Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

шаржег

Мопед, разумеется, не мой, однако...

А что, драгоценные преждерожденные единочаятели, никому не интересна вот такая вот шняга в личное пользование?

EGR_2166 EGR_2167

Ежели кто не понял, что это, поясняю: совершенно реальная комиссарская кожанка. Причем кожанка с легендой и с историей. В 1942 году, в ходе операции по поимке в непосредственной близости к линии фронта диверсанта-парашютиста, была найдена захоронка с продуктами, оружием и одеждой. Собственно, среди прочих шмоток, в которые должен был переодеться злодей, была и вот эта вот куртка. Добротная, на ту пору - новая. Сами понимаете, что в условиях войны никто ее в камеру вещдоков тащить не стал. Досталась она одному из офицеров, что операцией руководил. В качестве, как я понимаю, награды за успешную поимку диверсанта. Ну, он ее всю войну и относил.

Теперь, как водится, перехожу к конкретике. Куртка из плотной кожи, довоенного шитья. По покрою - нечто среднее между курткой самокатчика и танкистской курткой конца 1930-х. Утраты незначительные: где-то в 1950-е уже заменена кожа задней части левого рукава - вшит новый кусок. Владелец хочет сей артефакт продать в хорошие руки, человеку, которому оно действительно интересно, потому как, кроме шуток, это антик редкий. О цене нужно договариваться не со мной, а с владельцем, так как, как и написано в заголовке, "мопед не мой, я просто разместил объяву". Посему - пишите в личку, а я вас сведу.

Ну, а дальше, под катом, фотографии артефакта во всей его красе. соответственно, кому надо - смотри-разглядывай.

Collapse )
шаржег

Сталинградская медсестра

Обнаружил, что давно не публиковал ничего с тегом "Проект Победа". Исправляюсь. Очередная статья с конкурса юных журналистов, организованного "Системой "Забота". Хорошее интервью. Очень, как говорится, цепляет. Правда. Диана Гончарова молодец. Хорошо отработала.

История Марии Николаевны Полкиной, ветерана Великой Отечественной войны, поразила меня своей необычностью. Хотя, наверно, в то время эта была самая простая история молоденькой девушки, юной, наивной, которая сразу же попала в самую страшную битву под Сталинградом и не испугалась, не растерялась, а с честью выполнила свой воинский долг и дошла до самого Берлина.
Корр. Мария Николаевна, расскажите о своей семье и как вы жили перед войной?
М.Н. Отец мой был Путиловский рабочий, семья росла каждый год, детей нас было семь человек. Жили мы очень бедно, поэтому отец увез семью в деревню к своим родителям в Курскую область, у которых была корова, лошадь, огород. И тут приходят люди в кожаных тужурках, а родителей дома не было и спрашивают: « Скажи девочка, а у вас есть где-нибудь подвал или яма?» А я отвечаю: « Да, есть! Пойдемте, покажу!!!» Я показала, они все раскопали, вытащили всю картошку, свеклу, забрали корову, свинью и лошадь. Раз лошадь была, значит, ты кулак. И остались мы без всего, а нас семеро детей. И мы всей семьей уехали, а скорее не уехали, а бежали в город Елец, где и жили до самой войны.
Корр. Мария Николаевна, а как в вашу жизнь, в вашу семью вошла война?
М.Н. В первые дни войны на фронт ушли отец, брат и сестра. А я окончила фельдшерские курсы и поступила на работу в госпиталь. Проработала меньше месяца и приходит мне повестка на фронт, а я взяла и спрятала, молодая была, испугалась, думала: «Как же я там буду одна, среди чужих людей!» Прошло время и приходит повторная повестка, а в конце приписка, что в случае неявки меня будет судить военный трибунал. Тогда так было, и не только бы меня к стенке поставили, но и семью бы расстреляли. Так осенью 1942 года я и ещё восемь молоденьких девчонок фельдшеров оказались на военном пароходе, а везли нас в Сталинград.
Корр. А как вы представляли тогда для себя войну и, какой она стала для вас по прибытию на фронт?
М.Н. Как мы представляли войну… Ехали, смеялись девчонки все молодые, выдали нам военную форму и чувствовали мы себя как в фильме про военных. А я самая маленькая ростом была, так с меня все смеялись, но и оберегали, конечно… Приезжаем в Сталинград, как вышли, как посмотрели, а там огонь от земли до неба, самолеты гудят, броня горит, плавится металл, строчат пулеметы, бомбы сыпятся как град, шум крики…Ну что тут делать? Кто плачет, кто дар речи потерял, всех трясет!!! «Так вот какая война!!! Девочки ну что!!!? Куда!!!? Надо назад!!!» А куда назад? Присягу принимали, мы же клятву дали Родине не щадить своей жизни. Вот и все.
Корр. А что же было дальше?
М.Н. А дальше пришли за нами: «Вы в госпиталь приехали?» Мы говорим, что да, забрали нас. Идем, а раненых столько, что земли не видно. Несколько миллионов в тех боях погибло… Работы у нас было столько, что не успевали мы ни есть, ни спать, вещей никаких у нас не было, даже зашивали халаты от горла до низа, что не мешали. Раненые поступают и все кричат: «Пить, пить!» А куда им пить, нельзя, у всех почти ранения в живот. Одного, раненого снимают, другой уже лежит, перчатки некогда было одевать, поэтому руки обрабатывали сулемой, раствор такой для дезинфекции. Наш медико-санитарный батальон был рассчитан принимать по пятьдесят раненых, а тут конца и края раненым нет.
Collapse )
шаржег

Радист-разведчик из Ленинграда

Очередная статья с конкурса юных журналистов, придуманного добрыми людьми из "Системы "Забота". Зарисовка получилась средненькая, местами шаблонная, но обратите внимание на два эпизода - в самом начале, о немецких танках вблизи строящихся укреплений Лужского рубежа, и в самом конце - об отравленных яйцах. И тот, и другой - идеальные закидки для военных рассказов в стиле Курочкина.

Ну, собственно, текст:

В рамках конкурса «Судьбы, обожженные войной…» своими воспоминаниями со мной поделился ветеран Великой Отечественной Войны – Александр Николаевич Топтыгин.
Ему было семнадцать лет, когда началась война. «Это было очень страшно, - признается ветеран. – Я только окончил девять классов средней школы - здесь, в Санкт-Петербурге, на Невском проспекте. Меня и триста других юношей, мужчин, которые не подходили под призыв по состоянию здоровья либо по возрасту, отправили служить в тыл - под Лугу. Мы копали противотанковый ров для защиты от немецкой бронетехники. Там я впервые увидел немецкого солдата: когда мы заканчивали работу и стояли в вырытом нами рву, вдруг появились три немецких танка, буквально в пятистах метрах. Из башни танка показалась фигура немецкого офицера - это был человек с кожаным шлемом на голове, одет в черный китель с рукавами, засученными по локоть. Мы тут же в страхе убежали, ведь даже никакого оружия нам не выдали. Эх… До сегодняшнего дня снятся сны о том времени – сны о том, как я воюю, хотя мне уже через полгода будет девяносто лет!»
Collapse )
шаржег

Фронтовой фельдшер. "Война - мой кровавый труд"

И снова статья с конкурса юных журналистов, устроенного "Системой "Забота". На этот раз - очень не тривиальная. Девочка представила полученный в ходе беседы материал в качестве как бы фронтового дневника. От первого лица. Надо сказать, что впечатление производит сильное. Молодец. Вот это - действительно качественная работа. Очень взрослая, на самом деле. Хоть на работу автора бери.

******************************

Мало кто вел дневники во время войны, – не до того было. А если кто и вел, то вряд ли они сохранились. А если даже и сохранились, наверное, мало, кто их читал…
Я попыталась представить, как могли бы выглядеть дневниковые записи фронтового фельдшера Виктора Александровича Захарова, если бы он нашел силы и время записывать то, что с ним происходило во время Великой Отечественной войны.


Сегодня наша очередь нести гарнизонную службу. Наш взвод отправили на
харьковский военный аэродром. Была тихая ночь… и вдруг шум, яркий свет
прожекторов. Впервые я увидел, как ловят светом вражеские самолеты. Мы
начали стрелять из всех видов оружия, которое было с собой. Конечно, не
попали. Только в Харькове ракетчики сбили самолет. Кажется, началась война!

………………………….

Мне только 21 год, а уже придется распоряжаться судьбами людей.
Назначили командиром санитарного взвода. Говорят, люди в такой должности
удерживаются в среднем три дня, а дольше либо ножками вперед уходят, либо
лечиться в госпиталь. Сегодня выезжаю.

………………………….

Сегодня ночью был первый бой. Темно, трудно разобрать, где свои, где чужие.
Мы ориентировались по стрельбе: немцы были вооружены, в основном,
автоматами, поэтому часто и заливисто стреляли, а их мина, когда летела, –
скрипела. У меня из оружия только наган был. Откуда-то стреляли, - я пытался
все свои семь патронов туда выбить. А попадал я, не попадал, – не знаю. В итоге
всего двое раненых, пулями. Один в бедро, другой в грудную клетку. Но это
было трудно…

………………………….

Самое главное слово во время войны - «надо». Этот глагол всеобъемлющий.
Надо! Идти в разведку – надо, тащить раненого – надо.

………………………….

Сегодня я видел смерть. Неожиданную и оттого особенно ужасную.
Санинструктор одной из рот батальона шел ко мне в медпункт, а он ведь
находится всего в полукилометре от траншеи. Шел рано утром. Я вышел только
из землянки. Он шел, и из пулемета в него, издалека, метров с семисот, очередь
прошла. Вижу: упал как сноп. Я – к нему, пощупал пульс, а его уже нет. Его
ранило в бедро и перебило бедренную артерию. Кровь вылилась, – он умер в
течение двух минут.

………………………….

Сегодня пришла моя очередь. Ранен в ногу. Отправляюсь в Сталинград.

………………………….

Нога заживает. Снова начинаю ходить. Сидеть без дела не могу. Хожу в
операционную – помогаю медсестре делать раненым эфирный наркоз. Слежу за
пульсом, выдвигаю челюсть, чтобы язык не западал.

………………………….

Все еще в госпитале. Хожу уже хорошо. Теперь помогаю хирургу. Она –
девушка хрупкого телосложения, руки у нее слабые. Когда надо «откусывать»
обмороженные косточки, у нее не хватает сил. Я вместо нее, по-мужски, их
отламываю. Как только она раньше в одиночку справлялась?!

………………………….

Сегодня я, наконец, вернулся на фронт, в свою часть. Говорят, это редкость,
но мне, как медику, написали специальное направление из госпиталя. Я
определил, где стоят мои, по открыткам, которые они мне присылали. Ночью
снова «первый» бой…

………………………….

Теперь я отвечаю за меню: со мной советуются, что готовить. А что готовить,
когда есть только перловая крупа и пшеничная крупа, а вместо мяса – одни
кости? И как тут не задумаешься о тех, кто не нюхает войны, кто «смотрит на
нее с балкона»? Ведь кто-то сейчас спит, разувшись, меняет белье, когда ему
нужно, и может горячую жратву поесть…

………………………….

Моя первая «разведка боем». На спины нам пришили белые прямоугольники
из марли, чтобы отличать друг друга в темноте. Пока в соседнем участке
имитировалось наступление, мы тихонько, перерезав сначала свои, а потом
немецкие проволочные ограждения, просочились вглубь немцев. Через какое-то
время, заметив нас, они открыли стрельбу, стали окружать. Раз мы туда вошли,
живыми они не собирались нас оттуда выпускать. Поэтому командиром взвода
был дан приказ: «Всем, кто может, отстреливаясь, забирать с собой раненых и
убитых». Эту ночь я запомню надолго.

………………………….

Сплю мало. Днем. Пока идут бои. Ночью много работы. То, что мне приходится делать – это мой кровавый труд. А война – это массовый кровавый труд.

………………………….
Самое ужасное в отступлении – оставлять своих раненых солдат в населенных
пунктах, немцам, грубо говоря. И каждый понимает, что не всегда у местных
получится спрятать их от врагов и выходить. А забрать всех невозможно,
потому что не хватает транспорта, чтобы их перевозить.
………………………….

Подошли к Ростову, в станицу Ольгинскую. Немцы начали обстрел. Я забился
в низенький неприметный кустарник посреди поля и лежу. Налетели самолеты,
– положили вдоль улиц штук двенадцать бомб. Один заход, второй, еще один.
Пыль. Дым. Гарь. Я встал, отряхнулся, прочихался, решил перебраться к своим.
И вижу: на телеграфном столбе вниз головой висит связист, и у него полчерепа
нет. Я подозвал ребят и смог только сказать: «Давайте, хоть положим его на
землю нашу…»

………………………….

Туапсе. Горы. Неудачно повоевал с танком. Обычно они высоко не
поднимались, но один подошел близко к моему медицинскому пункту.
Пришлось кидать в него гранату. Автоматчики засекли меня и срубили.

Наглотался пуль.

………………………….

Отправляюсь в госпиталь – долгая дорога. Поездом до Сочи, потом пароходом
до Сухуми, оттуда в Баку и в грузовом, в трюме – в Среднюю Азию, в
Самарканд. Но возмущаться не приходится. Двойной перелом челюсти и
повреждение корня языка – не то, что разговаривать, даже есть нельзя.

………………………….

Меня послали в отдельную роту связи. Но «новая» война началась не только для
меня. Мы начали наступать! Мы начали брать немцев! Их раненые теперь
остаются у нас, так же, как наши оставались у них в первые годы войны.

………………………….

Сегодня вспомнил, что такое лечебное дело. Связисты подорвались на мине,
когда протягивали связи. Первому, наступившему, оторвало голень, а второму
сильно побило осколками низ живота, но проникающего ранения не было. Пока
ухаживал за ними, понял, как сильно лечение отличается от оказания первой
помощи.

………………………….

«Помогите, немцы нас атакуют!» – буквально каждые 10-15 минут обращались
чехи к русским братьям. Я стал свидетелем, как нашим войскам была дана
команда двинуться из-под Берлина обратно к Праге. И тогда я понял, что они
своими спасенными жизнями будут нам обязаны, что они не смогут об этом
забыть и не должны забывать. Они будут нам благодарны.

………………………….
Ночь. Асфальт. Никого нет. Я еду тихонечко, фары горят слабым светом, так
что дорогу видно не дальше чем на метр. Из Будапешта. Еду по карте. Вдруг
слышу отборный русский мат: «Куда ты…? Там же немцы всего в километре!»
А говорят, чудес не бывает.

………………………….

Пять лет войны. То, ради чего вся страна жила эти пять лет, наконец,
свершилось. Мы выиграли войну!
Анна Соколова
http://vk.com/sudby

«Неистовый казак» 19 Иллинойского полка

Россия – щедрая душа! Если вдуматься, всем известный рекламный слоган современности несет в себе не только положительный смысл. Да, мы щедрый народ с широкой душой и живем в щедрой стране. Однако постоянно нас бросает в крайности. И как-то так получается, что наша щедрость оборачивается против нас же. Биография казака-ковбоя Джона Бэзила Турчина – наглядное тому подтверждение…

12 декабря 1822 года в казачьей станице под Новочеркасском в семье майора Войска Донского Василия Николаевича Турчанинова родился мальчик. Ваня, Иван Васильевич Турчанинов, Джон Бэзил Турчин впоследствии. После окончания гимназии, в 1836 году он поступает в Михайловское артиллерийское училище. В девятнадцать лет, по окончании училища, Турчанинов получает назначение в Донскую конно-артиллерийскую батарею № 5, откуда его уже прапорщиком переводят в Лейб-гвардейскую Донскую батарею. За короткое время он делает блистательную военную карьеру и к 33 годам получает чин полковника Русской армии. К этому времени за его плечами – Николаевская академия Генерального штаба, оконченная с отличием. Сам Государь Император Николай Первый отмечает его исключительные способности к военному делу и назначает Ивана Васильевича руководителем планировки Петербургского крепостного района и начальником штаба Гвардейского корпуса. В 1853 году, с началом Крымской войны, Турчанинов проявляет себя еще и как талантливый стратег: он проводит успешную топографическую разведку побережья Финского залива, а также вносит предложение по проекту защиты подступов к Петербургу против возможной высадки англо-французских войск, за что и получает в 1855 году полковничий чин. После окончания войны Турчанинов несет службу в составе Резервной армии в Польше. Относительно мотивов последующих действий полковника Турчанинова мнения историков расходятся. Одни говорят, Collapse )

Засапожный символ власти

Ланиты, витень, обоймица, долонь… Нет, это не уменьшительно-ласкательная устаревшая лексика, а названия деталей нагайки. Старинного оружия, имевшего множество разновидностей и типов: нагайка с ножом в черене, плетка со «шлепком» для смягчения удара и знаменитый «волкобой» с зашитой в кончик пулькой. Впрочем, это не только оружие. Нагайка – честь и гордость настоящего казака, символ мужества и мастерства. Символ власти старшего.

Существует несколько версий возникновения нагайки. Одна из них связывает казачью плетку с именем хана Нагаея, а точнее с целым кочевым народом, названным в его честь. Ногайцы, как и все кочевые народы юркско-монгольского корня, были скотоводами и страстными лошадниками, а потому - пользовались плетками. У многих тюркских народов такая плеть называлась «камча». Существует и другая версия, которая основывается на исторически сложившемся изменении способа ношения плети: не на поясе, кисти, локте и т.п., а за голенищем обуви, «у ноги». Здесь уместно провести параллель со словом «нож» - ножной меч небольших размеров у древних славян, который также носили за голенищем.
Скифское наследство
Если верить археологам, раньше всех на Дону плетями обзавелись скифы, - еще в VI – IV вв. до нашей эры. По крайней мере, римский историк Геродот упоминает о сражении, где кнуты сыграли решающую роль. По его словам, скифы, вернувшись из очередного военного похода, увидели, что за время их отсутствия у оставленных жен родилось от рабов и даже успело вырасти целое поколение детей. Мало того, дети рабов чувствовали себя полновластными хозяевами в покинутых скифами стойбищах и признавать главенства вернувшихся не желали. Чтобы показать юнцам свое превосходство, скифы использовали в бою против них только плети, одержав при этом полную победу над вооруженным противником.
Впрочем, боевая плеть, или, как ее назвали в старину, шелопуга, была серьезным оружием. На конце толстого кнутовища, сплетенного, как правило, в двадцать косичек, закреплялся кусочек металла. Результатом применения шелопуги были серьезные проникающие ранения. С возникновением огнестрельного оружия боевые плети постепенно трансформировались уже в те нагайки, о которых у нас и пойдет речь.
Жизни хитросплетение
Для чего нужна плетка казаку? В степи – для коня, на работе – для подчиненных, работающих с ленцой, а в старые времена – и для воспитания домочадцев. Казалось бы, просто плеткаCollapse )

Кусачие наследники "лепажей". Современные российские пистолеты

Наследники аркебуз и пищалей, воплощенная мечта о компактном, но смертоносном оружии, пистолеты здорово изменились со времен своего появления. Ушли в прошлое громоздкие рейтарские пистоли, фитильные, колесцовые и ударно-кремневые, длинноствольные дуэльные… Сегодня на смену им пришло совершенное оружие нападения и защиты – легкое, компактное, безусловно смертельное.

Сегодня пистолеты разных моделей состоят на вооружении всех родов войск и видов вооруженных сил. Главное их достоинство – легкость, компактность, возможность стрельбы с одной руки. Причем многие из них, разработанные в России в конце 20 века, просто уникальны и не имеют аналогов в мире.
Змеи и птицы
Большинство современных боевых пистолетов имеют ударно-спусковые механизмы с самовзводом - двойного действия. Это позволяет значительно быстрее производить первый выстрел, если патрон находится в патроннике. Пожалуй, одним из классических современных пистолетов, уже «засветившихся» в кино и в массовой литературе является «Гюрза», или пистолет Сердюкова. Разработанный в Климовском ЦНИИ Точного Машиностроения конструкторами Петром Сердюковым и Игорем Беляевым, он был сперва отвергнут армией, но почти сразу же вызвал интерес различных Российских спецслужб, в частности ФСБ и ФСО. Основным достоинством нового пистолета была его весьма высокая эффективность против целей, защищенных бронежилетами или преградами вроде бортов автомобиля, для чего пистолет получил специально созданный патрон 9х21мм СП-10 с бронебойной пулей. Позже Collapse )

Совершенное оружие. Что такое казачья шашка?

Так уж повелось, что защита российских рубежей стала едва ли не главной задачей казачества. С кем только ни приводилось вести казакам войну – с черкесами, с поляками, с татарами, с турками… И везде, во всех конфликтах и во все времена демонстрировали казаки черту, недоступную регулярной армии – невероятную гибкость. В том числе и заимствовать у противника все самое лучшее, обращая полученное против самого врага. Одним из самых выгодных приобретений оказалось знаменитое казачье оружие – шашка. Первоначально оно было черкесским и звалось «сэшхуэ» - «длинный нож»…

Сэшхуэ, принятый у черкесов был чем-то вроде кинжала-переростка несколько больше полуметра в длину и не обоюдоострым, а однолезвийным и применялся примерно с теми же целями, что и солдатский тесак – как в хозяйственных целях, так и в рукопашной – случись чего рубануть противника с потягом, не развалив, конечно, «на полы до седла», но нанося серьезные длинные раны. В общем, инструмент, «имеющий на Востоке, в Малой Азии, между кавказскими народами и нашими тамошними казаками высокую известность как оружие, оказывающее необыкновенные достоинства при рубке».
Иай-дзюцу по-казачьи
Казакам эта особенность горского оружия понравилась очень, и они взяли его на вооружение. Сперва – захватывая шашки у врага, а потом – изготавливая их самостоятельно или заказывая у оружейников. И в самом деле, из черкесского сэшхуэ получилось идеальное орудие убийства. Легкая, длинная, со смещенным к концу центром тяжести шашка позволяла казаку нанести тяжелейшие раны противнику. А если все эти качества помножить на скорость конной атаки и увеличенный рычаг - длину руки и рост привставшего в стременах всадника, результат получался просто ужасающий! Пресловутый легендарный удар «от темени до паха» таким оружием можно было нанести вполне. При сшибке двух конных лав, скакавшие в первых рядах были практически обречены, что уж говорить о судьбе противостоящей казачьей коннице пехоты!

Collapse )

«Шайтан-гяур!» Пластуны - глаза и уши российской границы

На дворе стояло сложное для России время – середина XIX века: на южных рубежах Отечества было, как тогда говорили, «немирно». Между российской армией и горцами, обретавшимися на «чужой» левой стороне реки Кубань, шли постоянные стычки: мятежные черкесы не хотели признавать существование укрепленной границы и раз за разом совершали набеги на казачьи станицы Причерноморья. И тогда среди казаков появились совершенно особые воины, которых на Руси стали именовать пластунами – то ли от слова «лежать пластом», то ли от «пластать» - рубить шашкой. Черкесы же звали их «шайтан-гяурами», изумляясь манере нового врага бесшумно появляться, нанося серьезнейшие потери, а затем бесследно исчезать.  

Изначально пластунами звали разведчиков Черноморского казачьего войска, высылавшихся вперед от сторожевой линии, выслеживавших нарушителей границ, а также - одиноких казаков, промышлявших в Кубанских лесах и плавнях охотой. Будучи отличным стрелками и следопытами, они снабжали заставы не только провиантом, но и информацией о планах и передвижениях неприятеля. Со временем пластуны стали объединяться в ватаги, «товарищества», по 3-5 человек, а их деятельность стала всё больше принимать разведовательно- диверсионный характер. Захват заложников, нападение на посты горцев, разведовательные походы, устройство засад, требовали хитроумной тактики, изощрённой маскировки.

Казачьи ниндзя

Так, существует рассказ о пластуне, полдня пролежавшем в грязи, под камышами, когда прямо над ним, а порой — на его спине, находился пост горцев. Пластун, не выдав себя, дождался темноты, после чего "снял" часовых и провел своих товарищей во вражий лагерь. В пластуны выбирались лучшие стрелки, ходоки, люди выносливые, способные целые дни проводить в воде, в камышах, среди мириад насекомых, под дождем или в снегу. Оказалось, что без таких «узких специалистов» безопасность границы обеспечить невероятно сложно! Поэтому по штату 1842 г. пластунские команды были учреждены при пеших и конных частях черноморского войска и всегда были впереди во всех рейдах за Кубань, а в Крымскую войну причинили массу беспокойства уже не полудиким горцам, а цивилизованному европейскому противнику. При обороне Севастополя пластуны незаметно пробирались в траншеи неприятеля и наносили ему тяжёлый урон, а иногда приносили в плен спящих пленных, закутанных в их же одеяло.

«Настигнутые превосходящим в числе неприятелем, они умели так рассчитать свой огонь, что нескоро давали подавить себя многолюдством, - описывают тактику пластунов современники и очевидцы. - Были примеры что пять-шесть дружных бойцов, неся на своих плечах многолюдную погоню, в первой попавшейся им чаще камыша, осоки, можжевельника оборачивались, разом прикладывались в противников и, не открывая огня, приседали, кому за что пришлось. Этот смелый и решительный оборот останавливал преследующих. Они вдавались в опасение засады, начинали осматриваться на все стороны и открывать медленный, рассчитанный огонь, на который, однако ж, казаки не посылали ответа. Ободренные этим молчанием, горцы принимали движение в обход или бросались напрямик в шашки с обычным криком. Но от страшного, как от возвышенного, один шаг до смешного. В том месте, где казаки присели, горцы находили только шапки и башлыки, надетые на сломленный камыш. Казаки уже исчезли, как привидения».

Кубанские следопыты

Проводившие в кубанских плавнях дни и ночи, пластуны досконально знали все тайные пути и тропы, использовавшиеся противником, постоянно наблюдали за «чужим» берегом, устраивая засады и засеки на путях возможного возможного проникновения врага в глубь казачьих земель. Пластуны были глазами и ушами защищавшей российскую границу системы фортов и крепостей – Черноморской кордонной линии. Необходимость постоянного контроля за передовыми границами кордонных линий, специфика несения службы наложили свой отпечаток на внутреннюю организацию и бытовой уклад жизни этого особого рода пеших разведчиков, единственного типа казачества, рассеянного по всем постам и кочевавшего по обоим берегам Кубани.

К концу Кавказской войны при казачьих частях были попытки формировать особые пластунские команды, но в регулярную армию пластуны «врастали» не очень хорошо. К этому времени пластунство стало уже образом жизни. Командиры казачьих частей приманивали пластунов как могли, но казачья беднота мечтала о пластунской вольнице. Регулярные пластунские части при казачьих подразделениях представляли из себя скорее отряды метких стрелков. Настоящие же пластуны «были вольны и гуляли где им вздумается».

Отличить на расстоянии казака-диверсанта от настоящего горца было делом мудреным: пластуны одевались в черкесскую одежду, причём самую бедную. Выцветшая папаха, лихо заломленная на затылок, черкеска, потрёпанная, в разноцветных заплатах, чувяки из дикого кабана, мехом наружу, добротный штуцер в аршин, кинжал, да разные «причиндалы»: пороховница, мешочек для пуль, жирник-масленка, шило из рога дикого козла, котелок. По необходимости некоторым пластунам разрешалось носить крашеную бороду. Как правило, представители пластунской вольницы не женились, пока не принимали решение отойти от дел, а большую часть времени проводили за Кубанью,  выходя к заставам, только чтобы обменять дичь на боеприпасы, да обменяться новостями.

Психологи в черкесках

Тактика пластунов основывалась на двух основных правилах: след - «сакма» и засада - «залога». В пластуны не годились те,  кто не умел убрать за собой собственные следы, заглушить шум своих шагов в трескучем тростнике, кто не умел прочесть следы противника и в них прочитать направленный на мирные кубанские земли удар. Правда иногда на удивление своих товарищей они принимали или зазывали в свою ватагу  какого-нибудь необстрелянного юнца – сына погибшего где-то в плавнях пластуна. При этом смотрели, чтоб новобранец был не только стрелок, но был выносливым в пешем походе и, наконец, был хладнокровен. Опыт, передаваемый молодым, был просто бесценен, включая не только боевые умения, но и представление о психологии противника. Так, учили казаки новобранцев, что в разведке при встрече с противником один на один «даже храбрейший из горцев не откажется немножко струсить, если на него никто не будет смотреть», поэтому в такой ситуации «горец вряд ли по своей инициативе пойдет на обострение и скорее всего уклонится от столкновения с вооруженным и готовым к схватке казаком».

Необыкновенные умения, знание особенностей жизни местного населения, вызывали у горцев нешуточное почтение и даже, как ни странно, желание породниться с таким опытным и опасным противником. К концу XIX века зачастую пластуны ходили в «кунаках» у черкесов, среди которых и собирали, тщательно проверяя, развед-сведения. А вот получить пластуна в пленники и, соответственно, в рабы было для горца сущим разорением. Готовые, скорее расстаться с жизнью, чем со свободой, пленники причиняли больше вреда, чем пользы, а рано или поздно «утекали» в плавни, - и поминай как звали.

Страшный штуцер

С появлением на вооружении российской армии нарезного оружия, казачьи диверсанты стали еще опаснее для врага: их любимым оружием, почитаемым до благоговения, стали дальнобойные штуцера с примыкаемыми штыками. При прицельной дальности выстрела из штуцера гораздо большей, чем у любого гладкоствольного ружья, использовавшегося горцами, казаки-снайперы творили поистине грозные чудеса. Описан случай, когда, например, горцы численностью около трех тысяч человек предприняли попытку захвата Крымского укрепления, расположенного за кордонной линией на реке Кубани. На помощь гарнизону атаман Бабич направил всего-навсего 40 пластунов. Командир отряда Крыжановский так рассредоточил и укрыл стрелков на берегу реки за стволами деревьев, принесенных во время весеннего половодья, что меткий огонь стрелков наносил неприятелю весьма ощутимые потери. Попытки горцев в конном и пешем строю смять горстку храбрецов успеха не принесли. После двухчасового боя горцы вынуждены были оставить укрепление в покое.

Правда, бывали и печальные случаи: то и дело до застав доходили известия о том, как один пластун застрелил другого в тёмной ночи, выстрелив на хруст тростника.

В общем, завершая портрет «казачьих ниндзя», можно смело говорит, что не было для нарушителей российских границ противника более страшного, чем казаки-пластуны. Впрочем, для казачества оберегать рубежи Отечества – дело привычное, можно сказать, уже профессия.

Войны на южных рубежах России, между тем, постепенно утихли. Необходимость в следопытах-пластунах становилась все меньше, и вскоре как они исчезли со сцены истории, так что в дальнейшем пластунскими назывались пешие соединения казачьих войск. Правда, манера носить черкеску и горский кинжал вместо обычной казачьей одежды, осталась казакам, что называется, в наследство. Равно как и грозная память о страшных «шайтан-гяурах», умевших появляться ниоткуда, бить без промаха и вновь исчезать в никуда.  

Сергей Бурыкин, Сергей Кормилицын

Вчера в полночь поучаствовал в передачке на ТВ100



Передача смешная. Шестеро профанов людей, не имеющих понятия об истории и вооруженных парой-тройкой цитат, рассуждают в прямом эфире о войне. Хорошо, что на трезвую голову, а то передрались бы. А у них над головой, в режиссерской, сидит злобный ёксперт (это я в этот раз был) :-)) и суровым голосом трындит, когда ребята совсем чушь несут. Блин. Ну хоть бы один вспомнил про Немерсдорф... Зато сколько красивых слоффф об эти-и-и-ичности. Мать перемать.
Да, моя злая морда появляется в кадре на последних минутах. :-) Спешите видеть. :-))))