Кормилицын Сергей Владимирович (serh) wrote,
Кормилицын Сергей Владимирович
serh

Categories:

Книжкодыбр. Длинный.

Продолжаем разговор на тему "Взорвать Гитлера". Собссссно, это кусочек, который должен идти после вот этого.

 

 

                      В сумке лежала динамитная бомба, обернутая шерстью и уложенная в ящичек. В дороге это была вещь полезная; придет, быть может, время, когда я с ее помощью совершу чрезвычайно ценное чудо…
                                    Марк Твен «Янки из Коннектикута
                                                             при дворе короля Артура»

Итак, человека, возжелавшего единым махом решить проблему, мучающую уже несколько месяцев кряду работников спецслужб со всей Европы, звали Иоханн Георг Эльзер. Он не был ни разведчиком, ни секретным агентом, ни профессиональным убийцей-наемником.
Нет, профессия его была гораздо более прозаична - он был столяром. Впрочем, столяром, как говорят, совсем неплохим.
Иоханн Георг, второй из четверых детей в семье Эльзер, родился 4 января 1903 года в городишке Хермаринген в княжестве Вюртемберг. Отец его, Людвиг, был лесоторговцем, а мать, Мария, по мере сил старалась поддерживать на плаву хозяйство небольшой фермы, приносившей семье если не доход, то хотя бы стабильный приварок. Семья, между тем, была не то чтобы очень зажиточной, хотя и не бедной: бизнес Людвига Эльзера не приносил сверхдоходов. Мало того, скажем прямо: отец Иоханна был откровенным неудачником. Удивительно ли, что в скором времени он стал все чаще прикладываться к бутылке? Напившись же, он становился буен и поколачивал жену, и детей. Да так, что супруга его, до поры до времени остававшаяся образцовой немецкой фрау, ведущей домашнее хозяйство и поддерживающей видимость благополучия даже в самые тяжелые времена, сбежала от мужа и поддалась его уговорам вернуться только заручившись обещанием, что руки тот распускать больше не будет. Однако обещание это Людвиг Эльзер сдерживал недолго. Атмосфера в семье была абсолютно нездоровая, и Иоханн Георг рос ребенком замкнутым и молчаливым.
В 1910 году он пошел в народную школу. В отличниках он, конечно, не ходил, однако учителя не раз отмечали его склонность к систематическому мышлению, а в рисовании и черчении он делал заметные успехи. К тому же у Эльзера оказался недурной слух и недюжинные способности музыканта: он освоил цитру, а затем и контрабас и частенько играл на вечеринках в составе школьного оркестра. Это делало его довольно популярной персоной, особенно среди посещавших такие вечеринки барышень.
Выяснилось также, что руки у паренька растут, как говорится, «откуда нужно»: в свободное время он был склонен что-то мастерить, изобретать, собирать из, казалось бы, бросового хлама полезные и необычные приспособления. Такое занятие было для него, как выяснилось, интереснее прочих. Именно поэтому, завершив базовое образование в общеобразовательной народной школе, он решил продолжить обучение в профессионально-техническом училище в Кенигсбронне и получить профессию токаря по металлу. 
Однако всего через пару лет он вынужден был обучение прекратить и переквалифицироваться в столяра: освоить первоначально выбранную профессию помешало состояние здоровья – у юного Эльзера оказалась астма, и от металлической пыли она обострялась. Переключившись на работу с деревом, Иоханн Георг избавился от мучительных приступов. Впрочем, забегая вперед, скажем, что навыки работы с металлом полученные за первые два года, он не забыл. И в положенный срок применил на практике.
Учитель Эльзера, столяр-краснодеревщик Роберт Запер не мог нахвалиться учеником: товар, выходивший из-под его рук отличала тонкость проработки и изящество деталей. Разумеется, не вызвал у Иоханна Георга затруднения и экзамен на звание подмастерья, который он сдал в 1922 году в ремесленном училище в Хайденхайме, получив высшую оценку среди всех аттестованных. Вполне понятно, что Эльзер рассчитывал на достойный уровень жизни, достойную оплату труда, наличие постоянных клиентов. И всего лет 10 назад, так бы все и было. Но не в послевоенные годы, когда потерпевшая поражение Германия оказалась ввергнута в пучину гиперинфляции и безработицы, в череду следующих один за другим экономических кризисов. Начались длительные и напряженные поиски работы, а точнее – жизнь от заказа до заказа, кидавшая юного краснодеревщика от Пруссии до Швейцарии. Видимо именно необходимость заботиться о хлебе насущном, постоянно подыскивать заказы, и уберегла Иоханна Георга от увлечения политикой. Он не примкнул ни к социал-демократам, набравшим в ту пору немалую силу, ни к малочисленным, но серьезно настроенным коммунистам, ни к одной из консервативных или реваншистских организаций, ни к умеренному католическому «Центру».  Не привлекли его внимания и мелкие партии, плодившиеся в ту пору во множестве и исчезавшие быстрее, чем успевали о себе заявить. «Пивной путч», устроенный главой одной из таких партий Адольфом Гитлером, тоже прошел мимо его внимания. Жизнь бродяги-ремесленника не располагала к мыслям о том, как обустроить Германию. Зато была работа, постоянные переезды и, разумеется, женщины. В подружках у Эльзера недостатка не было: бравый краснодеревщик, в промежутках между профессиональными заработками не брезговавший подработать игрой по кабакам, нравился женщинам, хотя и не спешил связывать с ними жизнь. Впрочем, ни одна из его любовниц не могла пожаловаться на грубое обращение или несправедливость: натерпевшийся в детстве от грубияна отца, насмотревшийся на то, как тот в пьяном виде колотит мать, Иоханн Георг старался относиться к женщинам как можно более нежно. И даже те из них, кого он покинул, вспоминали его с приязнью. А некой развеселой барышне Матильде Нидерманн, которая в 1930-м родила якобы от него сына, он аккуратно, с немецкой пунктуальностью выплачивал алименты.
Впрочем, конечно нет! Разумеется, определенные предпочтения в плане политики у Иоханна Георга были. В конце концов, добрый десяток лет таскаться ради заработка почитай по всем немецкоязычным регионам Европы – это вам не сахар. Особенно для профессионала, который в боле благополучные времена мог бы зарабатывать весьма и весьма неплохо и жить не хуже каких-нибудь мелких буржуа. Поэтому вполне естественно, что со временем Эльзер стал-таки испытывать определенную симпатию к той политической силе, что обещала рабочим сносные условия жизни и труда, высокую заработную плату, жилье, и прочее. То есть – симпатию к коммунистам. Но не более чем симпатию. Он отнюдь не горел желанием вступать в КПГ, или заниматься какой бы то ни было околопартийной работой, однако вплоть до 1933 года  голосовал на выборах за коммунистов, почитая их лучшими выразителями интересов рабочих. Но, как это ни странно звучит, программа КПГ была ему, скорее всего, незнакома. Если верить тому, что пишут об Иоханне Георге Эльзере, он редко читал что бы то ни было кроме специальных журналов, посвященных его профессии и практически никогда не брал в руки газет, а уж тем более - агитационных материалов и листовок. Собственная, и без того сложная и полная событий жизнь занимала его гораздо больше, чем радение о благе Империи и такие высокие материи, как право Германии на жизненное пространство, ущемленная национальная гордость или «легенда об ударе в спину».  В принципе, нельзя не признать, что это – вполне здравый подход и позиция, достойная уважения. Однако, как гласит старый афоризм, «ты можешь не заниматься политикой, но она уже занимается тобой». Прожить в современном обществе и остаться самим собой, не быть вовлеченным в чью-то борьбу за власть, остаться в стороне от раздирающих это общество внутренних конфликтов практически невозможно. Так происходило и с Иоханном Георгом: жернова истории, готовые размолоть в прах миллионы жизней, уже пришли в движение, и он оказался прямехонько между ними – всего лишь еще одно зерно среди многих, обреченных на превращение в муку. Разве что немного более твердое, чем другие.
В 1933 году пост имперского канцлера Германии занял глава НСДАП Адольф Гитлер, а вскоре все прочие партии, составлявшие конкуренцию национал-социалистам, оказались под запретом. В том числе (и едва ли не в первую очередь) - и КПГ. Нельзя сказать что Эльзера это так уж расстроило. Национал-социалисты были тоже во многом близки ему по духу. В конце концов, они тоже ратовали за улучшение жизни трудящихся, обещали немцам – а Иоханн Георг был чистокровнейшим германцем, что называется, арийцем из арийцев – все земные блага, а кроме того, делали ставку на национальную культуру, не открещивались от нее во имя интернационалистических идей. А Эльзер, надо знать, очень любил культуру своей родной Швабии, с удовольствием носил по праздникам национальный костюм, слыл настоящим знатоком народных песен. Собственно, это привело его в свое время в ряды небольшого патриотически настроенного объединения – союза фронтовиков, увлеченно занимавшегося пропагандой германской культурной традиции, устраивавшего походы по природным достопримечательностям Вюртемберга, поощрявшего краеведческие изыскания его участников. Неизвестно, знал ли Эльзер о прямой связи этого союза с НСДАП. Скорее всего, даже ели и знал, то это было ему безразлично: национал-социалистическая партия не вызывала у него ни положительных, ни отрицательных эмоций, и даже противоречие между тем, что сводное время он проводил со сторонниками правых, а на выборах голосовал за левых, не трогало его вовсе. Он, если пользоваться терминологией тех лет, не сжимал кулак в жесте рот-фронта, но и не поднимал руку в римском приветствии. 
Так чем же тогда ему так не угодил Адольф Гитлер, что простой ремесленник вызвался выполнить работу киллера-суперагента? Причины были более чем банальны. И первая из них – экономическая. Патриотизм подданных и их преданность власть предержащим зачастую измеряется размером их заработка и уровнем благосостояния. Вот и в случае с Эльзером было, отчасти так же. Прожив всего один год под властью гитлеровской партии, он пришел к выводу, что между тем, что национал-социалисты декларируют и тем, что они делают на самом деле, есть огромное различие. Уже когда он был арестован после неудачного покушения на вождя, он утверждал на допросах: «Я убедился, что зарплаты стали ниже, а вычеты выше. Почасовая оплата труда столяра составляла в 1929 году 1 рейхсмарку, сейчас же платят всего по 68 пфеннигов». Тут с ним, разумеется, не поспоришь. И правда: в первые годы пребывания Гитлера у власти уровень заработной платы здорово упал. Однако нельзя не сказать о том, что такова была цена за происходящее в Германии экономическое чудо: постепенно сходила на нет инфляция, гигантскими шагами сокращалась безработица. Теперь труд стоил дешевле, но зато работа была почти у всех. Надо сказать, что немцы старшего поколения по сей день вспоминают те годы, как светлое время, когда после многих лет нищеты и неуверенности в завтрашнем дне, они обрели хоть какую-то стабильность, а затем – и довольно высокое благосостояние.
Впрочем, такого рода доводы были хороши для тех, кто мыслил в масштабах государства, задумывался о благе Германии, благе германской расы. Эльзер же был индивидуалистом, вполне здравым человеком, который заботится о своем благополучии и благополучии близких и не склонен к патриотической истерии, инспирированной политиками. Но экономический фактор был только «затравкой», тем запалом, который позже привел его к мысли о теракте. Потому что были и другие особенности нового режима, вызывавшие у Иоханна Георга возмущение и неприятие. Свободолюбивый ремесленник, собственными ногами промерявший половину Европы, никак не мог смириться с жесткой регламентацией всех областей жизни, свойственной для тоталитарного режима. «Рабочий не имеет, например, больше права менять место работы по своему усмотрению, - возмущался он, - он лишен Гитлер-югендом звания отца своих детей, и даже в религиозном отношении не может делать свободного выбора». У нас, - тех, кто успел пожить в реалиях Советского Союза, такое положение удивления не вызвало бы. Разве что пионерская организация не была настолько мощной и всевластной в отношении воспитания и образования детей, как Гитлер-югенд, а в остальном – все вполне привычно и почти нормально. Но Иоханн Георг был человеком иной культуры, в условиях тоталитарного государства ему жить не приходилось. Поэтому реалии Третьего Рейха его не на шутку шокировали. Например – гонения на евреев, среди которых было довольно его старых приятелей и коллег по ремеслу, гонения на коммунистов, при том, что многим членам КПГ Эльзер симпатизировал, и тому подобное.
Надо сказать, что при этом определенную пользу от смены политического режима и последовавшего за ним экономическим подъема Германии Иоханн Георг получил. К моменту прихода Гитлера к власти он в очередной раз оказался без работы. Странствия утомили его, поэтому Эльзер вернулся в родной городишко и попытался основать собственное дело – столярную мастерскую, стал принимать заказы на разного рода ремонт, на изготовление мебели, однако тут грянул очередной экономический кризис. Клиенты, не успевшие расплатиться за сделанную работу, разом оказались неплатежеспособными, а скромные сбережения, которые столяр успел отложить на черный день, стали стоить не дороже той бумаги, на которой были напечатаны дензнаки. Это было самое тяжелое для него время: работы не было вовсе, что в Германии, что за ее пределами: кризис, разразившийся на этот раз, был уже не всегерманского, а мирового масштаба. И тут пришедший к власти Гитлер взялся восстанавливать немецкую экономику, делая при этом упор на военную промышленность. И Эльзер практически сразу смог найти себе рабочее место. Правда, не совсем по профилю, не по прямой профессии, но, тем не менее, это была работа. Хайденхамерской фабрике, производившей военное снаряжение, требовались умелые токари. К слову сказать, не было бы у будущего террориста этой работы, вряд ли он смог бы осуществить свой план: именно на военной фабрике он и сумел раздобыть взрывчатку, разнесшую несколькими годами позже вдребезги зал мюнхенской пивной.
Была и третья причина, несколько не типичная для столь типичного немца, каким был Эльзер – боязнь войны. На ту пору даже самые миролюбивые граждане Германии бредили войной, реваншем, идеей восстановления прежних границ империи, возрождения былого величия их Родины. И было это абсолютно всерьез. Песня «Если завтра война, если завтра в поход» прекрасно звучала бы на германских просторах, если бы не одно отличие: немцы мечтали не о незыблемых границах, а о восстановлении империи в былых границах, а лучше – о захвате новых территорий. Эльзера это совсем не радовало: все-таки он не связывал свою судьбу с военной фабрикой, надеясь продолжить занятия столярным ремеслом. С войной же столь мирная профессия как-то не вяжется. И еще: Иоханн Георг своими глазами видел, чем закончилась для Германии Первая мировая и отнюдь не горел желанием увидеть последствия следующей войны, справедливо полагая, что в случае очередного поражения кризис может оказаться еще страшнее, возможно даже – со смертельным исходом для нации.
Тут нужно на краткое время отвлечься для того, чтобы объяснить, что в глазах немца – смертельный исход для нации. Дело в том, что Германия уже однажды пережила нечто подобное. Огромная империя, распространившая свое владычество на большую часть Европы, объединившая под своим началом многие народы, была разбита на десятки и сотни мелких государств. Превратилась в «лоскутное одеяло». Только несколько относительно крупных обломков былой великой державы сумели сохранить самостоятельность и более или менее достойную позицию в политической жизни Европы. Остальные же стали источником наемников для чужеземных войск, как Гессен, или невест для чужих престолов, как Саксония. В каждой стране-обломке были свои законы, на границах - свои таможенные сборы, в казармах - собственная микро-армия, готовая к бою за спорный клочок земли размером с письменный стол. Речь идет о последствиях Тридцатилетней войны, об условиях подписанного в 1648 году Вестфальского мира. Лишь в 1871 году прусскому канцлеру Отто фон Бисмарку удалось собрать их в единую Германию, так и то – потребовалось солидное время, прежде чем обитатели нового Рейха научились снова сосуществовать друг с другом, нашли корни национальной идентичности.
Эльзер очень боялся повторения этой ситуации, того, что союзники, однажды уже под видом контрибуции ограбившие потерпевшего поражение противника, под видом заботы о мире оставившие его рубежи беззащитными, одержат победу второй раз и просто превратят Германию в европейскую колонию. Нельзя не сказать, что основания для таких опасений были. По меньшей мере, мысли немца, пережившего первые послевоенные годы, должны были идти именно в этом направлении.
Обыкновенно, вероятнее всего, с подачи досужих журналистов, охочих до громких фраз, принято говорить о мученичестве Эльзера, о том, что, планируя покушение на Гитлера, он заботился о своей стране и своем народе, хотел стать благодетелем Германии. На самом же деле все это, судя по всему, не более чем слова. Страх Иоханна Георга перед возможным поражением в войне объяснялся проще – страхом никогда не дожить до хлебных времен, до поры, когда он откроет свое дело, быть погребенным под обломками империи.
А значит, оставалось одно – убить войну. Ликвидировать того, кто ее провоцировал, кто говорил о войне, как о единственном способе решения проблем Германии и обладал всеми необходимыми средствами, чтобы ее развязать. К этому времени родина Иоханна Георга уже балансировала на краю вооруженного конфликта, как акробат на веревке под куполом цирка. Ситуация с оккупацией Судетской области была ярчайшим тому примером. В протоколах допросов Эльзера мы читаем следующее признание: «Сформировавшиеся у меня воззрения указывали, что ситуацию в Германии возможно изменить лишь путем устранения существующего руководства. Под руководством я понимал “верхушку” – Гитлера, Геринга и Геббельса. Размышляя, я пришел к выводу, что после устранения этих трех лиц в правительство войдут другие, кто не станет предъявлять другим странам невыполнимые требования, кто не намерен вторгаться на чужую территорию и кто озаботится улучшением социального положения рабочих».  Судя по всему, окончательно эти убеждения сложились у Иоханна Георга году к 1937-му. Потому что именно с этого времени он начал готовиться к претворению в жизнь плана ликвидации первого из намеченной тройки. Самого Адольфа Гитлера. Было бы дело в России, можно было бы сказать, что он выносил с фабрики взрывчатку просто «на всякий случай». Но поскольку мы говорим о немце, мало того, немце типичнейшем, а стало быть – во всех отношениях законопослушном, кража пороховых зарядов свидетельствует о том, что у него уже был план покушения. Хотя бы в общих чертах. И к осени 1938 года план этот оформился в нечто настолько основательное, что Эльзер принялся искать место, где все должно было произойти. Ремесленник стал террористом. Причем, как показала практика, террористом весьма неплохим. Если, конечно, убийцу можно оценивать таким образом.
Судя по всему, осмотрев предполагаемое место покушения, Иоханн Георг очень четко представил себе конструкцию взрывного устройства. Пороховых зарядов, приватизированных им на военном заводе, для мины явно не хватало. Нужно было найти что-нибудь помощнее. Конечно, в принципе, достаточно мощные взрывчатые вещества можно изготовить из товаров, приобретенных в ближайшей аптеке. Русские бомбисты конца ХIХ века и партизаны Второй мировой не раз доказывали, что это именно так. Однако немецкий последователь Желябова и Перовской нашел более простой выход из положения: он устроился работать на шахту. За короткий срок Иоханн Георг скопил у себя дома довольно большое количество принесенных с работы «сувениров» - шахтерских взрыв-патронов и капсюлей к ним. Все было готово. Оставалось собрать бомбу и заложить ее там, где Гитлер обязательно будет – в пивной, куда вождь НСДАП приезжал каждый год 9 ноября.
Нельзя, кстати, не сказать и о том, что покушения 1939 года могло бы и не быть. Если бы Иоханн Георг читал газеты, он бы не собрался проделать путь до Мюнхена: немецкая пресса за несколько дней до ставшего уже традиционным митинга в «Бюргербройкеллере» сообщила, что вождь в этот раз на собрании в исторической пивной присутствовать не будет, вместо него речь должен был произнести Рудольф Гесс.  Гитлер решил прибыть в Мюнхен уже в последний момент, просто потому, что уже привык в этот день беседовать со старыми борцами и считал, что уклониться от общения было бы неправильно. В результате же все сложилось именно так, как сложилось: Гитлер прибыл на встречу, которую собирался сначала проигнорировать, а Эльзер даже не узнал о том, что вождя в зале пивной могло не быть вовсе. Впрочем, признаем, что ему в ту пору было не до газет: он работал по ночам в зале пивной, вырубая в основании опорной колонны нишу для бомбы. И работа эта была, стоит заметить, отнюдь не легкой.


Tags: #моикнижки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments