Ленинградская область - корни русской земли
Маленькая такая статеюшка-компиляшка на заказ для одного областного издания. Безделка, чисто, как говорится, забавы для. Но вроде приятная получилась. Не знаю, в каком виде и насколько уредактированной она выйдет в итоге, а тут, что называется, авторская версия, со всеми ляпами и опечатками. ))
Корни русской земли
Хорошо быть учителем истории, если работаешь в одной из школ Ленинградской области. Нет, конечно, египетские пирамиды и Мохенджо-даро далековато. Зато все, что касается русской истории – вот оно, в шаговой, как говорится, доступности! Все можно потрогать руками, убедиться в том, что тысяча-полторы лет – срок не такой уж большой, потому что вот они – камни, которых касалась рука Петра Великого, Ивана Грозного, князя Олега. Все здесь, рядом, - смотри, да не забывай удивляться!
Древняя столица
Вот – самое начало российской государственности – Старая Ладога. В Европе еще правили «ленивые короли» Меровинги, не родился не то, что Карл Великий, а даже его дедушка, служивший им мажордомом, а тут – на берегу Волхова уже кипела торговля, сплетались в пестрый ковер языки Запада и Востока. Гости далекого Юга щедро платили звонкими дирхемами за тягучий мед и звонкий воск Руси, меняли бронзу и серебро на меха и рабов со всей Европы. Сталкивались не в сече, а на прилавке купца узорчатый булат шемширов и жемчужно серая сталь мечей Севера, переливались шелка Китая и парча Персии, но самым ценным и редким товаром оставалось ладожское «глазчатое» стекло. Говорят, что торговцев с Запада так поражали «глазки» ладожских бусин, что в немецком и голландском языках даже слово для обозначения стекла звучит как «глас». А товар был, и правда заметный да ценный. За одну такую бусину можно было купить раба или рабыню, а то – товаров, чтобы безбедно жить месяц-другой.
Сюда, в Ладогу, или как ее называли скандинавские соседи Руси, Альдегьюборг, и пришел на княжение призванный новгородцами варяжский князь Рёрек, давший начало династии рюриковичей. Пришел и долгие годы вершил отсюда суд и справедливость, зорко приглядывая за неспокойной северной границей державы. Отсюда отправились на юг варяги Хаскульд и Тюр, чтобы превратить деревушку «у перевоза у киева» в городец с крепостицей. Отсюда же им вслед, короткое время спустя, отправился в путь рюриков сенешаль Олег с наследником Игорем, чтобы призвать чересчур самостоятельных соплеменников к порядку и взять под контроль южные границы русских земель, самую их, как тогда говорилось, «укрАину».
Битва, не вошедшая в учебники
Лакомым куском была Ладога, которую на ту пору никто не называл Старой для любого захватчика. О том, чтобы разграбить богатый торговый город мечтали многие. Нужно было быть одержимым безумцем, чтобы как конунг Рагнар по прозвищу Волосатые Штаны мечтать о разграблении Парижа – кому нужна была эта холерная деревушка на Сене в трех сотнях километров от моря?! 7000 фунтов серебра – это, конечно, прекрасная добыча, но тот, кто захватил бы Ладогу, стал бы богат на всю жизнь. Поэтому ладожане были народом тертым: стоило появиться на горизонте недружественным парусам, - собирали имущество и отправлялись под защиту крепостных стен, предусмотрительно воздвигнутых Рюриком. А село – поджигали с четырех сторон, чтобы не досталось врагу.
Так приключилось и в 1164 году, в первую, пожалуй, за всю историю Руси попытку представителей Запада осуществить акт евроинтеграции. До похода ярла Биргера и Невской битвы было еще далеко, но идея представителями шведской короны владела та же. Войско собралось, прямо скажем, немалое – больше 3 000 человек, хорошо вооруженных и снаряженных. Ладожскому гарнизону во главе с новгородским боярином Нежатой Твердятичем с таким было не тягаться. Но крепость была незадолго до того отстроена в камне, оружия и припасов в ней было с избытком, а в Новгород – к князю Святославу Ростиславичу – отправились гонцы, да все разными дорогами, чтобы не перехватили. В общем, постояв короткое время под стенами Альдегьюборга, шведы поняли, что ловить там нечего: можно дождаться прихода новгородского войска, и тогда – только держись! Одно дело - захватить крепость и в ней отсидеться пока не припрет, как несколькими веками позже сделал хитрый Делагарди, а другое - рубиться в чистом поле против более многочисленного противника, да еще пешими против конных. А вот если навербовать ополчения из местных финоугорских племен, да ударить по Новгороду, причем внезапно, - то тут шанс есть! И войско, вновь погрузившись на свои шнеки, отправилось в устье реки Вороной, ныне больше известной как Воронежка. Потому что там финоугров, недовольных постоянным экономическим прессингом со стороны Новгорода, было, как докладывала разведка, немало. Вошли в реку, причалили к берегу и расположились как у себя дома, рассчитывая на то, что местное население будет к ним – освободителям от новгородского гнета – более чем лояльно. Оказалось, что рассчитывали на это напрасно. И недели не прошло, как на Вороную подошло резвым маршем новгородское войско во главе с князем Святославом и посадником Захарией, да так слету ударило по не ожидавшим сюрприза «интуристам», что только головы покатились. Как говорит летопись, «навалились на них и победили их с Божьей помощью, кого убили, а кого в плен взяли». Попытка евроинтеграции севера Руси провалилась.
Неугомонные соседи
Впрочем, шведы были соседями неугомонными. 76 лет спустя, согласно новгородской летописи, «Придоша свеи в силе велице, и мурмане, и сумь, и емь в кораблих - множьство много зело. Свеи с княземь и с пискупы своими; и сташа в Неве устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу и Новгород и всю область Новгородьскую». Но и тут как-то у них не сложилось. Потому что границы Новгородской земли охранялись «сторожами»: в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская стража» ижорян. На рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем новгородскому князю Александру Ярославичу, которого тогда еще никто не называл Невским. Новгородцы и ладожане отлично понимали, что ярл Биргер, возглавлявший шведскую экспедицию, не мехами торговать приехал, а потому собрались довольно-таки быстро. Шведы, рассчитывавшие, что ижоры присоеднятся к ним так же, как упомянутые в летописи сумь и емь – местные племена финского корня, на такую быструю реакцию не рассчитывали. А войско князя Александра, вопреки обыкновениям тех лет, шло даже не то, что форсированным маршем, а просто каким-то волчьим наметом: на коней посадили даже пеших ополченцев, чтобы не тормозили в пути. Так что расстояние от Новгорода до Ладоги вдоль по Волхову и оттуда до устья Ижоры было преодолено в несколько дней. Кстати, последняя стоянка новгородско-ладожского войска перед битвой была рядом с нынешней станцией Саблино, на реке Тосне. А утром 15 июля войско ударило по шведскому лагерю. Русские конные копейщики обрушились на центр шведского лагеря, а пешая рать вломилась во фланг и захватила три корабля. По ходу битвы сам князь, согласно летописным сведениям, «на лице самого короля оставил след острого копья своего». Тут, конечно, чистая пропаганда, потому что короля в этой экспедиции не было. Но, как бы там ни было, победу князь Александр одержал решительную. Шведы потерпели поражение, и к следующему утру отступили на уцелевшие корабли, и переправились на другой берег, а потом и вовсе отправились восвояси.
Город Ивана и «ключ-крепость»
Хватало в истории Руси забот и на других границах: западные рубежи бывали, подчас беспокойнее северных. Для обороны их через два с половиной века после Невской баталии был воздвигнут Ивангород, названный в честь своего основателя – московского князя Ивана III. По летописи, «повелением великого князя Ивана Васильевича заложиша град на немецком рубеже, против Ругодива города немецкого. На Нарове, на Девичьей горе на Слуде, четвероуголен и нарече ему имя Иванград». Ну, а соседи, что через реку, называли его «контр-Нарва». Как говорится, угадайте почему. Бои на Нарове кипели так же, как водовороты в ее течении – постоянно, и Ивангород неоднократно подвергался нападениям со стороны немцев, шведов, поляков. Начале XVII века это удалось сделать, - кто бы в том сомневался!? – шведам. Все попытки отобрать русскую крепость у захватчиков оказывались безуспешны. И только в 1704 в ходе Северной войны удалось отобрать его навсегда. С той поры и по сей день Ивангород остается приграничной твердыней. Своего рода символом стремления нашей страны оградить свои рубежи от захватчиков.
Но, прежде, чем после множества неудачных попыток приступить к его стенам и освободить «контр-Нарву», предстояло захватить другую фортецию, ключевую в не меньшей, а даже в больщей степени – Нотебург, запиравший вход в Неву. Прежде эта крепость, что характерно, тоже была русской и носила имя Орешек. Первоначально Пётр планировал «достать Орешек» по льду зимой 1702 года, но к тому времени и войско было не готово, и оттепель ударила совсем некстати, так что пришлось перенести операцию на осень.
Для срочной переброски войск на Ладогу из Олонецкого края была проложена «Осударева дорога» - громадный тракт, сохранившийся по сей день. Сперва пехотные полки, посаженные на лодки, ухитрились нанести поражение шведской эскадре, стоявшей в озере, вынудив вице-адмирала Нумерса уйти вниз по Неве, чтобы сберечь корабли. А потом началась, собственно осада. Утром 26 сентября 1702 года передовой отряд Преображенского подошел к крепости и начал перестрелку, а к следующему дню под Нотебургом скопилась едва ли не вся тогдашняя русская армия – более 30 000 человек, не считая корабельных команд вошедших в Ладожское озеро судов. Ну, а дальше начались чудеса: русские перетащили волоком – страшно себе представить! - 50 судов из Ладожского озера в Неву и взяли укрепление на другой стороне Невы. А дальше пошла осада по всем правилам – с обстрелом крепости, штурмовыми отрядами, крюками, лестницами и всеми «прелестями» такой войны. Многочасовые бои истощили шведский гарнизон, и 11 октября комендант велел ударить в барабаны для сдачи. «Правда, что зело жесток сей орех был, аднака, слава богу, счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чюдесно дело свое исправила», — писал об этой победе Петр. Старый русский город, раньше называвшийся Орешком, вернулся в русские руки и был переименован в Шлиссельбург - «ключ-город», открывавший дорогу к овладению устьем Невы. До основания Петербурга оставалось чуть более полугода, до возвращения Ивангорода под русский флаг – год с небольшим.
Небольшие фрагменты русской истории, - но какие важные! И все, что характерно, происходили не за тридевять земель, не в далеких краях, а тут, на земле Ленинградской области. Протяни руку – и вот их реальные свидетельства – серые камни староладожской крепости, зубцы ивангородских стен, башни Шлиссельбурга. Мы живем в интереснейшем месте, - как же не знать его историю?
Корни русской земли
Хорошо быть учителем истории, если работаешь в одной из школ Ленинградской области. Нет, конечно, египетские пирамиды и Мохенджо-даро далековато. Зато все, что касается русской истории – вот оно, в шаговой, как говорится, доступности! Все можно потрогать руками, убедиться в том, что тысяча-полторы лет – срок не такой уж большой, потому что вот они – камни, которых касалась рука Петра Великого, Ивана Грозного, князя Олега. Все здесь, рядом, - смотри, да не забывай удивляться!
Древняя столица
Вот – самое начало российской государственности – Старая Ладога. В Европе еще правили «ленивые короли» Меровинги, не родился не то, что Карл Великий, а даже его дедушка, служивший им мажордомом, а тут – на берегу Волхова уже кипела торговля, сплетались в пестрый ковер языки Запада и Востока. Гости далекого Юга щедро платили звонкими дирхемами за тягучий мед и звонкий воск Руси, меняли бронзу и серебро на меха и рабов со всей Европы. Сталкивались не в сече, а на прилавке купца узорчатый булат шемширов и жемчужно серая сталь мечей Севера, переливались шелка Китая и парча Персии, но самым ценным и редким товаром оставалось ладожское «глазчатое» стекло. Говорят, что торговцев с Запада так поражали «глазки» ладожских бусин, что в немецком и голландском языках даже слово для обозначения стекла звучит как «глас». А товар был, и правда заметный да ценный. За одну такую бусину можно было купить раба или рабыню, а то – товаров, чтобы безбедно жить месяц-другой.
Сюда, в Ладогу, или как ее называли скандинавские соседи Руси, Альдегьюборг, и пришел на княжение призванный новгородцами варяжский князь Рёрек, давший начало династии рюриковичей. Пришел и долгие годы вершил отсюда суд и справедливость, зорко приглядывая за неспокойной северной границей державы. Отсюда отправились на юг варяги Хаскульд и Тюр, чтобы превратить деревушку «у перевоза у киева» в городец с крепостицей. Отсюда же им вслед, короткое время спустя, отправился в путь рюриков сенешаль Олег с наследником Игорем, чтобы призвать чересчур самостоятельных соплеменников к порядку и взять под контроль южные границы русских земель, самую их, как тогда говорилось, «укрАину».
Битва, не вошедшая в учебники
Лакомым куском была Ладога, которую на ту пору никто не называл Старой для любого захватчика. О том, чтобы разграбить богатый торговый город мечтали многие. Нужно было быть одержимым безумцем, чтобы как конунг Рагнар по прозвищу Волосатые Штаны мечтать о разграблении Парижа – кому нужна была эта холерная деревушка на Сене в трех сотнях километров от моря?! 7000 фунтов серебра – это, конечно, прекрасная добыча, но тот, кто захватил бы Ладогу, стал бы богат на всю жизнь. Поэтому ладожане были народом тертым: стоило появиться на горизонте недружественным парусам, - собирали имущество и отправлялись под защиту крепостных стен, предусмотрительно воздвигнутых Рюриком. А село – поджигали с четырех сторон, чтобы не досталось врагу.
Так приключилось и в 1164 году, в первую, пожалуй, за всю историю Руси попытку представителей Запада осуществить акт евроинтеграции. До похода ярла Биргера и Невской битвы было еще далеко, но идея представителями шведской короны владела та же. Войско собралось, прямо скажем, немалое – больше 3 000 человек, хорошо вооруженных и снаряженных. Ладожскому гарнизону во главе с новгородским боярином Нежатой Твердятичем с таким было не тягаться. Но крепость была незадолго до того отстроена в камне, оружия и припасов в ней было с избытком, а в Новгород – к князю Святославу Ростиславичу – отправились гонцы, да все разными дорогами, чтобы не перехватили. В общем, постояв короткое время под стенами Альдегьюборга, шведы поняли, что ловить там нечего: можно дождаться прихода новгородского войска, и тогда – только держись! Одно дело - захватить крепость и в ней отсидеться пока не припрет, как несколькими веками позже сделал хитрый Делагарди, а другое - рубиться в чистом поле против более многочисленного противника, да еще пешими против конных. А вот если навербовать ополчения из местных финоугорских племен, да ударить по Новгороду, причем внезапно, - то тут шанс есть! И войско, вновь погрузившись на свои шнеки, отправилось в устье реки Вороной, ныне больше известной как Воронежка. Потому что там финоугров, недовольных постоянным экономическим прессингом со стороны Новгорода, было, как докладывала разведка, немало. Вошли в реку, причалили к берегу и расположились как у себя дома, рассчитывая на то, что местное население будет к ним – освободителям от новгородского гнета – более чем лояльно. Оказалось, что рассчитывали на это напрасно. И недели не прошло, как на Вороную подошло резвым маршем новгородское войско во главе с князем Святославом и посадником Захарией, да так слету ударило по не ожидавшим сюрприза «интуристам», что только головы покатились. Как говорит летопись, «навалились на них и победили их с Божьей помощью, кого убили, а кого в плен взяли». Попытка евроинтеграции севера Руси провалилась.
Неугомонные соседи
Впрочем, шведы были соседями неугомонными. 76 лет спустя, согласно новгородской летописи, «Придоша свеи в силе велице, и мурмане, и сумь, и емь в кораблих - множьство много зело. Свеи с княземь и с пискупы своими; и сташа в Неве устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу и Новгород и всю область Новгородьскую». Но и тут как-то у них не сложилось. Потому что границы Новгородской земли охранялись «сторожами»: в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская стража» ижорян. На рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем новгородскому князю Александру Ярославичу, которого тогда еще никто не называл Невским. Новгородцы и ладожане отлично понимали, что ярл Биргер, возглавлявший шведскую экспедицию, не мехами торговать приехал, а потому собрались довольно-таки быстро. Шведы, рассчитывавшие, что ижоры присоеднятся к ним так же, как упомянутые в летописи сумь и емь – местные племена финского корня, на такую быструю реакцию не рассчитывали. А войско князя Александра, вопреки обыкновениям тех лет, шло даже не то, что форсированным маршем, а просто каким-то волчьим наметом: на коней посадили даже пеших ополченцев, чтобы не тормозили в пути. Так что расстояние от Новгорода до Ладоги вдоль по Волхову и оттуда до устья Ижоры было преодолено в несколько дней. Кстати, последняя стоянка новгородско-ладожского войска перед битвой была рядом с нынешней станцией Саблино, на реке Тосне. А утром 15 июля войско ударило по шведскому лагерю. Русские конные копейщики обрушились на центр шведского лагеря, а пешая рать вломилась во фланг и захватила три корабля. По ходу битвы сам князь, согласно летописным сведениям, «на лице самого короля оставил след острого копья своего». Тут, конечно, чистая пропаганда, потому что короля в этой экспедиции не было. Но, как бы там ни было, победу князь Александр одержал решительную. Шведы потерпели поражение, и к следующему утру отступили на уцелевшие корабли, и переправились на другой берег, а потом и вовсе отправились восвояси.
Город Ивана и «ключ-крепость»
Хватало в истории Руси забот и на других границах: западные рубежи бывали, подчас беспокойнее северных. Для обороны их через два с половиной века после Невской баталии был воздвигнут Ивангород, названный в честь своего основателя – московского князя Ивана III. По летописи, «повелением великого князя Ивана Васильевича заложиша град на немецком рубеже, против Ругодива города немецкого. На Нарове, на Девичьей горе на Слуде, четвероуголен и нарече ему имя Иванград». Ну, а соседи, что через реку, называли его «контр-Нарва». Как говорится, угадайте почему. Бои на Нарове кипели так же, как водовороты в ее течении – постоянно, и Ивангород неоднократно подвергался нападениям со стороны немцев, шведов, поляков. Начале XVII века это удалось сделать, - кто бы в том сомневался!? – шведам. Все попытки отобрать русскую крепость у захватчиков оказывались безуспешны. И только в 1704 в ходе Северной войны удалось отобрать его навсегда. С той поры и по сей день Ивангород остается приграничной твердыней. Своего рода символом стремления нашей страны оградить свои рубежи от захватчиков.
Но, прежде, чем после множества неудачных попыток приступить к его стенам и освободить «контр-Нарву», предстояло захватить другую фортецию, ключевую в не меньшей, а даже в больщей степени – Нотебург, запиравший вход в Неву. Прежде эта крепость, что характерно, тоже была русской и носила имя Орешек. Первоначально Пётр планировал «достать Орешек» по льду зимой 1702 года, но к тому времени и войско было не готово, и оттепель ударила совсем некстати, так что пришлось перенести операцию на осень.
Для срочной переброски войск на Ладогу из Олонецкого края была проложена «Осударева дорога» - громадный тракт, сохранившийся по сей день. Сперва пехотные полки, посаженные на лодки, ухитрились нанести поражение шведской эскадре, стоявшей в озере, вынудив вице-адмирала Нумерса уйти вниз по Неве, чтобы сберечь корабли. А потом началась, собственно осада. Утром 26 сентября 1702 года передовой отряд Преображенского подошел к крепости и начал перестрелку, а к следующему дню под Нотебургом скопилась едва ли не вся тогдашняя русская армия – более 30 000 человек, не считая корабельных команд вошедших в Ладожское озеро судов. Ну, а дальше начались чудеса: русские перетащили волоком – страшно себе представить! - 50 судов из Ладожского озера в Неву и взяли укрепление на другой стороне Невы. А дальше пошла осада по всем правилам – с обстрелом крепости, штурмовыми отрядами, крюками, лестницами и всеми «прелестями» такой войны. Многочасовые бои истощили шведский гарнизон, и 11 октября комендант велел ударить в барабаны для сдачи. «Правда, что зело жесток сей орех был, аднака, слава богу, счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чюдесно дело свое исправила», — писал об этой победе Петр. Старый русский город, раньше называвшийся Орешком, вернулся в русские руки и был переименован в Шлиссельбург - «ключ-город», открывавший дорогу к овладению устьем Невы. До основания Петербурга оставалось чуть более полугода, до возвращения Ивангорода под русский флаг – год с небольшим.
Небольшие фрагменты русской истории, - но какие важные! И все, что характерно, происходили не за тридевять земель, не в далеких краях, а тут, на земле Ленинградской области. Протяни руку – и вот их реальные свидетельства – серые камни староладожской крепости, зубцы ивангородских стен, башни Шлиссельбурга. Мы живем в интереснейшем месте, - как же не знать его историю?