Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Categories:

История двух предательств. Или одного, но глобального

В августе 2014 года намечается очередной пренеприятнейший для целого списка европейских стран юбилей - столетие с начала Первой мировой. Под эту марку будут, скорее всего, розданы многочисленные исследовательские гранты и написаны пачки лапидарных статей о причинах и побочных эффектов мясорубки, относительно которой еще 20 лет вся Европа вспоминала с ремаркой "авось такой войны больше не будет". Но вот какая тема совершенно определенно не будет затронута, так это тема согласованнейших действий транснациональных структур, боровшихся, что характерно, не за победу, а за поражение в войне своих государств. Иными словами, священную корову социал-демократии как обычно обойдут стороной. Ну, двойные стандарты - есть двойные стандарты.

В общем, что дальше? Немножко о двойном предательстве. Так, безделка для любителей криптоистории.

Хорошо известно, что к началу ХХ века российскую и германскую социал-демократию связывали отношения стратегического партнерства. Мало того, изучая о социал-демократические партии двух стран в начале ХХ века, нельзя не понять, что речь идет, скорее о двух сторонах одного и того же явления, нежели о двух явлениях отдельных. Идеология этого партнерства была заложена еще в 1848 году, когда в «Манифесте коммунистической партии» было сформулировано краеугольное положение пролетарского интернационализма: “Die Arbeiter haben kein Vaterland” – «Рабочие не имеют отечества». Из него вытекал и итоговый лозунг манифеста: «Пролетарии всех стран соединяйтесь!».

Не удивительно на этом фоне и то, как мало представителей титульной нации стояло во главе как российской, так и немецкой социал-демократии. Партийное движение с таким лозунгом, вне зависимости от того, по какую сторону границы оно действовало, просто не могло не привлечь маргиналов всех мастей, отличающихся повышенной пассионарностью.

Судите сами: как же иначе могло прижиться в России политическое течение, основатель которого Россию сознательно ненавидел? Заметьте, например: во время революции 1848 года Карл Маркс во всеуслышание призывал немецких и австрийских милитаристов «растоптать нежные цветки славянской независимости». И для него это было естественно, так как по его разумению «…сосредоточены враги революции: в России и в австрийских славянских землях, и никакие фразы, никакие указания на неопределенное будущее этих земель не возбранят нам считать их друзьями наших врагов». Да и вообще, как он считал, «ненависть к русским была и продолжает быть первой революционной страстью».

Сходным образом можно оценить и социал-демократов Германии. Разумеется, велико искушение представить их как законопослушных сторонников Готской программы, однако на деле это был мутный и разрушительный поток. Лучше вего его опасность осознал и почувствовал канцлер Германской Империи Отто фон Бисмарк, «продавивший» в 1878 году принятие «Исключительного закона против социалистов». Правота «железного канцлера» стала ясна широким слоям консервативно настроенной общественности в 1891-м, после принятия социал-демократами Германии так называемой Эрфуртской программы, о которой Фридрих Энгельс писал, что она «создана на основе современной науки». В этом документе впервые официально прозвучали планы эсдэков на овладение пролетариатом властью и классовое господство в качестве конечной цели партии.

При этом необходимо отметить, что дальше было хуже. Любые попытки вернуть социал-демократическое движение в конструктивные рамки сталкивались с упорным сопротивлением сторонников деструкции. Так, в частности, произошло с «ревизионизмом» Э. Бернштейна – попыткой вернуть социал-демократии ее первоначальные цели.

Собственно, пресловутый крах II Интернационала стал очень показательной иллюстрацией того, как деструктивные тенденции побеждают конструктивный подход. Да и раскол социал-демократов Германии в спорах о войне, распад РСДРП на большевистскую и меньшевистскую фракции, говорят о том же. Левое крыло социал-демократической партии, - говорим ли мы о Германии, или о России, было силой разрушительной.

В духе Эрфуртской программы высказывался и Владимир Ульянов (Ленин), писавший в своей брошюре «Задачи русских социал-демократов», что «Практическая деятельность социал-демократов ставит себе, как известно, задачей руководить классовой борьбой пролетариата и организовать эту борьбу в её обоих проявлениях: социалистическом (борьба против класса капиталистов, стремящаяся к разрушению классового строя и организации социалистического общества) и демократическом (борьба против абсолютизма, стремящаяся к завоеванию в России политической свободы и демократизации политического и общественного строя России)».

Иными словами, если мы посмотрим на российскую и германскую социал-демократию непредвзято, то увидим не просто безобидных ультрамонтанов, стремящихся к общественному благу и совершенствованию условий труда и жизни рабочего класса, а вполне сложившееся деструктивное течение, однозначно направленное на подрыв существующего государственного строя и достижение власти любой ценой.

При этом, повторимся, речь идет не о двух разных партиях, как это всегда было принято изображать в отечественных учебниках. Социал-демократия в России и в Германии – это, по факту, одна и та же партия, просто находящаяся в разных условиях. Говорит об этом не только структурное и качественное сходство программ, но и личное знакомство партийных активистов и даже соединявшие их подчас брачные узы и родственные отношения.

Не удивительно, что в среде социал-демократов обеих стран, особенно – социал-демократов левого толка, наблюдалось и поразительное сходство воззрений на начавшуюся в августе 1914 года Первую мировую войну и судьбу в ней обеих стран. Что там сходство! Можно вполне уверенно говорить о единой политической программе.

Разумеется, тут мы говорим не о социал-демократическом движении в целом, а о его наиболее активной, левой фракции. Потому что правые социал-демократы, включая тех же, уже упомянутых выше бернштейнианцев, вряд ли могли бы согласиться с, например, утверждением что наивысшим благом в настоящий момент было бы поражение их страны в войне. Мало того, - активное споспешествование этому поражению. Тут впору, того и гляди, поверить в весьма популярную в послевоенной Германии пресловутую Dolchstosslegende – легенду об ударе в спину, нанесенном социалистами Германской Империи. Вот – всего две цитаты из лидеров левой социал-демократии. Для наначла, разумеется, - слово Владимиру Ильичу: «наименьшим злом было бы теперь и тотчас поражение царизма в данной войне. Ибо царизм в сто крат хуже кайзеризма». И вот, - смотрите-ка! – ему практически вторит Либкнехт: «обратите оружие против своих классовых врагов внутри страны!» Давайте развернем его идею, продолжив рассказ его же цитатой из послания Циммервальдской конференции: «Гражданская война, а не гражданский мир! Соблюдать международную солидарность пролетариата, против псевдонациональной, псевдопатриотической гармонии классов, интернациональная классовая борьба за мир, за социалистическую революцию».

За этими трескучими фразами стоит ни что иное, как настоящее и неприкрытое предательство, призыв к государственной измене. И, что характерно, следы общей идеологии. Обратите внимание, - вот цитата из беседы с немецким послом в Турции Израиля Гельфланда (Парвуса), имевшего значительное влияние в социал-демократических кругах как Германии, так и России: «Русские социал-демократы, — говорил Парвус, — могут достичь своей цели только в результате полного уничтожения царизма. Германия же не сможет выйти из войны, если до этого не вызовет революционный пожар в России».

Как видите, речь идет не о разных явлениях, не о различной идеологии, а об одном и том же явлении. Причем явлении международного порядка, а не ограниченном одной страной.

Здесь необходимо еще раз подчеркнуть, что российская и германская социал-демократия оказались в очень странной позиции. Еще совсем недавно, буквально за два года до войны представители и той, и другой партии на международном конгрессе в Базеле согласились с тем, что войну однозначно необходимо не допустить. Виктор Адлер, - один из ведущих социал-демократов Австро-Венгерской Империи, выражая общее мнение присутствующих, говорил: «Товарищи, самое важное это то, что здесь мы находимся перед общим источником нашей силы, отсюда мы черпаем силу для того, чтобы каждый из нас сделал в своей стране все, что может, в той форме и теми средствами, которые у нас есть, и со всей имеющейся у нас силой для борьбы с преступной войной. Если это будет сделано, война будет сорвана. И если это может быть сделано, и если это действительно должно быть сделано, то мы должны постараться положить этому конец. Это настроение воодушевляет весь Интернационал. Мы можем лишь с ужасом думать о том, что смерть, пожары и эпидемия могут охватить Европу; в нашей груди поднимаются лишь чувства возмущения и отвращения. Мы спрашиваем: "разве сейчас люди, рабочие, все еще овцы, которые молча позволяют вести себя на бойню?» И все были с ним согласны: резолюция конгресса выдержана именно в этом духе: «Если война все же начнется, обязанностью социал-демократии является - выступить в целях скорейшего ее окончания и, стремясь всеми силами к тому, чтобы использовать вызванный войной хозяйственный и политический кризис для пробуждения народного сознания, ускорить тем падение капиталистического классового господства».

Мало того, всего за несколько недель до войны немецкая социал-демократическая газета «Франкфуртер Фольксштимме» писала: «Мы не марионетки, мы со всей энергией боремся против системы, превращающей людей в безвольное орудие слепо бушующей стихии капитализма, который намерен превратить жаждущую мира Европу в дымящуюся бойню. И если несчастие будет идти своим путем, если объединенное стремление к миру немецкого и интернационального пролетариата, обнаруживающееся в крупных выступлениях последних дней, окажется не в состоянии предотвратить мировую войну, то эта война должна быть, по крайней мере, последней, она должна стать сумерками богов капитализма».

И вдруг, когда гром по-настоящему грянул, оказалось, что все выступают за войну. «В настоящий момент мы стоим перед железным фактом войны. Нам угрожают ужасы вражеской оккупации. Мы должны сейчас решать вопрос - не за или против войны, но вопрос о средствах, необходимых для защиты страны. В случае победы русского деспотизма, запятнавшего себя кровью лучших людей своего народа, многое, если не все, ставится на карту для нашего народа. Эту опасность надо отразить, обеспечить культуру и независимость нашей собственной страны. Мы были правы, постоянно повторяя: мы не оставим в момент опасности под ударами нашу родину, мы чувствуем себя вместе с тем в согласии с Интернационалом, который всегда признавал за народами право на самостоятельность и самозащиту, и также единодушно с Интернационалом мы осуждаем завоевательную войну. Исходя из этих оснований, мы вотировали требуемые военные кредиты». Именно так звучала декларация социал-демократической фракции Рейхстага 4 августа 1914 года. Причем и левые, и правые были, подписывая ее, едины.

Возникает странное ощущение, что правых и центристов попросту использовали, буквально подведя их к необходимому решению – не препятствовать развязыванию войны. Пожалуй, об этом же говорят и строки из социал-демократических газет начала августа 1914-го. Строки, которые мы читаем в них, больше напоминают риторику времен Третьего Рейха, чем стиль социал-демократической прессы. Видна пропагандистская работа, направленная на рядовых членов партии, причем совершенно определенно координируемая из единого центра. Сравните стиль публикаций в трех газетах, и вы убедитесь, что за этими публикациями стоит один автор:

«Хемницер Фольксштимме» пишет 2 августа: «В этот момент мы все чувствуем обязанность прежде всего бороться против русского кнута. Немецкие женщины и дети не должны стать жертвами русского зверства, немецкая страна не должна быть жертвой казаков. Ведь, если победит Антанта, в Германии будут хозяйничать не английский гувернер и не французский республиканец, но русский царь. Поэтому мы защищаем в данный момент все, что принадлежит немецкой культуре и немецкой свободе, против беспощадного варварского врага».

В тот же день франкфуртская «Тагеспост» публикует следующие рассуждения: «Мы не хотим, чтобы казаки, которые заняли все пограничные пункты, проникли в нашу страну и принесли гибель нашим городам. Мы не хотим, чтобы русский царь, миролюбию которого социал-демократия не поверила даже в день объявления его мирного манифеста, и который является злейшим врагом русского народа, - господствовал бы хоть над одним немцем»

И, наконец, Кенигсбергская «Фольксцайтунг» 3 августа продолжает тут же тему: «Никто из нас, будь это военнообязанный или нет, ни на одну минуту не может сомневаться, что пока продолжается война, он должен сделать все возможное, чтобы удержать далеко от наших границ позорный царизм, т. к. если он победит, тысячи наших товарищей будут брошены в ужасные русские тюрьмы. Под русским скипетром не может быть и намека на право самоопределения народа; не может существовать социал-демократическая пресса, будут запрещены все союзы и собрания, и поэтому никому из нас не может придти в голову мысль, следует или не следует допускать, чтобы победила Россия. Сохраняя наше отрицательное отношение к войне, мы все должны стремиться охранить себя от произвола тех негодяев, которые управляют Россией».

И только весной 1915-го, когда войну уже не остановить ни  политическими, ни дипломатическими, ни экономическими мерами, ситуация внезапно меняется. Карл Либкнехт, глава левой фракции, как было уже сказано выше, призывает «не к гражданскому миру, а к гражданской войне». Можно сказать, поет одним голосом со своим российским коллегой Лениным. И оба продвигают идею внутреннего предательства – перерастания войны между державами в войну гражданскую.

Тут, разумеется, возникает огромный простор для разнообразных домыслов, для игр в «криптоисторию» и теорию заговоров. Однако, отставив в сторону все недостаточно достоверные моменты, мы можем придти к уверенности в одном: речь идет о настоящей большой игре. Об интриге, которая должна была привести левое крыло российской и германской социал-демократии к хорошо известному нам с вами положению. Кто стоял за этой большой игрой и чью волю выполняли  Карл Либкнехт и Владимир Ульянов – еще предстоит узнать.
Tags: #моикнижки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments