Шершавее, чем в европах!
Николас Рудольф Гуго Евгений Струк был человеком предприимчивым. Настолько, что порой казалось, будто не одному человеку принадлежит это сложное имя, а Струков, и правда, четверо. Там, где другие в прямом смысле вешались, ему удавалось не просто добиться успеха, а стать лучшим и единственным в своем роде. Все у него получалось по-немецки основательно, по всем правилам. Даже его дом - деревянный особняк на территории старого завода в Красногвардейском переулке, 23 – благополучно простоял больше сотни лет без капитального ремонта.
(с)???
Сложно себе представить, но не так уж по историческим меркам и давно наждачная бумага и точильные камни были товаром импортным. Пошлины на их ввоз были копеечными, цена невысока, так что дешевле и проще оказывалось завозить точила и «шкурку» из-за рубежа. И все попытки отечественных производителей выйти на рынок с местной продукцией заканчивались в той или иной мере плачевно. Взять хотя бы петербургского купца Викулу Сыромятникова. Немало денег он вложил в свое «Заведение точильных камней», открытое им в 1878-м у северной границы города, на Черной речке. И, должно быть, неплохие точильные камни вывел на российский рынок. Но с иностранцами конкурировать не сдюжил. В считанные годы разорился, был объявлен банкротом, да и повесился прямо у себя в конторе.
Казалось бы, после такого убедительного примера браться за тот же товар – однозначно бессмысленно. Но Николас Струк оказался малым не робкого десятка. Мало того, что он занялся производством абразивных материалов, так еще и участок под предприятие купил «с обременением» - тот самый, ранее принадлежавший Сыромятникову. И стал одновременно владельцем и директором завода, ведя дела с немецкой четкостью, но охотно отзываясь на русское имя – Николай Николаевич.
По первости дела шли не очень, прибыль заводик приносил, но совсем незначительную. Но тут министром финансов России стал Иван Алексеевич Вышнеградский – человек во всех смыслах замечательный: талантливейший механик, мирового масштаба ученый и предприниматель, наживший многомиллионное состояние. На этот высокий пост его пригласили, зная его консервативные взгляды: новому министру предстояло ликвидировать бюджетный дефицит и разработать государственную политику, способствующую развитию отечественной промышленности. Вот к нему-то и пробился на прием Николас Струк, рассказав, как обстоят дела с российскими абразивными материалами. Вышнеградский ответил просто: раз ты в курсе проблемы, - сядь, и напиши, как ее решить. И Струк в кратчайшее время представил ему проект новых таможенных тарифов, которые очень скоро были приняты на всей территории Российской Империи.
Вот тут-то петербурскому заводчику и начало везти! Его наждак и точила оказались дешевле импортных, а по качеству если и уступали им, то не намного, так что спрос появился, да еще какой! Чтобы удовлетворить его, на заводе установили первую в России механизированную производственную линию для изготовления «шкурки» на бумажной и тканевой основе. 100 000 листов в день, - объем на ту пору немалый! Точильные и шлифовальные станки производства фабрики Струка государство закупало для военных и железнодорожных мастерских, - они были надежнее привозных. Ну, а вскоре Николай Николаевич запатентовал лично разработанную новую технологию производства наждачки, так что продукцию «Первой российской фабрики наждачных изделий» начали продавать за рубеж. С 1896 года Струк даже получил право маркировать свой товар государственным гербом, а это было знаком высшего качества.
Свой дом Николай Николаевич построил, как это было принято на ту пору среди владельцев заводов, прямо на территории предприятия. Федор Карлович фон Пирвиц – столичный архитектор немецкого происхождения – спроектировал для него изящный двухэтажный особняк с шатровым крыльцом, башенкой и причудливой резьбой – в стиле модного на ту пору модерна. В нем купец счастливо прожил свою жизнь, скончавшись в возрасте 62 лет и буквально чуть-чуть не дожив до революции.
После революции в особняке разместилось заводоуправление национализированного предприятия, превратившегося в Абразивный завод «Ильич». Пережил он и войну, и Перестройку, и только в 2016-м начал постепенно разваливаться. Ну, 133 года для деревянного дома – возраст немалый. Впрочем, реставрация особняка – в ближайших планах. Дом предприимчивого немца должен стать украшением нового жилого комплекса, который строится на месте завода.
(с)???Сложно себе представить, но не так уж по историческим меркам и давно наждачная бумага и точильные камни были товаром импортным. Пошлины на их ввоз были копеечными, цена невысока, так что дешевле и проще оказывалось завозить точила и «шкурку» из-за рубежа. И все попытки отечественных производителей выйти на рынок с местной продукцией заканчивались в той или иной мере плачевно. Взять хотя бы петербургского купца Викулу Сыромятникова. Немало денег он вложил в свое «Заведение точильных камней», открытое им в 1878-м у северной границы города, на Черной речке. И, должно быть, неплохие точильные камни вывел на российский рынок. Но с иностранцами конкурировать не сдюжил. В считанные годы разорился, был объявлен банкротом, да и повесился прямо у себя в конторе.
Казалось бы, после такого убедительного примера браться за тот же товар – однозначно бессмысленно. Но Николас Струк оказался малым не робкого десятка. Мало того, что он занялся производством абразивных материалов, так еще и участок под предприятие купил «с обременением» - тот самый, ранее принадлежавший Сыромятникову. И стал одновременно владельцем и директором завода, ведя дела с немецкой четкостью, но охотно отзываясь на русское имя – Николай Николаевич.
По первости дела шли не очень, прибыль заводик приносил, но совсем незначительную. Но тут министром финансов России стал Иван Алексеевич Вышнеградский – человек во всех смыслах замечательный: талантливейший механик, мирового масштаба ученый и предприниматель, наживший многомиллионное состояние. На этот высокий пост его пригласили, зная его консервативные взгляды: новому министру предстояло ликвидировать бюджетный дефицит и разработать государственную политику, способствующую развитию отечественной промышленности. Вот к нему-то и пробился на прием Николас Струк, рассказав, как обстоят дела с российскими абразивными материалами. Вышнеградский ответил просто: раз ты в курсе проблемы, - сядь, и напиши, как ее решить. И Струк в кратчайшее время представил ему проект новых таможенных тарифов, которые очень скоро были приняты на всей территории Российской Империи.
Вот тут-то петербурскому заводчику и начало везти! Его наждак и точила оказались дешевле импортных, а по качеству если и уступали им, то не намного, так что спрос появился, да еще какой! Чтобы удовлетворить его, на заводе установили первую в России механизированную производственную линию для изготовления «шкурки» на бумажной и тканевой основе. 100 000 листов в день, - объем на ту пору немалый! Точильные и шлифовальные станки производства фабрики Струка государство закупало для военных и железнодорожных мастерских, - они были надежнее привозных. Ну, а вскоре Николай Николаевич запатентовал лично разработанную новую технологию производства наждачки, так что продукцию «Первой российской фабрики наждачных изделий» начали продавать за рубеж. С 1896 года Струк даже получил право маркировать свой товар государственным гербом, а это было знаком высшего качества.
Свой дом Николай Николаевич построил, как это было принято на ту пору среди владельцев заводов, прямо на территории предприятия. Федор Карлович фон Пирвиц – столичный архитектор немецкого происхождения – спроектировал для него изящный двухэтажный особняк с шатровым крыльцом, башенкой и причудливой резьбой – в стиле модного на ту пору модерна. В нем купец счастливо прожил свою жизнь, скончавшись в возрасте 62 лет и буквально чуть-чуть не дожив до революции.
После революции в особняке разместилось заводоуправление национализированного предприятия, превратившегося в Абразивный завод «Ильич». Пережил он и войну, и Перестройку, и только в 2016-м начал постепенно разваливаться. Ну, 133 года для деревянного дома – возраст немалый. Впрочем, реставрация особняка – в ближайших планах. Дом предприимчивого немца должен стать украшением нового жилого комплекса, который строится на месте завода.