Про ингерманландских партизан, стрельбу из гладкоствола и остров Койвисаари
Пуля для Петра I
Неизвестный эпизод Северной войны
Дело было не где-то в дальних краях, а здесь, на острове Койвисаари, как триста с лишним лет назад называлась Петроградская сторона. Только-только началась Северная война. Русские войска под предводительством Петра 1, вторглись в принадлежавшую шведской короне Ингрию. И, разумеется, радостного приема не встретили. Мало того, напуганные вторжением финны и ингерманландцы стали собираться в партизанские отряды…
Собственно, про одного из таких партизан и речь. Кивекяс был кузнецом в одной деревне около Туутари. Профессия эта была на ту пору более чем почетной, так что человеком он был зажиточным, воевать не хотел и вообще ничем помимо своего ремесла не интересовался. В конце концов, дел у деревенского кузнеца хватало – коня подковать, инструмент починить. Но на его беду русский царь надумал строить на Заячьем острове в болотистой дельте Невы новую крепость. А рабочую силу для этого далеко искать не стал. Причем если православных ижор, водь и карелов трогали редко, то с лютеранами ингерманладцами – верными подданными шведского короля – особо не церемонились. Вот и деревню Кивекяса взяли в оборот: дома разграбили и пожгли, а жителей погнали на работу.
Ингерманландский Робин Гуд
В чем беда любой оккупационной армии, под какими бы благородными лозунгами она ни воевала, так это в пренебрежительном отношении к местным языкам и обычаям. Не знали русские солдаты местного наречия, да и не ждали они решительных действий от селян – в России-то уже который век было крепостное право и с крестьянами, привыкшими к рабству, было сладить легко. Но не то дело – жители Карельского перешейка! В этом краю непроходимых лесов да болот – какое рабство?! Вот кузнец и воспользовался легкомыслием конвоиров. По дороге на ни за что ни про что свалившуюся на него каторгу он подговорил односельчан перебить солдат и бежать.
То, что происходило дальше больше всего напоминает легенды о Робин Гуде. Кивекяс сколотил отряд не хуже того, что обретался некогда в лесу близ Нотингема и принялся грабить русские обозы, раздавая свою добычу окрестным крестьянам, отбивать угнанных на работы соотечественников и пленных шведов, а то и небольшие военные отряды истреблять внезапными атаками. И так успешно пошли его дела, что вскоре были у партизан, ставших себя называть «кивеккят» - ватага Кивекяса, - и сабли, и ружья, и даже пушки. А однажды, если верить легенде, кивеккят взяли в плен даже русского генерала и выгодно обменяли его на пули и порох. Досаждали они русской армии как могли, а чуть что – уходили тайными тропами в такую чащобу, куда не зная пути и соваться не стоит – заблудишься.
В общем, обстановка в окрестностях будущей столицы Российской империи была та еще, - вовсе не такая мирная, как представляется по прочтении учебника истории…
Долговязый офицер
Как-то, - официальная война уже катилась к концу, а партизанская была в полном разгаре, - кивеккят напали на отряд драгун, сопровождавший возок с офицером. Что показалось ватадникам странным, - так это то, с каким упорством бились, отступая к крепости, драгуны: чуть не все полегли, пока добрались до ворот. Долговязый офицер, давно бросивший свой возок и рубившийся наравне с солдатами, вдруг повернулся и кинулся под защиту крепостных стен. Кивекяс выстрелил вслед ему из пистолета, но только сшиб с головы зеленую треуголку.
Нет, кузнец умел стрелять отменно, благо рука у него, в силу профессии, была чуть не тверже железа. Но попробуй, поиграй в снайпера с гладкоствольным пистолетом начала XVIII века в руках! Ствол короткий, пуля круглая, пороха то больше насыплешь, то меньше. В общем, чудо, что вообще попал. И, как оказалось, славно, что все сложилось так, а не иначе.
На следующий день – в воскресенье - Кивекяс, считавший себя добрым христианином, отправился со своей ватагой в ближайшую кирху – на Койвисаари. Не успел пастор закончить службу, как вокруг церкви замелькали русские мундиры, засверкали байонеты, и в церковь вошел царь Петр. Долговязый и очень сердитый. А в руках у него была простреленная зеленая треуголка. Подвинув в сторону пастора, он смерил толпу нехорошим взглядом и пообещал, что скоро заключит со шведским королем мир, но если после этого хоть один крестьянин будет замечен с ружьем в руках, то в Ингрии не останется ни одного живого лютеранина. И вообще, дело крестьян – сеять хлеб, а не партизанить по лесам. После этого царь повесил пробитую треуголку на гвоздь у двери и вышел вон.
Вскоре был подписан Ништадский мир, Кивекяс от греха подальше перебрался со своей ватагой в Швецию, а петровская треуголка так и осталась на гвозде. До конца 1930-х годов она хранилась в кирхе Святой Марии на Большой Конюшенной. Люди видели.