Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Cтатья очень по делу. Про ЕГЭ. "Как измерить измеритель?"

По всей стране досрочные единые госэкзамены в апреле сдавали всего две тысячи человек – право на досрочность имеют только определенные категории. Первым было испытание по русскому языку, а с ним стартовало и очередное весеннее обострение у противников единого государственного экзамена. Все беды и просчеты нашего образования сваливаются на cуществующую систему проверки знаний. Договорились уже до того, что именно ЕГЭ – основная причина того, что выпускники школ не знают русский язык. Прекрасно понимаю, что все, к чему прикасаются наши образованческие бюрократы, делается не в лучшем виде и, несомненно, заслуживает критики, иногда жесткой, но хотелось бы все же немного справедливости.

Неуклонно не повышается

Давайте договоримся сразу: ЕГЭ – всего лишь инструмент, которым меряют результаты учения, и следует признать, что этот инструмент что-то действительно измеряет. В данном конкретном случае – если уж мы заговорили о русском языке – именно при помощи ЕГЭ мы можем отследить уровень грамотности выпускников школ, тем более что результаты экзаменов размещаются на сайтах образовательных учреждений.
Вот и посмотрим, что происходило с показателями по русскому языку в одной из самых обычных петербургских школ. Баллы школы за ЕГЭ по русскому даны в сравнении со средним баллом по району.
2010 год: в школе – 43 (в среднем по району – 53); 2011 – 27 (в районе – 45), 2012 – 26 (в районе – 43).
Как видим, качество знаний по русскому неуклонно снижается, причем не только в отдельно взятой школе, но и в районе. Да и в городе. То есть за последние три года выпускники школ Санкт-Петербурга стали заметно менее грамотными.
Судя по всему, по России в целом примерно такая же картина. За исключением, пожалуй, республик Северного Кавказа, которые год за годом удивляют страну высочайшими баллами ЕГЭ по русскому.
Тенденцию к снижению грамотности в стране подтвердили и результаты недавно проведенного в стране «Тотального диктанта»: из 38 тысяч школьников этот диктант написали без ошибок только 400 детей.
Ну и при чем здесь ЕГЭ?

Не начитали

С тех незапамятных времен, когда мы жили «в самой читающей стране», само количество уроков по русскому языку практически не изменилось. Но тогда более-менее приличная грамотность, что называется, начитывалась. Увы, нынешних детей силой читать не заставишь, да к тому же при современной постановке издательского дела грамотность не начитаешь и словарный запас не увеличишь. Во-первых, книги издаются с массой ошибок – издательства явно экономят на корректорах. Во-вторых, язык, на котором написаны бесконечные приключения «Слепых», «Хромых» и «Сопливых», можно отнести к русскому с большой долей условности.
Если еще лет пять – семь тому назад умный родитель мог купить своему ребенку компьютерный диск с упражнениями, позволяющими отработать навыки чтения и грамотного письма, то нынче в продаже ничего подобного нет. Значительно выгоднее выпускать различные «стрелялки».
А ведь то был прекрасный вариант: пять игр (ребенок ведь должен учиться играя) на правила русского языка и несколько вариантов адаптированной «корректурной пробы Крепелина». Есть такая отработанная годами система упражнений для выработки автоматической грамотности. Месяц занятий – и не читающий, пишущий с чудовищными ошибками субъект выглядит не столь уж безнадежно. Но тех умных дисков, повторю, не найти, а в школе тупо продолжают убеждать, как пишется жи-ши, и не выглядывают в окно, чтобы поинтересоваться «какое, милые, у нас тысячелетье на дворе». Если бы часть времени, традиционно отдаваемого на зубрежку правил, дети работали с той же «корректурной пробой Крепелина», уверяю вас, картина с общей грамотностью не была бы столь ужасающей.

Тили-тили-тесты

И тут хочется задать еще один вопрос: «А для чего ЕГЭ?». Для того, чтобы зафиксировать уровень образованности – то есть объем полученных знаний и умение ими пользоваться? Или для измерения формальных показателей: грамотности, умения решать определенные уравнения, знания исторических дат и т. д.?
Есть такая область знаний – тестология. По этой хитрой науке любой тест должен соответствовать двум параметрам. Он должен быть «надежным», то есть реально мерить что-то (как мы видим на примере русского языка, тесты ЕГЭ этому требованию соответствуют), и быть, извините за выражение, «валидным» то есть мерить именно то, что следует измерять.
И вот тут начинается самое интересное. Все знают, что не любой текст, в котором слева написано «кто говорит», а справа «что говорит», – пьеса. Но почему-то группа вопросов, подобранных без четкого целеполагания, но снабженных вариантами ответа, считается тестом. Возможно – из-за вопиющей психологической неграмотности тех, кто определял в свое время формат ЕГЭ. В принципе они могли слышать про обязательные характеристики тестового инструментария, но применить эти знания не смогли. Или, возможно, было желание упростить проверку и учет результатов испытания – так, чтобы они были понятны самому высокому начальнику.
Разработчики тестов понимали: проводя любые замеры, необходимо думать о том, как их результаты будут обрабатываться, и предложили вариант обработки в логике бюрократического упрощения. Объяснить командирам, что сложные вещи просто не меряются, – духу не хватило. Заказ выполнен, и мы имеем что имеем.

Клуб и сцена

Кроме того, выбранный формат ЕГЭ предполагает, что каждый год будет создаваться множество вариантов тестообразных заданий, для того чтобы информация об их содержимом раньше времени не утекла: никто до последнего времени не знает, какой вариант будет каноническим в этом году. А количество в данном случае влияет на качество, и без того не бесспорное. И это опять же не вина мерительного инструмента, а проблема его конструирования. Мы знаем, кто формально отвечает за подготовку вопросов, но не знаем, какие специалисты создают варианты заданий для ЕГЭ (специалистов – сотни). И мы не знаем, каково полученное ими техническое задание.
Расскажу маленькую историю, с ЕГЭ связанную. Есть у меня знакомая – живая иллюстрация к гранинской максимы «Любимое занятие женщин – учеба». Она постоянно где-то чему-то учится. За что я зову ее не по имени, а просто – Училка. Дело было года два назад: в перерыве занятий на курсах экспертов ЕГЭ встретил Училку, всю такую увлеченную и восторженную. В руках у нее был вариант заданий ЕГЭ по литературе, который она немедленно стала оглашать. Неожиданно для себя я автоматически начал давать ответы. И, что интересно, – все правильные. Сорвав заслуженные аплодисменты, я сильно задумался. Ну не мог я знать эти детали литературных произведений! Значит, я уже где-то видел именно эти задания. Думал долго, а на следующий день – вспомнил.
В давние времена, когда школьные библиотеки выписывали массу литературы, я прочитывал всю поступавшую периодику. В том числе и альманах «Клуб и сцена». Альманах этот традиционно состоял из двух разделов: одноактные пьесы и тематические викторины для массовиков-затейников. Так вот, принесенный Училкой «вариант ЕГЭ» чрезвычайно походил на читанную мною литературную викторину.
...Я – искренний сторонник единого инструмента проверки знаний. Поэтому очень бы хотел, чтобы инструмент этот создавался профессионалом, а не «народным умельцем» по методике «тяп-ляп, вот и вышел корапь». Но, судя по всему, я этого никогда не увижу. Из всех возможных форматов ЕГЭ у нас цветет самый примитивный. Потому как введен он был не для полноценного измерения уровня знаний, а как средство искоренения коррупции в вузах.
Но это, согласитесь, совсем другая история.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments