Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Пыж a'la Осипов

Очень давно хотел прификсировать где-нибудь у себя эту историю о советском писателе, французском госте и русской закуске, рассказанную с год назад Валерием Поволяевым для Литгазеты. Очень вкусная история, можно сказать, легенда о не таком уж и давнем прошлом. :-) Ну, поехали!

Хотя нет. Сперва - картинка.



Ну, а теперь, собственно, - та самая байка.

С писателем Валерием Осиповым мы всегда поддерживали самые добрые отношения. Он был, как он сам говорил, ошаманен Сибирью, любил её, и я тоже был ошаманен, точно так же относился к Сибири, он тесно сотрудничал с «Литгазетой», я же в ней просто работал, состоял, как тогда говорили, в штате, приезжая в Дубулты, в наш писдом (писательский дом), он очень часто находил там меня, а я находил его, ну и так далее – внешних привязок друг к другу было много; в конце концов он был Валерием Дмитриевичем, и я был Валерием Дмитриевичем, а двойные тёзки, замечу, на улице не валяются.

Валерий Осипов был автором сценария знаменитого фильма «Неотправленное письмо».

Но речь сейчас пойдёт не об этом, не об «НП» и не о том, какие хорошие мы были ребята – ныне не до высоких материй, – речь пойдёт о вещах сугубо бытовых. По комплекции Осипов был огромным, с ширококостными руками, круглым живым лицом, на котором тёмными угольками теплели маленькие блестящие глаза, весёлым, очень шумным – типичный любитель пива, громких компаний, вкусных застолий и вообще всего того, что называется жизнью. У Осипова была добрая сотня друзей, он много и толково писал.

В застойные времена – а это, как известно, было не так давно, – Валерий Осипов начал работу над романом о Плеханове, и ему потребовалось поехать во Францию, чтобы самому повидать места, где когда-то бывал Плеханов, подышать воздухом Парижа, помять его пальцами, пощупать также мостовые, каштаны Больших бульваров, чугунные перила мостов через Сену и решётки скверов – познать то самое, что всегда нужно писателю, чтобы быть правдивым, покопаться в архивах, в книжных развалах, и Осипов зачастил в Союз писателей, в Иностранную комиссию, с просьбой послать его в Париж. «Хочу в Париж», – Осипов так и говорил. В Иностранной комиссии от Осипова вначале отбивались, посылали не в Париж, а совсем в другие веси, в Париж посылали других людей, но потом поняли, что от Осипова так просто не отделаться, не тот случай – придётся посылать письменника в Париж.

Так или иначе, галочку против его фамилии нарисовали, а раз галочка появилась, то, значит, и дело сдвинулось. Теперь оставалось вовлечь человека в международную деятельность, чтобы галочка даром не пропадала.

Через некоторое время в Москву из Парижа приехал один почтенный месье – издатель, писатель, общественный деятель и вообще богатый человек, и сотрудница Иностранной комиссии, отвечающая за контакты с французами, решив, что с Осипова, как с овцы, должен быть хоть шерсти клок, позвонила ему, намекнула насчёт активизации в международном плане…

– Что я должен сделать? – загромыхал басом в телефонную трубку обрадованный исследователь жизни Плеханова.

– Для начала дать званый обед в честь гостя, – спокойно и холодно посоветовала сотрудница Иностранной комиссии, – ресторан Центрального Дома литераторов – вполне подходящее для этого место.

– Будет сделано, – уже менее обрадованно проговорил Валерий Осипов, выслушал несколько наставлений. Трубку он повесил, лишь когда в ней уже минуты полторы пищал гудок отбоя: предложение Иностранной комиссии застало его врасплох.

Прикинул: во что же ему обойдётся званый обед? Заохал – сумма кусалась. А в кармане у Осипова было всего пятнадцать рублей. Пятнадцать! Но на дворе стояло противное застойное время, когда на пятнадцать рублей можно было и выпить, и закусить, и даже купить своей любимой гвоздику на длинной ножке. Но не больше.

Когда до званого обеда оставалось всего ничего, Осипов побрился, освежил щёки одеколоном, почистил ботинки и отправился в ЦДЛ, мучительно соображая, как же принять высокого иностранного гостя на пятнадцать рублей? Ну хотя бы эта бяка из Иностранной комиссии или её начальник с «кривой» фамилией – то ли Косоногов, то ли Косоглазов подсобили монгольскими тугриками, индийскими рупиями или нашими отечественными деревянными, но они ничем и никак не подсобили. Придётся выкручиваться.

Когда гость прибыл в ЦДЛ, Осипов всё уже продумал, хотя, честно говоря, ещё до конца не избавился от некоторой растерянности, но виду не подал и, не мешкая, бормоча что-то на англо-русско-франко-корякском воляпюке, повёл гостя в ресторан. В морозилку на кухне он успел уже засунуть две бутылки водки, на которые потратил в магазине шесть рублей с копейками.

Усадил гостя за столик, напротив сел сам, рукою показал на знаменитые цедээловские витражи, заметил, что здесь когда-то была масонская ложа.

– О, масонская ложа! – уважительно воскликнул гость.

– Господин издатель, – Осипов хотел было произнести «товарищ издатель», но это было неудобно, «товарищ француз» тоже неудобно – гусь свинье, как известно, не товарищ, а имя его Осипов, боясь рассердить даму из Иностранной комиссии, не переспросил и не записал, поэтому обратился к гостю именно так – «господин издатель», энергично потёр руки, словно собирался добыть огонь трением, и сделал знак официанту. На столе появилась бутылка водки, вытащенная из морозильника, – на боках бутылки курчавилась снежная махра, – и простенькая закуска: горячая картошка, блюдечко со сливочным маслом, селёдка в стеклянной рыбнице и тарелка чёрного хлеба. – Значит, так, господин издатель… В этом историческом доме есть всё: лебеди в винном соусе, зайчатина с каштанами, белые куропатки в водке с чесноком, реповый суп и суп из бычьих хвостов, который тут готовят лучше, чем во Франции, смею вас заверить, воробьи в виноградных листьях, улитки с укропной подливкой, черепаховые яйца, губы акулы, печёные ласточкины гнёзда и так далее, но прежде чем приступить к лебедям в винном соусе и хересу 5–10-летней выдержки, предлагаю освежиться по моему собственному рецепту – выпить по стопке холодной русской водки и закусить пыжом. А?

Поскольку гость не знал, что это такое, он согласно покивал головой:
– Уи, уи, – и одобрительно посмотрел на обмахрённую морозом бутылку водки.

Осипов, не мешкая, наполнил стопки, взял в руку вилку.

– Стопка холодной русской водки – это вот, – он поднял стопку, будто француз не знал, что такое холодная русская водка, – а пыж… пыж готовится следующим образом. Смотрите сюда, товарищ фран… извините, господин издатель, – Осипов подцепил вилкой кусочек масла, потом ткнул в стеклянную рыбницу, цепляя дольку селёдки, затем поддел кусочек горячей картошки. – Видите, между куском масла и дымящейся картошкой – прокладочка. Селёдка. Это чтобы масло не растаяло. И всё это, – Осипов повертел в пальцах вилку, – называется пыж. Пыж. А дальше, господин издатель, у нас, в России, с этим поступают вот так, – он ловко опрокинул стопку водки в рот и вкусно заел пыжом. И произнёс восхищённо: – М-м-м!

И так же восхищённо покрутил головой.

Высокий французский гость повторил за Осиповым незнакомое русское слово «пыж», стараясь понять, есть ли что-нибудь похожее во французском, затем, как и Осипов, решительно опустошил стопку и закусил пыжом.

– Ну как? – поинтересовался Осипов.

Гость прислушался к самому себе и медленно, с видимым сожалением произнёс:
– Что-то не понял.
– А мы, чтобы понять, это дело повторим, – Осипов налил по второй стопке водки, – у нас, в России, говорят: повторение – мать учения. Для того чтобы что-то понять, надо обязательно повторить. Давайте-ка, господин издатель, мы соорудим с вами ещё по одному пыжу, – Осипов привычно поддел вилкой кусочек масла, затем селёдку и последней насадил на рожки четвертушку картошки, показал французу: – Пыж!

– Пы-ыж, – повторил тот и сделал то же самое, Осипов лихо выплеснул в рот тягучую холодную водку, с вкусным звуком проглотил и закусил пыжом: – М-м-м!

Француз не отстал от хозяина:
– М-м-м!
– Ну как? – осведомился Осипов.

– Уже лучше, – сказал француз.

– Тогда, как и положено в России, чтобы закрепить что-то, надо совершить действие в третий раз. Бог троицу любит. А потом уже будем заказывать по списку, всё, что есть, – лебедей, черепах, зайцев, мочёные маральи панты и так далее. О’кей?

– О’кей! – согласился француз.

Налили по третьей стопке, сделали по пыжу, вкусно выпили, вкусно закусили.

– Может быть, по четвёртой? – поколебавшись, предложил Осипов: всё-таки «живой вес» у француза не тот, что у него, француз может не выдержать взятого спортивного темпа. Но гость словно бы ждал этого предложения.

– Да-да, по четвёртой! – обрадованно закивал он.

Когда выпили по четвёртой, Осипов вновь энергично потёр руки:
– Ну что, господин издатель, приступим ко второй части нашего обеда! Сейчас нам принесут жареного лебедя с ананасовым пюре.

– В винном соусе, – вспомнил француз.

– В винном соусе, – подтвердил Осипов. – Потом будем есть косулю с молодой спаржей и печёными яблоками, затем зайца, фаршированного морошкой, голубей в сметане, колбасу из бычьей крови и далее всё по списку.

– Нет, – неожиданно заупрямился француз. Он уже здорово захмелел.

– Почему нет? – осведомился Осипов.

– Хочу пыж!

– Пожалуйста, – Осипов красноречиво развёл руки в стороны, про себя подумал: «Нет ничего проще», и сказал: – Нет ничего вкуснее русского пыжа со стопкой ледяной водки! – Откашлявшись, он гулко, с чувством произнёс: – Пы-ыж!

– Пыж! – подтвердил француз.

Официант поставил на стол вторую вытащенную из морозилки бутылку.

Через двадцать минут француз был хорош – кроме пыжа, он не захотел ничего есть – ни лебедей, ни куропаток, ни маринованного крокодила, чему Валерий Дмитриевич Осипов был очень рад, – француз набрался изрядно, а Осипов был ни в одном глазу: для его комплекции эта мелкая выпивка – чих, не больше. Подняв затяжелевшего гостя из-за стола, Осипов отвёл его в Иностранную комиссию, которая, как известно пишущему человеку, всегда находилась по соседству с рестораном Центрального Дома литераторов, где француза ждала специально нанятая машина.

Пытаясь держаться ровно, гость восхищённо произносил одно слово, повторяя его раз за разом: «Пыж, пы-ыж, пыж!»

На прощание Осипов порассуждал насчёт того, что великий русский писатель Михаил Александрович Шолохов тоже знал секрет пыжа и любил закусывать пыжами водку. Только пыж у Шолохова был другой…

– Пы-ыж! – продолжал заведённо повторять француз.

– Шолохов брал куриное яйцо, разрезал его пополам, выковыривал оттуда желток и на его место, в выемку, клал горчицу. Как в блюдечко. Сверху сыпал соль. Это пыж по-шолоховски.

– Пыж! – в очередной раз восхитился гость, садясь в машину. Осипов ему вежливо помог, и француз вновь не сдержал своего восхищения: – Пы-ыж!

Званый обед – увы, без лебедей – обошёлся Осипову в пятнадцать рублей. Это не сказка. Тогда это было можно.

Через полгода Валерий Дмитриевич Осипов поехал в Париж. Несмотря на внушительную внешность и гулкий, будто из горы, бас, он был человеком робким, тонким, деликатным, поэтому в Париже долго размышлял, звонить тому французу или нет, потом решил, что надо позвонить, и если француз его не вспомнит, то на том и завершить дело, вырубить его из памяти, как это бывало уже не раз.

В конце концов в том обеде главное было не накормить гостя, а услужить Иностранной комиссии, доказать ей, что и он, Ве Де Осипов, тоже годен к международной деятельности, а не только разные бяки, знающие языки. В общем, ничего страшного, если месье и не вспомнит его.

Но француз вспомнил Осипова. Мигом, после первых же вежливых слов: «Бонжур, месье»… Захохотал счастливо: «Пы-ыж», и велел немедленно приезжать к нему.

– Пойдём обедать, – сказал он Осипову и вновь захохотал: – Пы-ыж!

Оказалось, месье был не только известным издателем, не только писателем и общественным деятелем, не только крупным предпринимателем и кавалером ордена Почётного легиона – этого у него имелся полный набор, но и владельцем дорогого ресторана.

Повёз он Осипова, естественно, в свой ресторан, усадил на самое видное место, за роскошный стол. Осипов лопатками ощутил, как за спиной у него в ту же секунду возник почётный караул из нескольких официантов, оглянулся – совершенно верно, караул уже стоял, французский друг, улыбаясь, протянул ему огромный, с золотым тиснением кожаный диплом. Осипов, подумав, не сделали ли его почётным доктором Сорбонны, и на минуту ощутив себя почётным доктором Сорбонны, взял диплом в руки. Раскрыл.

Это было меню.

И первой строкой в меню, среди блюд, которые принято считать фирменными – они создают славу всякому ресторану, – стояло: «Пыж а-ля Осипов».

– А? – француз довольно захохотал: –
Пы-ыж. Каково?

И как и тогда, в ресторане ЦДЛ, к пыжу предлагалась стопка холодной русской водки. Стоимость её входила в стоимость блюда.

Осипов засмеялся и заказал себе пыж.

– А лебедей потом? – спросил француз.

– Лебедей потом!


Tags: #выпить-закусить
Subscribe

Posts from This Journal “#выпить-закусить” Tag

  • Если баранина, - то в казане )

    Как некоторым моим читателям известно, под копытами коней определенной части моих предков горела степь. :-))) Ну, не настолько эта часть велика,…

  • Минус лошадка, да с колокольчиками...

    Есть у нас, а, точнее, не у нас, а в мировой практике, такая мерзкая традиция: как только какой-то продукт становится локализованным, сиречь начинает…

  • Приятно иметь дело с разумными людьми :-)

    Рок-Паб, что на Пионерской. Открываю меню. Удивляюсь и радуюсь: здесь явно работают очень разумные люди. :-) Хорошо различающие понятия…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments