Как едва не внедрили «олбанскей»
Любая реформа стоит серьезных денег. Даже если касается она не экономики, а орфографии. Чтобы осознать, так сказать, масштабы разрушения, довольно представить себе, сколько стоит перевыпуск всех школьных и вузовских учебников на одной шестой части суши в соответствии с новыми правилами правописания. Пожалуй, самая масштабная реформа такого плана была запланирована на середину 1960-х, и только внезапная отставка Никиты Хрущева с постов Предсовмина и Первого секретаря ЦК КПСС, не позволила ее реализовать на практике. А о том, во что она должна была вылиться можно судить по «Предложениям об усовершенствовании русского языка», которые были опубликованы на страницах «Известий» 24 сентября 1964 года.
Надо сказать, что опыт реформирования русского языка к этому времени был уже накоплен богатый. Сперва, - сразу после революции, - выбросили из обихода буквы ять, и десятиричную и фиту, поменяли правила окончаний в винительном и родительном падежах, отказались от твердого знака на конце слов, оканчивавшихся на согласную, - и еще поменяли всякого по мелочи. Потом, в сороковых – ввели в обиход букву «ё». В середине пятидесятых – добавили еще немного изменений, поменяв правописание некоторых слов, так что правильным стало не «итти», а «идти», не к «чорту», а к «чёрту», не «танцовать», а «танцевать» и так далее. А поскольку все эти перемены были приняты без возражений, запланировали реформу уже глобальную.
Если не вдаваться в подробности, то она должна была упростить правописание до предела, превратив русский язык в нечто, более всего напоминающее «олбанскей езык», который вряд ли забыли пользователи социальных сетей, «падонкаффскую» лексику сетевых троллей, или – если кто-то еще помнит Фидо и ранний интернет, - воляпюк «кащенитов». Иными словами, привести все правила к виду «как слышится, так и пишется». Основание для этого называлась необходимость упрощения учебы для школьников, сокращение усилий, направленных на обеспечение всеобщей грамотности, устранения «отдельных недостатков», затрудняющих изучение русского языка.
Впрочем, в традиционных советских кухонных разговорах высказывалась версия, что главная причина реформы – стремление главы государства привести русский язык к его собственному уровню грамотности. В самом деле, Хрущев, в отличие от Сталина, не мог даже в шутку называть себя «корифеем всех наук». Из образования у лидера партии была за плечами только церковно-приходская школа, да и та, как говорят, оконченная без особых успехов. Шутки шутками, но реформу Никита Сергеевич, и правда, поддерживал, причем с таким жаром, как будто был заинтересован в ней лично.
Началось все с, как сейчас сказали бы, теории заговора. С заявления известнейшего советского филолога Александра Ефимова о том, что правила русского языка усложнены искусственно, чтобы простому народу было сложнее обучаться грамоте. Как следствие, их нужно упростить до предела. Академия педагогических наук это начинание поддержала, опубликовав информацию о том, что каждый шестой школьник СССР не в состоянии освоить учебную программу по русскому. Учитывая, что в расчет принимались среднеазиатские и кавказские республики, - это, в принципе, было не удивительно. И понеслось! Срочно созданной в 1963-м «Государственной орфографической комиссии» было поручено коренным образом перелопатить русский язык. И в сентябре 1964-го ее предложения были представлены публике.
Среди самых ярких предложений можно назвать полный отказ от твердого знака, отмену исключений, в результате которой, скажем, пресловутые «стеклянный-оловянный-деревянный» писались бы через одну «н», а «жюри», «парашют» и «брошюра» - через «у», ликвидацию мягкого знака после шипящих, что должно было бы вызвать к жизни «доч», «мыш» и «дрож». По новым правилам должны были писаться на новый манер слова «заец», «паенька», «достоенство» и другие, после «ц» всегда следовало писать «и», будь то «огурци» или «тимуровци», а благодаря сокращению числа суффиксов, «ленинский завет» неминуемо превращался в «ленинскей». Иными словами, типичные ошибки полуграмотного человека возводились в правило. Интересно при этом, что среди членов «Орфографической комиссии» были русисты Розенталь и Ожегов, поэт Чуковский и писатель Алексей Лидин.
Разумеется, у планируемой реформы были противники. И им даже предоставили возможность высказаться в прессе, что выглядело проявлением невероятной по тем временам демократичности. Но всем было понятно, что в том или ином виде изменения будут претворены в жизнь.
Однако 14 октября 1964 года в результате внутрипартийного заговора Никита Сергеевич был тихо отправлен на пенсию. А языковая реформа, как и многие другие его начинания, не менее тихо сдана в утиль. И учебники перепечатывать не стали.
Надо сказать, что опыт реформирования русского языка к этому времени был уже накоплен богатый. Сперва, - сразу после революции, - выбросили из обихода буквы ять, и десятиричную и фиту, поменяли правила окончаний в винительном и родительном падежах, отказались от твердого знака на конце слов, оканчивавшихся на согласную, - и еще поменяли всякого по мелочи. Потом, в сороковых – ввели в обиход букву «ё». В середине пятидесятых – добавили еще немного изменений, поменяв правописание некоторых слов, так что правильным стало не «итти», а «идти», не к «чорту», а к «чёрту», не «танцовать», а «танцевать» и так далее. А поскольку все эти перемены были приняты без возражений, запланировали реформу уже глобальную.
Если не вдаваться в подробности, то она должна была упростить правописание до предела, превратив русский язык в нечто, более всего напоминающее «олбанскей езык», который вряд ли забыли пользователи социальных сетей, «падонкаффскую» лексику сетевых троллей, или – если кто-то еще помнит Фидо и ранний интернет, - воляпюк «кащенитов». Иными словами, привести все правила к виду «как слышится, так и пишется». Основание для этого называлась необходимость упрощения учебы для школьников, сокращение усилий, направленных на обеспечение всеобщей грамотности, устранения «отдельных недостатков», затрудняющих изучение русского языка.
Впрочем, в традиционных советских кухонных разговорах высказывалась версия, что главная причина реформы – стремление главы государства привести русский язык к его собственному уровню грамотности. В самом деле, Хрущев, в отличие от Сталина, не мог даже в шутку называть себя «корифеем всех наук». Из образования у лидера партии была за плечами только церковно-приходская школа, да и та, как говорят, оконченная без особых успехов. Шутки шутками, но реформу Никита Сергеевич, и правда, поддерживал, причем с таким жаром, как будто был заинтересован в ней лично.
Началось все с, как сейчас сказали бы, теории заговора. С заявления известнейшего советского филолога Александра Ефимова о том, что правила русского языка усложнены искусственно, чтобы простому народу было сложнее обучаться грамоте. Как следствие, их нужно упростить до предела. Академия педагогических наук это начинание поддержала, опубликовав информацию о том, что каждый шестой школьник СССР не в состоянии освоить учебную программу по русскому. Учитывая, что в расчет принимались среднеазиатские и кавказские республики, - это, в принципе, было не удивительно. И понеслось! Срочно созданной в 1963-м «Государственной орфографической комиссии» было поручено коренным образом перелопатить русский язык. И в сентябре 1964-го ее предложения были представлены публике.
Среди самых ярких предложений можно назвать полный отказ от твердого знака, отмену исключений, в результате которой, скажем, пресловутые «стеклянный-оловянный-деревянный» писались бы через одну «н», а «жюри», «парашют» и «брошюра» - через «у», ликвидацию мягкого знака после шипящих, что должно было бы вызвать к жизни «доч», «мыш» и «дрож». По новым правилам должны были писаться на новый манер слова «заец», «паенька», «достоенство» и другие, после «ц» всегда следовало писать «и», будь то «огурци» или «тимуровци», а благодаря сокращению числа суффиксов, «ленинский завет» неминуемо превращался в «ленинскей». Иными словами, типичные ошибки полуграмотного человека возводились в правило. Интересно при этом, что среди членов «Орфографической комиссии» были русисты Розенталь и Ожегов, поэт Чуковский и писатель Алексей Лидин.
Разумеется, у планируемой реформы были противники. И им даже предоставили возможность высказаться в прессе, что выглядело проявлением невероятной по тем временам демократичности. Но всем было понятно, что в том или ином виде изменения будут претворены в жизнь.
Однако 14 октября 1964 года в результате внутрипартийного заговора Никита Сергеевич был тихо отправлен на пенсию. А языковая реформа, как и многие другие его начинания, не менее тихо сдана в утиль. И учебники перепечатывать не стали.