November 6th, 2019

Дом владельца «Скорохода»

С улицы особнячок на Рижском проспекте, 27 выглядит очень скромно. Чуть попретенциознее – если смотреть из примыкающего сада, куда выходит парадный фасад с крыльцом и украшенным лепниной эркером. А вот владельцы его были люди непростые – семейство Кирштенов, разбогатевшее на производстве обуви. Торговую марку, доставшуюся нам от них в наследство, знает, наверное, каждый, родившийся в СССР – «Скороход».



Началась история петербургской ветки этой семьи в 1829 году, когда ее основатель – немецкий обувщик Генрих Кирштен – приехал в столицу Российской Империи, чтобы предложить ее жителям необыкновенно актуальный для нашего климата товар – непромокаемую обувь. Свою небольшую фабрику и магазин при ней он расположил в самом центре города, в двух шагах от Дворцовой. И бизнес пошел, да еще как успешно! Впрочем, это и не удивительно.

Сын Кирштена старшего – тоже Генрих – отцовское дело расширил, открыв второе производство и начав выпускать супер-модный товар – ботильоны и туфельки из прюнели - прочной, плотной, эластичной ткани, в состав которой входило шелковое волокно. Сперва – черные, потому что другого цвета у этого материала просто не существовало, а потом, когда прюнель научились окрашивать в разные цвета, - разноцветные. При этом модно было, чтобы обувь была в тон с подкладкой платья. Обе мастерские к тому времени располагались на Петроградской стороне, зато лавок, торговавших их продукцией, было шесть – от Невского проспекта до Московской заставы.

Дело развивалось, прибыль росла и Генрих Кирштен младший решил жениться, взяв в жены барышню из немецкой диаспоры – Эмилию Генриэтту Хильбиг. Брак оказался удачным, и в скором времени семья пополнилась четырьмя сыновьями – Артуром, Эдуардом, Персивалем и Бруно. Судя по именам потомков, Генрих был человеком весьма романтичным.

Большое семейство требовало соответствующих жилищных условий, и в 1879 году на Рижском проспекте, 27 появился двухэтажный особняк с эркером и крыльцом-верандой выходящим в ухоженный сад с извилистыми дорожками. В глубине участка, за домом, располагались «службы» - конюшня, каретный сарай, ледник и так далее. Ну, а сам дом внешне был по столичным меркам довольно скромным, зато уютным внутри – с просторной столовой, гостиной, небольшим бальным залом и почти не уступающим ему по размеру хозяйским кабинетом и даже учебным классом для детей. Настоящий бюргерский особняк, который дети, подрастая, покидали очень неохотно, рассматривая его как родовое гнездо.

Между тем, бизнес Кирштенов продолжал развиваться. Производство непромокаемой обуви постепенно слилось с «Товариществом российско-американской мануфактуры «Треугольник», - тем самым «Треугольником», который на ту пору еще не был «Красным». А Генрих вместе со старшим сыном Артуром открыл новую фабрику на Заставской, 15 и начал выпускать кожаную обувь премиум-класса. Все для нее, от колодок и кожи до фурнитуры, завозилось из Германии, мастера были исключительно немцами и даже рабочая документация велась на немецком языке, а секреты производства охранялись почище государственной тайны. Будучи, как уже говорилось, человеком романтичным, Генрих Кирштен, выросший на сказках Гауфа, назвал свою фирму в честь Маленького Мука – «Скороход». А, поскольку он был все-таки немцем, то конкретизировал название: «Товарищество Санкт-Петербургского механического производства обуви».

«Скороход» оказался, наверное, самым успешным его начинанием. 2 700 000 пар обуви в год – это и по нынешним меркам немало, а уж на 1915 год – и вовсе солидный объем. Это уже было серьезное конвейерное производство, а не кустарная мастерская. Фирма за считанные годы разрослась на всю Россию: ее торговые представительства работали во всех крупных городах страны от Варшавы до Владивостока, продукция демонстрировалась на Парижской выставке, а вывеску украшал государственный герб – знак поставщика Императорского двора. Чтобы управлять этим обувным гигантом, выпускавшим пятую часть всей изготовленной промышленным образом обуви в России, нужно было участие всей семьи, так что Кирштены руководили предприятием впятером – отец и сыновья, а после того, как в 1912-м Генрих Генрихович покинул этот мир, - вчетвером.

После революции 1917-го следы братьев Кирштен теряются. Хотелось бы думать, что они вовремя покинули Россию. Но тут есть некоторые сомнения: несмотря на романтичные европейские имена все четверо считали себя русскими настолько, что не уехали из страны даже в 1914-м, когда здесь начались гонения на немцев. Патриотами оказались, в большей степени, чем многие русские. Так что могли и остаться.