Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Ленинградская область - корни русской земли

Маленькая такая статеюшка-компиляшка на заказ для одного областного издания. Безделка, чисто, как говорится, забавы для. Но вроде приятная получилась. Не знаю, в каком виде и насколько уредактированной она выйдет в итоге, а тут, что называется, авторская версия, со всеми ляпами и опечатками. ))

Корни русской земли

Хорошо быть учителем истории, если работаешь в одной из школ Ленинградской области. Нет, конечно, египетские пирамиды и Мохенджо-даро далековато. Зато все, что касается русской истории – вот оно, в шаговой, как говорится, доступности! Все можно потрогать руками, убедиться в том, что тысяча-полторы лет – срок не такой уж большой, потому что вот они – камни, которых касалась рука Петра Великого, Ивана Грозного, князя Олега. Все здесь, рядом, - смотри, да не забывай удивляться!

Древняя столица
Вот – самое начало российской государственности – Старая Ладога. В Европе еще правили «ленивые короли» Меровинги, не родился не то, что Карл Великий, а даже его дедушка, служивший им мажордомом, а тут – на берегу Волхова уже кипела торговля, сплетались в пестрый ковер языки Запада и Востока. Гости далекого Юга щедро платили звонкими дирхемами за тягучий мед и звонкий воск Руси, меняли бронзу и серебро на меха и рабов со всей Европы. Сталкивались не в сече, а на прилавке купца узорчатый булат шемширов и жемчужно серая сталь мечей Севера, переливались шелка Китая и парча Персии, но самым ценным и редким товаром оставалось ладожское «глазчатое» стекло. Говорят, что торговцев с Запада так поражали «глазки» ладожских бусин, что в немецком и голландском языках даже слово для обозначения стекла звучит как «глас». А товар был, и правда заметный да ценный. За одну такую бусину можно было купить раба или рабыню, а то – товаров, чтобы безбедно жить месяц-другой.
Сюда, в Ладогу, или как ее называли скандинавские соседи Руси, Альдегьюборг, и пришел на княжение призванный новгородцами варяжский князь Рёрек, давший начало династии рюриковичей. Пришел и долгие годы вершил отсюда суд и справедливость, зорко приглядывая за неспокойной северной границей державы. Отсюда отправились на юг варяги Хаскульд и Тюр, чтобы превратить деревушку «у перевоза у киева» в городец с крепостицей. Отсюда же им вслед, короткое время спустя, отправился в путь рюриков сенешаль Олег с наследником Игорем, чтобы призвать чересчур самостоятельных соплеменников к порядку и взять под контроль южные границы русских земель, самую их, как тогда говорилось, «укрАину».

Битва, не вошедшая в учебники
Лакомым куском была Ладога, которую на ту пору никто не называл Старой для любого захватчика. О том, чтобы разграбить богатый торговый город мечтали многие. Нужно было быть одержимым безумцем, чтобы как конунг Рагнар по прозвищу Волосатые Штаны мечтать о разграблении Парижа – кому нужна была эта холерная деревушка на Сене в трех сотнях километров от моря?! 7000 фунтов серебра – это, конечно, прекрасная добыча, но тот, кто захватил бы Ладогу, стал бы богат на всю жизнь. Поэтому ладожане были народом тертым: стоило появиться на горизонте недружественным парусам, - собирали имущество и отправлялись под защиту крепостных стен, предусмотрительно воздвигнутых Рюриком. А село – поджигали с четырех сторон, чтобы не досталось врагу.
Так приключилось и в 1164 году, в первую, пожалуй, за всю историю Руси попытку представителей Запада осуществить акт евроинтеграции. До похода ярла Биргера и Невской битвы было еще далеко, но идея представителями шведской короны владела та же. Войско собралось, прямо скажем, немалое – больше 3 000 человек, хорошо вооруженных и снаряженных. Ладожскому гарнизону во главе с новгородским боярином Нежатой Твердятичем с таким было не тягаться. Но крепость была незадолго до того отстроена в камне, оружия и припасов в ней было с избытком, а в Новгород – к князю Святославу Ростиславичу – отправились гонцы, да все разными дорогами, чтобы не перехватили. В общем, постояв короткое время под стенами Альдегьюборга, шведы поняли, что ловить там нечего: можно дождаться прихода новгородского войска, и тогда – только держись! Одно дело - захватить крепость и в ней отсидеться пока не припрет, как несколькими веками позже сделал хитрый Делагарди, а другое - рубиться в чистом поле против более многочисленного противника, да еще пешими против конных. А вот если навербовать ополчения из местных финоугорских племен, да ударить по Новгороду, причем внезапно, - то тут шанс есть! И войско, вновь погрузившись на свои шнеки, отправилось в устье реки Вороной, ныне больше известной как Воронежка. Потому что там финоугров, недовольных постоянным экономическим прессингом со стороны Новгорода, было, как докладывала разведка, немало. Вошли в реку, причалили к берегу и расположились как у себя дома, рассчитывая на то, что местное население будет к ним – освободителям от новгородского гнета – более чем лояльно. Оказалось, что рассчитывали на это напрасно. И недели не прошло, как на Вороную подошло резвым маршем новгородское войско во главе с князем Святославом и посадником Захарией, да так слету ударило по не ожидавшим сюрприза «интуристам», что только головы покатились. Как говорит летопись, «навалились на них и победили их с Божьей помощью, кого убили, а кого в плен взяли». Попытка евроинтеграции севера Руси провалилась.

Неугомонные соседи
Впрочем, шведы были соседями неугомонными. 76 лет спустя, согласно новгородской летописи, «Придоша свеи в силе велице, и мурмане, и сумь, и емь в кораблих - множьство много зело. Свеи с княземь и с пискупы своими; и сташа в Неве устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу и Новгород и всю область Новгородьскую». Но и тут как-то у них не сложилось. Потому что границы Новгородской земли охранялись «сторожами»: в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская стража» ижорян. На рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем новгородскому князю Александру Ярославичу, которого тогда еще никто не называл Невским. Новгородцы и ладожане отлично понимали, что ярл Биргер, возглавлявший шведскую экспедицию, не мехами торговать приехал, а потому собрались довольно-таки быстро. Шведы, рассчитывавшие, что ижоры присоеднятся к ним так же, как упомянутые в летописи сумь и емь – местные племена финского корня, на такую быструю реакцию не рассчитывали. А войско князя Александра, вопреки обыкновениям тех лет, шло даже не то, что форсированным маршем, а просто каким-то волчьим наметом: на коней посадили даже пеших ополченцев, чтобы не тормозили в пути. Так что расстояние от Новгорода до Ладоги вдоль по Волхову и оттуда до устья Ижоры было преодолено в несколько дней. Кстати, последняя стоянка новгородско-ладожского войска перед битвой была рядом с нынешней станцией Саблино, на реке Тосне. А утром 15 июля войско ударило по шведскому лагерю. Русские конные копейщики обрушились на центр шведского лагеря, а пешая рать вломилась во фланг и захватила три корабля. По ходу битвы сам князь, согласно летописным сведениям, «на лице самого короля оставил след острого копья своего». Тут, конечно, чистая пропаганда, потому что короля в этой экспедиции не было. Но, как бы там ни было, победу князь Александр одержал решительную. Шведы потерпели поражение, и к следующему утру отступили на уцелевшие корабли, и переправились на другой берег, а потом и вовсе отправились восвояси.

Город Ивана и «ключ-крепость»
Хватало в истории Руси забот и на других границах: западные рубежи бывали, подчас беспокойнее северных. Для обороны их через два с половиной века после Невской баталии был воздвигнут Ивангород, названный в честь своего основателя – московского князя Ивана III. По летописи, «повелением великого князя Ивана Васильевича заложиша град на немецком рубеже, против Ругодива города немецкого. На Нарове, на Девичьей горе на Слуде, четвероуголен и нарече ему имя Иванград». Ну, а соседи, что через реку, называли его «контр-Нарва». Как говорится, угадайте почему. Бои на Нарове кипели так же, как водовороты в ее течении – постоянно, и Ивангород неоднократно подвергался нападениям со стороны немцев, шведов, поляков. Начале XVII века это удалось сделать, - кто бы в том сомневался!? – шведам. Все попытки отобрать русскую крепость у захватчиков оказывались безуспешны. И только в 1704 в ходе Северной войны удалось отобрать его навсегда. С той поры и по сей день Ивангород остается приграничной твердыней. Своего рода символом стремления нашей страны оградить свои рубежи от захватчиков.
Но, прежде, чем после множества неудачных попыток приступить к его стенам и освободить «контр-Нарву», предстояло захватить другую фортецию, ключевую в не меньшей, а даже в больщей степени – Нотебург, запиравший вход в Неву. Прежде эта крепость, что характерно, тоже была русской и носила имя Орешек. Первоначально Пётр планировал «достать Орешек» по льду зимой 1702 года, но к тому времени и войско было не готово, и оттепель ударила совсем некстати, так что пришлось перенести операцию на осень.
Для срочной переброски войск на Ладогу из Олонецкого края была проложена «Осударева дорога» - громадный тракт, сохранившийся по сей день. Сперва пехотные полки, посаженные на лодки, ухитрились нанести поражение шведской эскадре, стоявшей в озере, вынудив вице-адмирала Нумерса уйти вниз по Неве, чтобы сберечь корабли. А потом началась, собственно осада. Утром 26 сентября 1702 года передовой отряд Преображенского подошел к крепости и начал перестрелку, а к следующему дню под Нотебургом скопилась едва ли не вся тогдашняя русская армия – более 30 000 человек, не считая корабельных команд вошедших в Ладожское озеро судов. Ну, а дальше начались чудеса: русские перетащили волоком – страшно себе представить! - 50 судов из Ладожского озера в Неву и взяли укрепление на другой стороне Невы. А дальше пошла осада по всем правилам – с обстрелом крепости, штурмовыми отрядами, крюками, лестницами и всеми «прелестями» такой войны. Многочасовые бои истощили шведский гарнизон, и 11 октября комендант велел ударить в барабаны для сдачи. «Правда, что зело жесток сей орех был, аднака, слава богу, счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чюдесно дело свое исправила», — писал об этой победе Петр. Старый русский город, раньше называвшийся Орешком, вернулся в русские руки и был переименован в Шлиссельбург - «ключ-город», открывавший дорогу к овладению устьем Невы. До основания Петербурга оставалось чуть более полугода, до возвращения Ивангорода под русский флаг – год с небольшим.

Небольшие фрагменты русской истории, - но какие важные! И все, что характерно, происходили не за тридевять земель, не в далеких краях, а тут, на земле Ленинградской области. Протяни руку – и вот их реальные свидетельства – серые камни староладожской крепости, зубцы ивангородских стен, башни Шлиссельбурга. Мы живем в интереснейшем месте, - как же не знать его историю?

Tags: #журналюжество, #история
Subscribe

Posts from This Journal “#журналюжество” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments