Последний актив барона-музыканта

Для банкира Александра Александровича фон Раля особняк на Английской набережной, 72 был не просто домом. Это была его крепость, символ его могущества в период блистательного карьерного взлета и последний бастион в дни разорения и упадка. Пустив с молотка все свои немалые активы, потеряв все состояние, за дом на набережной фон Раль держался до последнего.

(с)

Начать рассказ о жизни и судьбе этого могущественного финансиста, от действий которого на протяжении нескольких десятилетий зависело благополучие российской казны, нужно с того, что в Пруссии в начале XVIII века жили два брата – Александр и Христиан Фридрих Раль. После смерти отца старшему из них, Александру, досталось батюшкино наследство, а младшему, как водится, - шпага, конь и родительское благословение. С этим невеликим имуществом он отправился прочь из родных краев в Петербург, чтобы поставить свои навыки и опыт на службу российскому императору. Там Христиан Фридрих, или, как его стали называть русские, Федор Григорьевич, сделал карьеру, дослужившись до генерал-майора, обзавелся семьей и разбогател. Старший же брат, вопреки всем ожиданиям, выслужил лишь майорский чин и не только не нажил богатств, но и вконец разорился. Не удивительно, что когда в 1788 году Александр Раль умер, его сын, которого также звали Александром, практически не имея средств к существованию, отправился к дяде, в заснеженную Россию, уповая на помощь родича.

К этому времени у Федора Григорьевича было уже семеро детей, но племянника он принял с радостью и, выяснив, что тот весьма неплохо разбирается в финансах, пристроил его в контору придворного банкира Ричарда Сутерланда. Сделать это ему было не сложно, ведь дядюшка сам был не последним человеком при дворе – служил управляющим Мраморным дворцом. Племянник показал себя с самой лучшей стороны: быстро освоил русский язык, включился в работу и менее чем через год уже был незаменимым человеком – личным помощником Сутерланда. В это время он и купил дом на Английской набережной, ставший для него своего рода символом успеха.

А вот босс его сплоховал. В 1791 году он крепко проигрался на бирже, попытался выправить ситуацию за счет казенных денег, но потерял и их, влез в долги, но растратил и заемные средства, а потом, боясь позора, покончил с собой. Разразился грандиозный скандал, вся контора банкира была под следствием.

Но выяснилось, что молодой Александр Раль к биржевым махинациям шефа непричастен. Мало того, обнаружилось, что он намного компетентнее своего покойного руководителя, так что вскоре его привлекли к работе созданной Павлом I новой придворной банковской конторы. Чтобы избежать риска необдуманных волюнтаристских решений, подобных тому, что погубило Сутерланда, во главе конторы поставили сразу нескольких финансистов, но не прошло и нескольких лет, как Раль подмял под себя их всех и стал фактически руководителем этой кредитно-финансовой организации.

Под его руководством придворные банкиры не только выбивали у своих европейских коллег кредиты для реализации разнообразных проектов российского правительства, но и ведали закупкой оружия, сопровождали важные внешнеторговые операции и контролировали деятельность санкт-петербургской биржи. И были эти действия столь успешными, что в 1800 году Александру Ралю в награду за труды был пожалован баронский титул Российской империи, так что он с полным основанием присвоил себе дворянскую приставку «фон».

Заботясь о благе своей новой Родины, фон Раль, разумеется, не забывал и себя, благо при масштабах проводимых им операций даже крох, перепадающих ему как посреднику, хватало для того, чтобы стать одним из богатейших людей России. Деньги он вкладывал по большей части в недвижимость: помимо особняка на набережной в столице ему принадлежало еще четыре дома, да две дачи на Крестовском острове, да загородный дом в пасторально-парковом Екатерингофе, да пять дач вдоль Петергофской дороги. Это еще не считая нескольких поместий в той или иной удаленности от столицы. Ну, а кроме того была еще высокотехнологичная писчебумажная фабрика за Нарвской заставой – сверхприбыльное предприятие, учитывая тогдашнюю цену бумаги. И бумагопрядильная мануфактура на Гутуевском острове, снабжавшая жителей города на Неве сатином, ситцем и так далее – товаром, на который есть спрос всегда.

Сам барон-банкир, разумеется, фабриками не управлял и недвижимостью не распоряжался, - для этого у него были специально нанятые люди. Он же занимался тем, что решал финансовые задачи правительства. Но более всего нравилось ему заниматься музыкой. Дом на Английской набережной стал одним из главных музыкальных центров столицы: здесь бывали решительно все певцы и музыканты, гастролировавшие в Петербурге, а иногда и сам фон Раль брался за скрипку, которой, как говорят, владел профессионально. Покровительствуя людям искусства, финансист тратил значительные суммы на благотворительность, учредив, в частности, специальный фонд для помощи вдовам музыкантов.

Все изменилось в 1817 году, причем внезапно и нелепо: стреляный воробей, матерый волк петербургской биржи ввязался в рискованную игру с иностранными ценными бумагами и крупно «влетел», неожиданно для самого себя ошибившись в расчетах. Финансовые потери были настолько серьезны, что для их покрытия пришлось взять кредиты под залог имущества. Ну, а дальше история пошла по накатанной: растущие проценты по кредитам постепенно поглотили все, чем владел барон. Последним его активом оставался тот самый особняк на Английской набережной. В нем Александр фон Раль и умер в 1833 году. Ушел бы с молотка и этот дом, но Николай I, памятуя о былых заслугах банкира, выкупил его и вернул жене и детям покойного.

"И Динамо бежит? Все бегут!" (с)

А вот, драгоценные друзья мои, дайте-ка я вас расскажу малость о том, что интересного будет у нас на родных болотцах в следующую субботу. Смотрите!

Есть в Петербурге (а, по чести сказать, и не только в нем) такая затейливая игра - "Бегущий город". Прекрасное в своем роде городское ориентирование в духе "знай и люби свой край", придаманное для того, чтобы не только ноги натрудить, но еще и ум наморщить как следует. И вот в следующую субботу она пройдет в очередной раз, причем по совершенно особому плану и оригинальной задумке. "Легенда о доме" будет называться.



Анонсируют ее следующим образом:

Александр Городницкий известен и как поэт, автор песен, многие из которых давно стали «народными» и исполняются без указания авторства, и как ученый-геофизик, чьи работы высоко ценятся в научной среде, и как соавтор научно-популярных фильмов и телепередач. Но в Петербурге его имя прежде всего связано с духом города, пропитанного историей и легендами, зазвучавшими в его стихах простыми и искренними словами. Поэтому, даже прожив больше половины жизни в Москве Городницкий навсегда остается ленинградцем, и тема родного города в его творчестве прослеживается по сей день.

Прежний Ленинград, конечно, и сам становится историей. Перестроены дома, поменяли маршруты трамваи, исчезли многие названия, даже рюмочная на Моховой закрылась. С другой стороны, дворцы и каналы на месте. И не только они.

«Легенда о доме» - это наша попытка сегодня взглянуть на город таким, каким он был и продолжает быть в стихах и песнях Александра Городницкого.


Правила там достаточно простые, а вот задачи и головоломки, которые предстоит решать по ходу, - интересные и сложные. И если у вас на следующую субботу нет каких-то неотложных планов, я изо всех сил рекомендую перейти по ВОТ ЭТОЙ ВОТ ССЫЛКЕ и заявить о желании принять участие. ))

PS. Да, это реклама. )) Беззастенчивая, без малейшего стеснения с моей стороны. Потому что штука, и правда, хорошая. Грех не отрекламировать. )

Художник дело знает! )

Попалась мне тут на глаза карикатура 1984 года на актуальную в ту пору тему самогоноварения. Авторства Анатолия Михайловича Елисеева, если я правильно понимаю, из цикла "гоголевские мотивы". Это он Пульхерию Ивановну на современный лад так изобразил. :-)



Так вот. Что меня поразило, так это детальная и очень грамотная прорисовка процесса выгонки. :-) Обычно наши карикатуристы самогонные аппараты рисовали совершенно условно, так, чтобы только было понятно, что подразумевается. А тут - все по уму прорисовано. Художник совершенно определенно знал, что рисует. В курсе процесса был. :-))
В общем, уважуха ему! :-)

Из индейцев – в кабальеро

Про это заведение я, было дело, уже писал. Ну, как говорится, пришла пора пройтись по нему еще раз, потому как ребята поменяли шефа и концепцию. Получилось не так экзотично, как на старте, но вполне вкусно. И жалко, с одной стороны, что чисто перуанская тема отвалилась, - и, с другой стороны, понятно. Хоть ты расшибись, а в наших условиях Перу полноценно не изобразишь, - будешь зажат в довольно узких рамках из строго определенного количества блюд, которые можно сваять из доступного (и допустимого по нашим правилам) набора продуктов. В общем, теперь это латиноязычный гастробар. Немножко Центральной и Южной Америки, чутка Испании, чутка Италии, сверху присолить общеевропейской традицией и добавить малость мескаля и текилы. Итог весьма приятен и интересен. Рзадел "гриль" - на пять баллов, горячее - то, что надо, гуакамоле прекрасно, как и всегда, ценник - вполне умеренный, зайти пообедать - стОит.
Газетный вариант текста, как это обычно и происходит, выложен ВОТ СЮДА.

Гастробар латинского корня

От Севильи до Гренады и дальше, до самой Вест–Индии, — примерно так можно описать сегодня меню Barra Cholo на Аптекарском острове. Отказавшись от тесных рамок исключительно перуанской кухни, ресторан сменил разом шеф–повара, меню и концепцию, оставив на память о целом годе, прожитом под флагом Перу, только название и детали интерьера. Новый шеф — Ярослав Медведев — переформатировал заведение на Академика Павлова, 6 к. 1, в гастробар с кухней латиноязычных стран.

Для начала, еще до того, как изучить меню, стоит выпить 20 граммов мескаля и заказать гуакамоле (420) — просто для того, чтобы настроиться на атмосферу. Это будет несложно: гуакамоле готовят прямо перед гостем, перетирая авокадо в каменной ступке, так что поневоле начинаешь чувствовать себя кабальеро на веранде собственной гасиенды. И мескаль этому очень способствует.



Ну а дальше самое время заняться холодными закусками. Севиче — из тунца (420), лосося (420) или креветок (440) — по–прежнему в меню, но не в таком экстремально кислом варианте, как раньше, — намного нежнее и ароматнее. Вполне разумно будет заказать антипасти — оливки, маслинки, артишоки, вяленые томаты (290) — будет чем заполнить неизбежную паузу между переменами. Есть еще три вида тапасов (280), два вида тартара — из говядины и из тунца (390) — и компромиссный вариант: татаки из говядины с тунцовым соусом (390). В общем, есть чем заняться, пока готовится основное блюдо.



Среди закусок горячих — три варианта тако на выбор (420), невесть откуда приблудившиеся два вида гедза (390), как память о японской диаспоре Перу, и масса разнообразных овощей. Интереснее всего, пожалуй, овощи, запеченные на гриле, которые подают с соусом песто и кедровыми орешками (320). Полагались бы — раз уж речь идет об испанской кухне, — наверное, орешки пинии, но кедровые нисколько не хуже.

Грилю в новом меню, надо сказать, отведено особо почетное место и выделен специальный раздел, включающий помимо вполне ожидаемого "малого набора" стейков — филе–миньон, рибая и фланка — свиную корейку на кости в медово–горчичной глазури (430), каре ягненка (610), щупальце осьминога (990) и королевские креветки (720). И вот поди сделай выбор между осьминогом и ягнятиной! И свиная корейка тоже вариант прекрасный. В общем, тут глаза разбегаются, так что выбор можно делать вслепую, просто ткнув пальцем в меню. Все равно не ошибешься.

С супами дело обстоит намного скромнее: в меню их всего три варианта. Есть крем–суп из печеной капусты (310), сливочный рыбный суп на манер "скандинавской ухи" (340) и то, что нужно брать обязательно, потому что обед без супа — как бы и не обед, и потому, что это действительно и бесспорно вкусно, не говоря уже о точном попадании в концепцию, — мясной томатный бобовый суп (340).

Список салатов стоит изучить внимательно. Овощной с говяжьей грудинкой, артишоками и муссом из анчоусов (390) нужно попробовать как минимум потому, что сочетание ингредиентов звучит загадочно. А салат с лососем, молодым шпинатом и маринованными кабачками (390) откровенно вкусен. Ну и сочетание овощей с муссом из сыра (390) — однозначно беспроигрышное, так что, если нет желания экспериментировать, можно остановиться на нем. Да, еще есть салат с черным киноа — его тоже хвалят.



Переходя к горячему, главное определиться, в каком направлении смотреть — на море или на сушу. Потому что телячьи щечки с пюре васаби (490) — блюдо прекрасное, и ризотто с белыми грибами и трюфельным маслом (390) благоухает так, что за соседним столиком жадно водят носом и заказывают "вот то же самое". Но есть еще кальмар с диким рисом (420). И лосось с поджаренными на гриле овощами и апельсиновым соусом (590).

Кстати, лосося заказать просто необходимо. Отличная, свежая, нежная рыбка — то, чего так хочется в нашем приморском, но не богатом на рыбу городе.

Тут бы, конечно, полагалось что–нибудь на сладкое, но в меню Barra Cholo этого раздела не предусмотрено. Поэтому поступаем, как говорилось в старом фильме, по–нашему, по–бразильски: берем чашку двойного эспрессо и заказываем стаканчик доброй кашасы. Чем не десерт?

Не в добрый час поднятая

Экономических авантюр, охватывающих целые государства, но оканчивавшихся трагическим провалом, история знает немало – от строительства вавилонской башни в ветхозаветные времена до знаменитого китайского «марафона» по выплавке чугуна в ХХ веке. Не последнее место в этом списке занимает наше, отечественное освоение Целины, стартовавшее 2 марта 1954 года с постановления Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель».



Справедливости ради нужно отметить, что мысль об освоении бескрайних целинных земель занимала руководство Российской Империи еще в конце века XIX-го, - даже специальная сенатская комиссия для исследования перспектив такого проекта была создана. Но, прикинув необходимые затраты и возможные последствия эту тему похоронили на долгие годы. Так что всплыла она спустя более чем полвека и, как говорится, в совершенно другой стране.

Одним из главных пропагандистов этого масштабного проекта стал Никита Хрущев, как раз накануне занявший пост Первого секретаря ЦК КПСС. Как и любому функционеру, поднявшемуся к самым вершинам власти, ему нужно было значимое событие, знаменующее этот момент и способное остаться в истории. Своего рода нематериальный памятник, который будет навеки связан с его именем. Что ж, можно сказать, что желаемое он в конце концов получил.

Коротко говоря, в январе 1954 года Никита Сергеевич предложил ЦК быстро и эффективно решить зерновую проблему в СССР, возникшую вследствие нескольких неурожайных лет подряд, и единым махом в разы увеличить посевные площади. В ЦК долго раздумывать не стали и уже в начале марта разразились соответствующим указом.

При этом план развития сельского хозяйства на ту пору в СССР уже был и, мало того, активно реализовывался – пресловутый «сталинский план преобразования природы». В нем, в частности, предусматривались меры по защите полей от заморозков и выветривания при помощи создания лесополос, по обеспечению правильной ирригации, строительства водохранилищ и так далее. Если верить специалистам, реализация этой программы могла принести более чем реальные плоды, если бы, конечно, она была доведена до конца. Но на это требовалось время, а Хрущев обещал решение всех проблем буквально завтра, просто распахав больше земли под пашню.

На то, чтобы ввести в сельскохозяйственный оборот земли северного Казахстана, за период с 1954 по 1961 годы было потрачено более 20% всех средств, которые государство направляло на развитие сельского хозяйства. И по первости результат, казалось бы, вполне оправдывал такие вложения. В первый же год Целина принесла стране дополнительно более 27 миллионов тонн зерна, во второй – почти 59 миллионов тонн, в следующие несколько лет – тоже порядка 50-60 миллионов тонн ежегодно. Было распахано 42 миллиона гектар земли – больше, чем территория средней европейской страны, - создано 425 зерновых совхозов.

Вся эта целинная махина как прорва поглощала технику, деньги, человеческие ресурсы. Сделав ставку на миллионы гектар новых пахотных земель, руководство СССР, фигурально выражаясь, махнуло рукой на традиционные земледельческие регионы страны – Нечерноземье, Среднее Поволжье, Центрально-Черноземный район. Оттуда снимались и перебрасывались на Целину кадры и техника, а площадь посевов сокращалась. По русской деревне был нанесен мощнейший удар, от которого она не оправилась и по сей день. Глядя на происходящее, легендарный бывший нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов говорил, что «Хрущев нашел идею и несется как саврас без узды». Но Никита Сергеевич, похоже, и правда, верил, что нашел для страны вечный и неисчерпаемый источник зерна, и был от своей находки в восторге.

А менее, чем через 10 лет после старта целинный проект потерпел крах. Сперва последовало несколько неурожайных лет, когда совхозы-гиганты не сумели собрать даже посевной фонд, а потом оказалось, что новые способы хозяйствования, применявшиеся на Целине, не годятся для местных условий. Произошла настоящая экологическая катастрофа. Стремясь распахать как можно больше земель, освоители пустили под плуг все, что могли – от горизонта до горизонта. В результате, ничем не задерживаемый ветер стал сметать плодородный слой. Начались пыльные бури такого масштаба, что их можно было бы наблюдать из космоса. Почва беднела, урожаи стремительно падали, и целинные сельхозпредприятия оказались убыточными.

Итог авантюры более чем закономерен: новые земли не приносили дохода и, мало того, требовали постоянных дотаций, а традиционные земледельческие регионы оказались разорены в большей степени, чем это могло бы случиться в результате серьезной войны. Впрочем, Казахстан, обретя независимость от России, получил в наследство «зерновой клин» между Ишимом и Тоболом – единственный участок «поднятой Целины», где хрущевский план действительно сработал. Урожаи там не такие, как в 1955-м, но нашим соседям хватает и для себя, и на экспорт.

Вдарить по рамену

Забавное заведение открылось в двух шагах от метро Владимирская. Очень неплохая раменная с дизайном - как из "Призрака в доспехах". Рамен - однозначно на пятерочку. Закуски - тоже. Гедза - средненькие, но те, что с тыквой - шедевральные, их и надо пробовать. Очень неплохая барная карта. И чая подборка достойная. А ценник - совершенно студенческий. Эх, мне бы это самое заведение году так в 1993-1995-м! )))
В общем, рекомендую. Вкусно, недорого, местами необычно.
Газетный вариант текста лежит как обычно ВОТ ТУТ ВОТ.

Взрослая порция

Любой серьезный проект начинается с модели, с небольшого опытного образца, на котором можно обкатать все режимы и выяснить, как и что будет работать. Похоже, проект сети раменных Chou Do развивается именно с таким глубоко инженерным подходом. Моделью послужил корнер в "Сити Молле". А полноформатное заведение открылось на Загородном пр., 2, незадолго до Нового года.

По дизайну заведение минималистично, как закусочная из японского аниме. Светлое помещение, простая мебель, огромные окна. А вот меню минималистичностью не отличается. Веер из 17 вертикальных полосок вмещает в себя больше позиций, чем можно попробовать даже не за один, а за несколько раз. Готовят тут быстро, заказ приносят практически моментально, так что знакомиться с меню имеет смысл постепенно, рассчитывая силы и учитывая, что, скажем, порция рамена здесь такая, что будет впору молодому Гаргантюа, по принципу "и пусть никто не уйдет обиженным".



Начать стоит, разумеется, с холодных закусок. Несколько позиций представляют собой слегка японизированные европейские блюда, скажем, карпаччо из мраморной говядины, подающееся с соевым соусом и чипсами из теста для гедза (430), или свиные ушки в кляре (300). Остальные — более чем оригинальные. Очень славно будет взять, к примеру, маринованный в мисо–соусе сыр (350) или чесночно–лимонных креветок (400). И к ним — бокал пива, настоящего, сваренного на Хоккайдо. А можно собрать собственный сет закусок из трех позиций за 350 рублей. В кулинарный конструктор входят битые огурцы, грибы шимиджи с сельдереем, дайкон, поджаренный с беконом, и еще четыре позиции на выбор. Получается разнообразно, ярко и вкусно.



Из салатов самые интересные — с лососем и апельсинами (450) и с креветками и авокадо (350), так что тут выбрать будет несложно. Лосось нарезан крупными кусками, апельсин свежий, авокадо нежнейшее, креветки мясистые — оба салата, как говорится, "на пятерочку", еще два, присутствующие в меню, надо попробовать в следующий раз.

А вот дальше стоит определиться, в каком направлении двигаться. Потому что, с одной стороны, можно плотненько заняться гедза. В порции — семь штучек, так что при желании и соответствующем аппетите можно заказать все: с овощами (280), с креветками (300), с грибами (280), с курятиной в карри (300) или со свининой (300) — и устроить себе пельменный праздник. Хорошие гедза. Не идеальные, но вполне достойные, особенно те, что со свининой. Кстати, если уж взяться за это направление, тогда и с десертом все получится проще некуда: берем гедза с тыквой (280) и радуемся жизни. В начинке тыква и ореховая паста, сверху — сладкий сироп.



С другой стороны, можно сосредоточиться на рисе и заказать, к примеру, гю–дон с говядиной (350), тонкацу–дон с жареной свининой (350) или карааге–дон с курицей (350). Размер порции тут радующий глаз и желудок, так что в этом случае больше ничего и не надо будет. Особенно если остановиться на тонкацу — легендарной в некотором роде японской свиной котлете, на появление которой в традиционном меню жители Страны восходящего солнца неизменно ссылаются как на причину роста продолжительности жизни среднего японца и солидной прибавки в росте за последние 70 лет. А остановиться на ней стоит: свинина приготовлена отлично.

Ну и, с третьей стороны, можно воздать должное профильному блюду заведения и пройтись по главному разделу меню — раменам. Благо вот тут уж точно есть где развернуться: в меню восемь вариантов самой модной японской лапши (шесть с бульоном и два — без). Если хочется попробовать хотя бы два варианта рамена, нужно заказывать не "взрослую" порцию, а половинку, потому что рамен готовят здесь невероятно щедро. Классический сею–рамен (400) или мисо–рамен, который здесь есть в двух итерациях — мясной и грибной, вегетарианский, — описывать смысла особого нет, а вот тантан–рамен — с ореховой пастой, сладким фаршем и бамбуком (450) — попробовать нужно хотя бы из любопытства. И без малейшего колебания нужно заказывать абура–соба с ростбифом из мраморной говядины (500). Это прекрасная лапша, лучший рамен в номинации раменов без бульона, — с отличным мясом, яичным желтком, жареным луком, зеленью. Главное, сразу же ее перемешать, не давая остыть.



Чем завершить эту азиатскую сказку — глотком саке или чашечкой кофе — вопрос сложный. Безусловно и не вызывает сомнений одно: одним заходом знакомство с новым "Чудом" не ограничится. Заведение требует тщательного изучения. Веер меню из 17 вертикальных полосок к этому буквально подталкивает.

Квартира хозяина тараканов

В XIX веке владельцы заводов и фабрик за редким исключением предпочитали строить себе дома вплотную к территории принадлежащих им предприятий. Было это не слишком удобно и не так, чтобы полезно для здоровья, но зато позволяло руководить производством, как говорится, в режиме реального времени. Но даже на этом фоне чета прусских промышленников Теодора Людвига и Амалии Аух отличалась каким-то особым аскетизмом. Их жилище располагалось прямо на фабрике на набережной Екатерингофки, 19, прямо над одним из цехов.

(с)???

Сложно, должно быть вести дела, если твоя фамилия означает «тоже», «такой же». Вроде бы ты серьезный человек, но только представился потенциальному деловому партнеру, а уже вызвал сомнение: «купец» и «купец тоже» - это даже не синонимы. Теодору Людвигу и Амалии быть «тоже» совсем не хотелось, а мечталось быть самостоятельными и удачливыми, так что, едва обвенчавшись, они покинули родную Пруссию и отправились искать счастья в России. Денег у них с собой было совсем немного, но перспективы виделись интересные, благо парой Аухи были, так сказать, взаимодополняющей: Теодор, несмотря на юный возраст, был отличным химиком, специалистом в области создания стойких красителей, а Амалия – дочь торговца сукном – отлично знала делопроизводство, бухгалтерию и тонкости торговли тканями. План у молодых был прост и изящен: начать с того, чтобы закупать сукно, красить его и продавать по гораздо более высокой цене. А там – как дела пойдут!

Дела пошли на удивление хорошо. Маленькая мастерская, где Теодор Людвиг трудился, составляя новые краски, а два его помощника обрабатывали ими сукно, оказалась предприятием настолько прибыльным, что не прошло и десятка лет, как речь зашла о строительстве предприятия посерьезнее. Не в черте города, конечно, а на самой его окраине, - на Гутуевском острове, но тем и лучше, - больше простора для развития, а земля значительно дешевле. Собственно, на покупку земли все заработанное – без малого 6 000 рублей - по большей части и потратили: денег на то, чтобы нанять инженера и составить проект застройки просто не оказалось. По факту, архитектором при строительстве предприятия выступала Амалия, хорошо представлявшая себе, как должна выглядеть подобная фабрика. При этом она слегка не рассчитала размеры построек, так что пришлось еще кусок земли прихватить незаконно, да и того не хватило. Попытались было прикупить располагавшуюся рядом бумагопрядильную фабрику барона Раля, дав взятку оценщику, чтобы заплатить поменьше, но так занизили цену, что на это обратили внимание аж в министерстве финансов и заблокировали сделку. Пришлось обходиться тем, что есть.

Тем не менее, к 1845 году фабрика, а, точнее, мануфактура заработала: кирпичные цеха, бревенчатые бараки для рабочих, печное отопление и практически полное отсутствие механизации. Все, что только можно делалось вручную. Впрочем, так продолжалось недолго. Через несколько лет детище четы Аух превратилось в предприятие полного цикла, занимавшееся не только окраской, но и производством шерстяных тканей, и получило название «Гутуевской суконной мануфактуры Т.Л. Аух». Тут уж без станков – прядильных и ткацких – было не обойтись.

Квартира владельцев фабрики располагалась в самом тихом месте – на втором этаже над красильней. Здесь хотя бы шума машин не было слышно. Хотя пахло не всегда хорошо: красители позапрошлого века бывали разными. Но зато размер жилища – по площади в целый заводской цех! - был вполне подходящим для семьи, вскоре пополнившейся тремя детьми. Со временем Аухи по-настоящему разбогатели, Теодор Людвиг стал 1-й гильдии купцом и был вполне в состоянии построить себе дом где угодно, но семья, что называется, прикипела к месту: фабрика стала их родовым гнездом.

Ткани, производившиеся на Гутуевском острове, не отличались тонкостью выделки, зато были прочными и хорошо окрашенными, а главное – недорогими по тогдашним петербургским меркам. Одна проблема не давала владельцам покоя: в производственных помещениях, построенных по любительскому проекту, плохо вентилируемых, а потому насыщенных шерстяной пылью, вскоре расплодилась моль, причинявшая не беспокойство даже, а настоящий ущерб. Кто из Аухов додумался до решения этого вопроса при помощи биологического оружия, неизвестно, но факт остается фактом: на фабрике совершенно целенаправленно развели черных тараканов. Те начали поедать личинок моли и стали жизненно необходимым атрибутом производственного процесса. Даже после революции и вплоть до 1980-х этих насекомых никто не травил, понимая, что они полезны для дела.

После смерти родителей фабрикой управляли сперва старший сын Теодор Фердинанд, а потом – дочь, Августа Эмилия. К этому времени предприятие превратилось в акционерное общество: обновление оборудования и расширение производства требовало денег, а эмиссия 4 000 акций по 250 рублей каждая позволила реализовать самые смелые планы владельцев. Но Августа Эмилия в тонкости бизнеса вникать не хотела, а потому передоверила управление двум директорам – немцу Кеншу и голландцу Неандеру. Сговорившись между собой, в 1904 году они выкупили контрольный пакет акций и стали совладельцами мануфактуры, оставив наследницу клана Аухов за бортом. Правда, директорствовать им оставалось недолго: с началом Первой мировой пошли гонения на немцев, подорвавшие бизнес, а после революции 1917-го предприятие было национализировано.

Дворец «откупщицкого царя»

У особняка на углу Английской набережной и Замятина переулка владельцев было немало, - на протяжении своей истории он постоянно переходил из рук в руки и не раз перестраивался. Но одно имя среди списка его хозяев стоит упомянуть отдельно: купец-«миллионщик» Василий Александрович Кокорев был персоной незаурядной с любой точки зрения. В середине XIX века он прослыл «откупщицким царем» и «кандидатом в министры финансов». Оба прозвища были, конечно, скорее шутливыми, но далеко не безосновательными.

(с)???

Родился Василий Кокорев в городке Солигалич недалеко от Костромы, в мещанской семье, - не так, чтобы бедной, но и не особо зажиточной. Отец его был «сидельцем» в казенной винной лавке, то есть наемным приказчиком, или, по нынешнему говоря, старшим менеджером торговой точки. Тут вроде бы и на государство работаешь, и статус есть, а доход невелик. Василий с малолетства обретался при этой же лавке, что называется, «мальчиком на побегушках», и учился всему, что умел отец. Наука пошла впрок: к 19 годам Кокорев младший стал управляющим солеваренного заводика, принадлежавшего брату отца. Но тут все получилось совсем неудачно: через несколько лет правительство отменило бытовавшие до того суровые ввозные пошлины на соль, и солигаличское производство, оказавшись не в силах конкурировать с импортом, закрылось.

Оставшись не у дел, Василий устроился работать управляющим винокуренного завода в Оренбурге. А вскоре молодого дельного парня заметил казанский винный откупщик Лихачев и зазвал к себе в фирму приказчиком. Откупная система в России была, надо сказать, явлением совершенно средневековым и варварским: сперва откупщик перечислял в казну немалую сумму денег, а потом пытался «отбить» ее, торгуя вином, или хлебом, причем в стремлении к прибыли не останавливался решительно ни перед чем. Но зато для предприимчивого человека работа с откупами была самым простым путем к богатству. Если, конечно, у тебя был стартовый капитал.

Осмотревшись в новой должности и профессии, Кокорев, решив обойтись без стартового капитала, предпринял абсолютно авантюрный шаг, - написал в министерство финансов Российской Империи письмо с предложениями по реформированию системы винных откупов, а в доказательство собственной правоты попросил дать ему право поработать с самым неприбыльным регионом. В министерстве почесали затылок и отдали ему Орловскую губернию. Принявшись за дело, Василий Александрович поувольнял половину «сидельцев» за воровство, поднял цену на водку и ввел практику ее продажи в розлив, одновременно подняв на нее цену. Через два с половиной года убыточная губерния оказалась в числе лидеров, а сын солигаличского мещанина получил в управление еще 23 откупа, статус 1-й гильдии купца и звание коммерции советника. О деньгах и говорить нечего, - капитал он приобрел преизрядный.

И вот тут началось самое интересное: заработанные миллионы Кокорев стал вкладывать в разные отрасли российской промышленности, очень четко угадывая, какая из них наиболее перспективна: в развитие железных дорог и телеграфных линий, организацию пароходного сообщения и производство консервов. Причем все это финансировалось, как говорится, в расчете на будущее: «кандидат в министры финансов» очень четко видел перспективу развития рынков.

Настоящим событием стало строительство в 1857 году завода по производству керосина недалеко от Баку. Василий Александрович привлек к делу молодого петербургского ученого Менделеева, который предложил наиболее эффективную схему переработки нефти. От завода к порту был построен нефтепровод, а в порту организован терминал для обслуживания нефтеналивных барж. И все это – задолго до Нобелей, Ротшильдов и Гукасовых.

Будучи правильным русским купцом, и понимая, что меценатство и благотворительность – неотъемлемая часть имиджа, Кокорев немало жертвовал на строительство больниц, приютов, развитие театров, построил на Мсте пансионат для молодых художников и общедоступную картинную галерею в Москве. Это не говоря уже о спонсировании проекта московской конки, вложений в городское благоустройство купеческой столицы и так далее. Москву он, надо сказать, любил гораздо больше, чем город на Неве, и особняк на Английской набережной, 22, равно как и дачу в Царском селе, приобрел потому, что это ему полагалось по статусу. Впрочем, столичное жилье получилось вполне уютным и даже роскошным, на зависть другим купцам и финансистам.

Серьезным ударом для Кокарева оказалась замена винных откупов государственным акцизом. Для него откупа были источником «живых денег», так как громадное его состояние все было вложено в разнообразные проекты, рассчитанные на будуще. И когда этот источник иссяк, все сразу начало разваливаться. Следующие двадцать лет он как мог старался спасти свою бизнес-империю, постепенно распродавая непрофильные активы. Ушла с молотка картинная галерея с пятью сотнями редких полотен, был продан первый в России и Европе гранд-отель «Кокаревское подворье» в Москве, дача под Петербургом. А в 1884-м пришлось расстаться и с домом на Английской набережной. Но все это не помогало: рынки менялись медленно, и перспективные проекты не спешили становиться прибыльными. Весной 1889 года Василий Кокарев, получив очередное нерадостное известие, скоропостижно скончался от сердечного приступа и был похоронен в на Малоохтинском кладбище.

Котопристройство завершено )

Хороший сегодня день с хорошими новостями.
Нынче последний представитель кошачьего прайда, который мы забрали с улицы, отправился из приюта в семью, чтобы быть котом домашним, любимым и избалованным.
Всё. Все коты - а их восемь человек было - нашли свой дом. Один из них - у нас. ))



Всем, кто принимал в этом безобразии участие, - огромнейшее спасибо. Тем, кто приютил котусов у себя, - спасибо вдвойне и плюс сотня бонусов к карме! :-))
Гештальт закрыт.
Ура, что ли? ;-))

Откуда локти растут?

Люблю я, должен признаться, всякого рода литературные "зацепочки", когда берешься за какую-нибудь смешную странность в тексте, тянешь за нее, как за ниточку, а там тако-о-ое обнаруживается, что только диву даешься! )
Вот, скажем, нынче прекрасная и замечательная моя коллега по журналистскому цеху Лилия Гущина выложила у себя в блоге целую пачку литературных странностей анатомии, на которые мы с вами, как читатели не шибко чуткие и не особо дотошные просто внимания не обращали. Отсмеявшись вволю, не могу позволить себе не поделиться ее находкою с вами. :-)))

ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ ЛИНГВИСТИКА

Во всех наших словарях, начиная с XVIII века и заканчивая современными, «облокотиться» — «опереться локтями». Приступая с этим знанием к чтению текстов мы сталкиваемся с весьма необычной анатомической картиной. Оказывается, что локти у русских людей растут в самых разных местах.

Чаще всего, конечно, на спине:
«С цветком в руке, бледна и одинока,
Облокотясь спиною на рояль,
Она сидела…»
(Н. А. Некрасов)
"Впереди партера, в самой середине, облокотившись спиной к рампе, стоял Долохов с огромною, кверху зачесанною копной курчавых волос, в персидском костюме.№
(Толстой Л. Н., Война и мир).

На груди:
«И, грудью плоскою облокотясь о стол,
Я ритмы меряю, выслушиваю звоны…»
(К. К. Вагинов)
"Одна продавщица разговаривала по телефону, облокотившись грудью на прилавок, вторая что-то распаковывала."
(Кирилл Панфилов, Мост над рекой Нум-Хет).

На плечах:
«Облокотился плечом о косяк и достал коричневый тряпичный кисет» (Б. С. Житков).
На голове:
«Он сел за письменный запыленный стол и … облокотившись головой на руки, задумался (Л. Н. Толстой).

На лице:
«Клара сидит за столом, облокотилась подбородком на руки и смотрит прямо на него» (Ю. О. Домбровский).

И даже, извините, на жопе:
«Передо мной, облокотившись задом на стол … стоял уже почти памятник…» (В. П. Катаев)