных дома, занявших по нечетной стороне все участки от 3 до 9-го, за ними, в глубине, выросли многочисленные флигеля и хозяйственные постройки, включая прачечную и баню, а на набережной Фонтанки 114 и 116 были построены два особняка, в которых поселились сами братья.

Всего в жилом комплексе Тарасовского городка насчитывалось 200 квартир разного достоинства – от роскошных многокомнатных барских апартаментов до жилья а'la Родион Раскольников. Водопровода в городке не было, отопление было печное, так что для обслуживания всего этого громадного квартала были наняты 32 дворника татарина, в обязанности которых помимо уборки территории входила доставка воды и дров. Они же выполняли функции внутренней полиции, приглядывая за порядком. Впрочем, безобразия в жилом комплексе братьев случались редко: чтобы поселиться там, необходимо было представить домовладельцам рекомендацию с прошлого места жительства. Помимо жилья в Тарасовском городке были булочная, аптека, табачная и молочная лавки, а первые этажи по 1-й роте занимали четырехклассные женское и мужское народные училища.

Владея таким прибыльным активом, - а кроме него у братьев были еще дома на Обводном, на Аптекарском острове и на Нарвской заставе, - Тарасовы могли себе позволить заниматься благотворительностью. Оба состояли в Императорском человеколюбивом обществе, содержали Анастасиевскую богадельню на Охте, были попечителями приютов и детских больниц. Оба при этом принимали активнейшее участие в городском управлении. Старший – Николай – инженер по образованию, занимался развитием железных дорог и выслужил потомственное дворянство. Младший же – Сергей – был заместителем городского головы Санкт-Петербурга. В своих особняках на Фонтанке они благополучно прожили до 1917 года, а потом следы их теряются. Но, как говорят, старые порядки в Тарасовском городке продержались еще долго.