February 17th, 2020

Доходный дом застройщика из Вырицы

Доходный дом Антипа Ефремова – пожалуй, самое заметное здание в этой части Лиговского проспекта. Если смотреть со стороны железнодорожного моста, он выглядит как укрепленный форт с дозорной башней. В общем-то для его владельца он и был чем-то подобным, - цитаделью благополучия, вершиной коммерческого успеха.




Антип Харитонович Ефремов родился в Нижегородской губернии в большой, но не слишком зажиточной крестьянской семье. О детстве его не известно решительно ничего, так что историю стоит начать с 1882-го года, когда в возрасте 21 года его призвали в армию, зачислив в лейб-гвардии Семеновский полк. Ну, тут все понятно: мужик он был рослый, крепкий, да вдобавок старовер, - а значит, непьющий и не курящий, - идеальный гвардеец. Службу Антип нес исправно и у начальства был на хорошем счету. За семь лет он сделал карьеру от необученного рядового до унтер-офицера, а в отставку и вовсе вышел прапорщиком, или, если в гражданских чинах, – коллежским регистратором.

С одной стороны, для крестьянского сына это был невероятный шаг вперед, а с другой, жалование коллежскому регистратору полагалось совсем небольшое. По счастью, за годы службы Антип Харитонович ухитрился кое-какую сумму скопить. Достаточную для того, чтобы прикупить изрядный кусок леса близ Вырицы и подрядить местных крестьян этот самый лес рубить и распускать на доски. Денег это предприятие приносило немного, но жить было можно. А вот то, что произошло потом, иначе как везением назвать сложно.

Сперва через Вырицу провели линию Московско-Виндаво-Рыбинской частной железной дороги. Потом местный землевладелец, вдохновленный так кстати возникшей транспортной доступностью этих мест, заложил неподалеку от Вырицы дачный поселок и провел к нему собственную железнодорожную ветку. Ну, а дальше поселок начал строиться, и на продукцию ефремовской артели возник бешеный спрос. В кратчайший срок Евремов выстроил полнопрофильный лесопильный завод, связал его железнодорожными путями с дачным поселком и стал предлагать новоявленным дачникам не только стройматериалы, но и услуги застройщика. А еще немного спустя, и сам стал продавать дачные участки под застройку – там, где его работники уже свели строевой лес. Несколько сотен проданных наделов, даже учитывая беспроцентную рассрочку для покупателей, принесли невероятную прибыль. В общем, богатство пришло нежданно-негаданно.

Нужно отметить, что Антип Ефремов отлично понимал, что успех пришел к нему не в силу его особых деловых качеств, а благодаря стечению обстоятельств. Поэтому, как это водилось в среде российского купечества, он старался как-то воздать миру за все хорошее, что с ним произошло: выстроил в Вырице две церкви и школу для крестьянских детей, занимался на общественных началах электрификацией и водоснабжением поселка, жертвовал деньги на местную больницу. Большего мецената, чем он, эти края не видывали за всю историю. Примерно в это время, стремясь выглядеть посолиднее, Ефремов выправил себе новые документы, сменив простонародное имя на более благородно звучащее и стал зваться Антоном.

Превратившись из отставника и мелкого чиновника в зажиточного мещанина, а потом – и купца, Антип Харитонович женился на тосненской крестьянке Варваре Ананьевой, и та родила ему дочь Марию и двух сыновей – Ивана и Василия. Дом для семьи – двухэтажный, с затейливыми башенками и огромными окнами, деревянный на солидном каменном подклете – он, разумеется, тоже построил там же, на собственной земле. А доходный дом на Лиговском проспекте, 275 стал вершиной его деятельности как застройщика.

Это был проект, во-первых, выполненный, потому что были лишние деньги, а во-вторых, служивший своего рода «несгораемым активом» на случай, если мода на дачную жизнь пройдет и вырицкий бизнес перестанет быть таким прибыльным.

Шестиэтажное каменное здание в стиле модерн было предназначено для публики средней руки – «чистой», но не имевшей достаточно средств, чтобы селиться в центре. Его жильцами были заводские инженеры, квалифицированные рабочие, ремесленники, чиновники, - те, кто способен был годами своевременно оплачивать достойное, хотя и скромное жилье, обеспечивая равномерный приток средств в кассу домовладельца.

Планы застройщика-мецената на светлое будущее нарушили события 1917 года. Прахом пошло решительно все: развалился бизнес в Вырице, распалась семья, дом на Лиговском превратился в общежитие пролетариата. Но навыки выживания, полученные за жизнь, Ефремова не подвели: каким-то почти мистическим образом он ухитрился избежать репрессий со стороны новой власти, моментально «переобулся» и стал в том же самом доме управдомом, обеспечивавшим всю необходимую хозяйственную деятельность. В этом качестве он благополучно прожил до 1929 года, оставаясь полезным членом нового общества.

Супруга его после развода вышла замуж за красного командира и затерялась в вихрях Гражданской войны, младший сын погиб в блокаду, в 1942-м, о судьбе дочери и вовсе ничего не известно, но зато Иван, старший сын вырицкого мецената, знаменит не только в России, но и за ее пределами. Названия «Час быка» и «Туманность Андромеды» говорят за себя сами.

Плюс электрификация всей страны

С трудом выбравшись из подзатянувшегося феодализма, на капиталистический путь развития Россия ступила с опозданием и до конца позапрошлого века здорово отставала от Западной Европы. Так что к необходимому для развития промышленности проекту в сфере электроэнергетики наша страна подошла только 21 февраля 1920 года. В этот день начала свою работу Государственная комиссия по электрификации России, получившая гортанно звучащую аббревиатуру ГОЭЛРО.

(с)

Герберт Уэллс, побывавший в стране Советов вскоре после революции, с чьей легкой руки к главе нового государства приклеилось прозвище «кремлевский мечтатель», был, конечно, не прав. Не был Ленин мечтателем, - напротив, на сложившуюся ситуацию он смотрел вполне критично. А вот романтиком – был. Правда, только в том, что касалось марксистской теории. Поэтому у него ни разу не вызывало сомнения, что если капитализм вызвал к жизни век пара, то век электричества станет зарей коммунистического общества. Отсюда и его бойкая фраза про советскую власть и электрификацию всей страны, за последующие десятилетия превратившаяся в навязшую в зубах цитату. Отсюда же и стремление приход эры электричества всеми силами ускорить.

Справедливости ради нужно отметить, что планы создания единой энергосистемы, охватывающей шестую часть суши, разрабатывались и до революции. Хватало в России и опытных инженеров-электротехников, и авторов масштабных проектов, и понимания, что стране для дальнейшего развития экономики жизненно необходим технологический прорыв. А вот чего недоставало, - так это политической воли. А ее как раз у пришедших к власти большевиков, всерьез вознамерившихся перекроить весь мир по Марксу, хватало с избытком.

Характерно, что идеологическая составляющая в работе Государственной комиссии как-то сразу ушла на второй план. В первую очередь потому, что возглавлявший ее Глеб Кржижановский был не только, как говорится, «пламенным революционером», но и весьма грамотным инженером-энергетиком. Ему удалось привлечь к работе комиссии множество коллег по отрасли, на экспертном мнении которых и базировался выработанный менее чем за год масштабный план перестройки российской промышленности. Суть его сводилась к строительству на протяжение ближайшего десятка лет тридцати тепловых и гидроэлектростанций, которые позволили бы многократно повысить производительность крупных предприятий, разом вынырнуть из тесных рамок технологий XIX века.

При этом предполагалось создание новых производственных мощностей, которые могли бы стать ресурсной базой для строительства ТЭС и ГЭС, разработка месторождений угля, сланцев, газа и так далее, чтобы обеспечить станции топливом, формирование транспортной сети, позволяющей реализовать все эти планы сразу в семи основных экономических районах страны - Северном, Центрально-промышленном, Южном, Приволжском, Уральском, Кавказском, в Западной Сибири и в Туркестане. Ничего подобного по размаху не было еще ни в России, ни в мире.

В декабре 1920-го план был утвержден, к 1926-му была выполнена так называемая «программа А», заключавшаяся в восстановлении электроэнергетического хозяйства страны, разрушенного за годы Гражданской, а в 1931-м уже можно было констатировать, что план ГОЭЛРО не только выполнен, но и перевыполнен: выработка электроэнергии в России выросла в 7 раз. Технологический рывок получился настолько мощным, что страна, фигурально выражаясь, обогнала сама себя: новые технологии внедрялись столь быстро, что осваивать их приходилось буквально на ходу. Надо сказать, что результатами реализации плана ГОЭЛРО мы пользуемся по сей день: большинство построенных в этот период ГЭС, в том числе – обе Свирских и Волховская, исправно работают и дают электричество.

Герберт Уэллс, посетив Союз повторно в 1934-м, масштабами перемен и объемом выполненных работ был поражен немало. Россия оказалась вовсе не «во тьме», как он писал полтора десятка лет назад. Во всяком случае, та ее часть, которую ему показали.