Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Здравствуйте, друзья и коллеги!

Рад приветствовать вас на этой страничке.

Что она собой представляет? Просто блог и ничего иного. С разговорами о кулинарии и гурманистических радостях, о пиве и самогоне, о путешествиях по России и за ее пределами, о лесных и водных походах, об истории и краеведении, о журналистике и, временами, о моих книжках. Всего по чуть-чуть, зато без занудства и с картинками. :-) Главное, тут не встретится ни пол-грана лжи. Разве что сказки иногда попадаются. :-)
Так что закуривайте трубку, придвигайте поближе стакан с глинтвейном, и вперед!

Если возникнут предложения о сотрудничестве, - буду рад прочесть ваше письмо по адресу ammes@ammes.ru, или в личных сообщениях. Ну, а о том, чем хорош этот блог в плане информационного партнерства, написано ТУТ

Искренне ваш,
Сергей Кормилицын
Collapse )

"Будем вместе на Октоберфесте!" (с)

На Терезиенвизе нынче пустынно. Значит надо устроить свой собственный праздник с блэк-джеком и прочими прекрасными составляющими!
Причем не медлить, а сделать это вот прямо завтра!!!

9 октября в Сове 2.0 стартует маленький, местный Октоберфест. Пиво трех пивоварен
🍻 Khoffner,
🍻 Telmann,
🍻 Knightberg,
причем интересные сорта, которые вы точно еще не пробовали.
И специальное октоберфестовское меню от Михаила Новожилова - шеф-повара заведения.

А за музыкальную составляющую 9 октября отвечают самые позитивные "пивные рокеры". К. Тролль & ЗубкерманЪ ( музыканты из Тролль Гнёт Ель, Оркестръ Тролля, НОМ) помогут нам сделать эту ночь незабываемой и опустошить бар Sova2.0 до последней капли.

Начало в 20.00. Стачек, 72. Не знаю, кто как, а я там буду. :-)




Дом Шопена. Не композитора

Феликс Шопен никогда не планировал ехать в Россию и уж тем более не мечтал о том, чтобы провести здесь всю жизнь. Зачем!? Ему было хорошо и в Париже, в отцовской литейной мастерской, которую Феликс должен был унаследовать. Но пришлось бросить все, оторваться от корней и отправиться в далекий и чужой Санкт-Петербург: там, на Васильевском острове работал завод, половина активов которого принадлежала его отцу – Жюльену. И над этим заводом нависла перспектива банкротства. Нужно было срочно брать контроль над предприятием в свои руки. Кто бы знал, что короткая, как задумывалось, командировка затянется на полвека?

Завод на 25 линии Васильевского острова вырос из маленькой бронзолитейной мастерской, которую французский подданный Александр Герен основал еще в 1805-м. Разнообразное литье – подсвечники, чернильницы, пресс-папье – продавалось бодро, так что Герен решил производство расширить, а для того пригласил в долю компаньона - литейщика Жюльена Шопена. Тот помог и с деньгами, и с подбором персонала, а помимо того - стал поставлять в Петербург новейшие модели для отливки. В ассортименте производимых предприятием товаров появились люстры, настольные лампы и даже часы, а объемы продаж выросли настолько, что в 1820-х в Петербурге на Большой Морской и в Москве на Тверской открылись фирменные гереновские магазины. Но время шло, мода менялась, подрастали конкуренты, а основатель предприятия не молодел, ему становилось все сложнее управлять заводом. Прибыли начали падать. Вот тут-то Жюльен Шопен и отправил ему в помощь своего потомка.



Несмотря на то, что в 1838-м, на момент приезда в Россию Феликсу Шопену было всего 25 лет, он был уже опытным литейщиком и, паче того, опытным коммерсантом. Так что в обстановке он разобрался очень быстро, на должности директора завода освоился и повел дела так, что уже в 1841 году петербургский завод перешел в собственность его семьи. При этом все было устроено настолько дипломатично, что Герен остался не в обиде.

Новый хозяин завода расширил ассортимент интерьерной бронзы, которой прославился его предшественник, а помимо того наловчился получать государственные заказы. Да не простые, а такие, что могли принести славу и предприятию, и ему самому, помочь вытеснить на вторые позиции самого крупного петербургского конкурента – немца Шрайбера. В середине 1840-х предприятие Шопена выполнило целый ряд заказов для интерьеров Зимнего дворца, здесь, на 25 линии были отлиты монументальные двери для Исаакиевского собора и еще более гигантские – для московского собора Христа Спасителя. В 1845-м подоспел заказ на люстры и скульптуры для Большого Кремлевского дворца, выполнение которого заняло четыре года, сразу за ним – на люстры и часы для Мраморного дворца, потом – на разнообразные бронзовые изделия для Собственного дворца цесаревича в Петергофе, на люстру для Гатчинского замка, часы с фарфоровыми вставками для Царского села.

Заказы сыпались один за другим, как из рога изобилия, качество исполнения впечатляло самых взыскательных клиентов, и вскоре грудь Феликса Шопена украсилась орденом Станислава III степени, а потом – и Владимира III степени, так что сын парижского ремесленника стал российским потомственным дворянином.

При этом, будучи хозяином рачительным, Феликс Шопен постоянно расширял свое предприятие. Там же, на 25 линии, появились цеха для серебряного литья, а потом – и чугунолитейные, внедрялись новые технологии – гальванического золочения, искусственного многоцветного патинирования и так далее. Примерно в этом время, в 1856 году Феликс Юльянович, как его стали называть в России, и выстроил свой особняк на Васильевском, прямо на территории завода, как это делали в то время практически все хозяева предприятий. Небольшой, двухэтажный, всего в семь окон по фасаду, но зато свой. Впрочем, самых разнообразных бронзовых изделий, выполненных в соответствии с последней французской и петербургской модой, было в нем, как говорится, выше крыши, и хозяйская квартира была не только уютной, но и красивой. А на первом этаже разместилась заводская контора, так что путь из дома в офис и обратно был всего в десяток-другой ступенек.

Были в истории шопеновского завода и тяжелые времена. Спрос на предметы роскоши непостоянен, а мелкие заказы на изготовление оконной и дверной фурнитуры даже вкупе с продажей разнообразного литого ширпотреба положения не спасали, так что в 1867-м Феликс Юльянович собрался продать предприятие. Выручило Министерство Императорского двора, подкинувшее ему очередной крупный заказ, позволивший остаться наплаву. Но было, судя по всему, очень сложно. Потому что когда в конце 1880-х ситуация повторилась, Шопен предпочел не искать помощи у высоких покровителей, а просто продал завод фабриканту Карлу Берто и, наконец, завершил свою затянувшуюся командировку, вернувшись в 1888 году во Францию. По-французски он к тому времени разговаривал с заметным русским акцентом.

Особняк на 25 линии, 8 более столетия служил зданием заводоуправления самым разным располагавшимся там предприятиям, а в 2011-м был снесен. В декабре 2019-го его выстроили заново в рамках строительства нового жилого комплекса, пришедшего на смену цехам и складам, опираясь на старинные чертежи и старые фотографии. Не совсем таким, каким в свое время его спроектировал для Шопена архитектор Франсуа Дезире, но, как говорят, очень похожим.



Совпадение? Не думаю! (с) :-))

Интересно: мне одному в песне Труффальдино чудится мелодическое заимствование из Jesus Christ Superstar? )) По времени все совпадает. Уэббер написал рок-оперу в 1970-м, Колкер музыку к фильму - в 1976-м. И вот, право слово, есть у меня ощущение, что и Колкер оперу слышал, и Боярскому перед записью ее прослушать дали. )) Получилась не прямая цитата, конечно, но, скорее, заимствование стиля исполнения. ) Ну, например, ВОТ ОТСЮДА. ))
В общем, вот. Слушайте сами. Что скажете?


Слушайте! Говорит Москва!

Обычно, вспоминая дату 17 сентября 1922 года, говорят о том, что в этот день в СССР состоялся первый радио-концерт с участием ведущих советских певцов и артистов. Концерт, разумеется, был, и участие в нем принимали лучшие исполнители страны. Но на самом деле значение этой даты гораздо глобальнее. В этот день началась целая эпоха. Эпоха централизованного радиовещания на одной шестой части суши. Был опробован и запущен в действие самый мощный информационно-пропагандистский инструмент доинтернетовской эры.



Сложно представить себе, что менее века назад мы обходились без радио. Не переключали каналы, пытаясь найти музыку по душе, не морщились досадливо при звуках рекламы. Да и радиоприемников на всю страну было раз, два и обчелся, потому что само понятие радио-эфира толком не сложилось: что там принимать, если вещания нет?! Разве что искровые сигналы азбуки Морзе? Радиосвязь была делом глубоко утилитарным, только-только вышедшим за пределы понятия «беспроводного телеграфа». И событие, о котором мы говорим, имело значение не локальное, а мировое. Особенно, учитывая, что молодое советское государство буквально только что вынырнуло из кровавой круговерти Гражданской войны. До концертов ли?! И вдруг весь мир услышал ставшее впоследствии легендарным – «Слушайте! Говорит Москва!». Это был момент без сомнения мощный.



Портило расклад только то, что эффективность нового информационного инструмента ограничивалась количеством радиоприемников. Все-таки для своего времени это была техника весьма продвинутая. Для того, чтобы ускорить радиофикацию всей страны, понадобилось специальное постановление правительства, вышедшее в свет летом 1924-го – «О частных приемных радиостанциях». Этим законодательным актом гражданам страны позволялось создавать «приемные радиостанции». Для этого нужно было получить разрешение Народного комиссариата почт и телеграфов и зарегистрировать аппаратуру, потому что с ее владельцев взималась «ежегодная абонементная плата по таксам, утвержденным Советом Народных Комиссаров Союза ССР». Правда, положение такое сохранялось недолго. Буквально в течение десятилетия изучение радио-дела стало распространеннейшим занятием среди советской молодежи, а число самодельных радиоприемников собранных буквально «на коленке» зашкалило за все мыслимые пределы. Была в этом определенная романтика!

Государство, конечно, пыталось накладывать ограничения на радио-эфир так же, как сейчас пытается ограничивать доступ к ресурсам интернета. Постановление Совнаркома однозначно утверждало, что принимать можно исключительно «материал, передаваемый отправительными радиостанциями специально для частных приемных радиостанций в порядке широковещания: специальную широковещательную информацию, речи, доклады, концерты, учебную программу знаками Морзе, метеорологические бюллетени и сигналы». А иностранные радиостанции и служебные радио-переговоры слушать и распространять воспрещалось. Отследить это всерьез было, конечно, невозможно, но время было суровое, так что, как говорится, дешевле было послушаться.



Впрочем, эту проблему довольно скоро решили, наладив выпуск доступных радио-приемников, физически неспособных принимать ничего лишнего. И было этих приемников столько, что передачи московского радио слушали по всей стране – от Петербурга до Владивостока. Благо вскоре они стали регулярными: через два года после ставшего легендарным радио-концерта радиовещание стало производиться строго по расписанию, а программа радио-передач на неделю стала публиковаться в газетах. Правда, не было в этих передачах ни привычного нам сегодня элемента шоу, ни трепа ведущих, - напротив, все было очень серьезно, взвешенно и временами назидательно. Обучающий, информирующий и пропагандистский потенциал нового средства массовой информации использовался на полную катушку. Современному радиослушателю эти передачи показались бы, пожалуй, невыносимо скучными.
Зато навязчивой рекламы по радио не было вовсе.

"Я поэт, зовусь Незнайка, от меня вам балалайка" (с) )))

Очень смешно бывает послушать, когда какой-нибудь сугубый ботаник пытается общаться на равных с байкерами, копируя их лексику. Или когда технарь-железячник старается показаться своим в компании переводчиков со старо-французского. В общем, когда тот, кто лексикой не владеет, пытается ее применить так, как будто он всегда говорил на этом вот воляпюке. Получаются примерно такие перлы:

(с) из недр интернета

Жри в своем падике то, что вышло из Владика, ага! :-)))
Вот всю жизнь! Всю жизнь ОбОжАл я эти попытки сваять рифмованную рекламу! ))) Вечно из этого получилось что-то такое, как будто из Владика в падике выпало. :-)

- Как тебе на ветке? - спросила птичка в клетке...

- На ветке - как и в клетке, только прутья редки. (с)



Хороший кадр получился. Даром, что на телефон.
Хоть сейчас на обложку свеженького диска какой-нибудь рок-группы с анархо-протестными текстами. :-))
Никому не надо? ;-)

Люблю Пинк Флойд, но странною любовью

"Пинк Флойд" я люблю давно, с той поры, когда в возрасте годов эдак 14-16-и впервые услышал в радиотрансляции "Кратковременную ошибку разума". Прикольное было времечко, когда, не перебивая рекламой, транслировали "Платину" Майка Олдфилда, "Оксижен" и "Эквинокс" Жана Мишеля Жара, или битловский "посмертный" сборник "Непревзойденные мастера". Этакий был ликбез в области рока. Ну... И вообще. "Радио Рокс", "Радио Алла", кто помнит. Я тогда совсем не понимал моего немецкого приятеля Яна Хоффнера, утверждавшего, что "Radio ist immer Scheisse!". Стал понимать только годам к 30-и. ))

"Пинк Флойд"... Черт побери, в них было что-то волшебное. :-)) Даром, что потом, посмотрев "Стену", и освоив аглицкий до должного уровня, чтобы понимать общий смысл текстов, я осознал, насколько там базово чужая психология и чуждые переживания. Да и художки американской нужно было перечитать кучу, чтобы минимально начать "ловить кого-то вечером во ржи" в мире текстов и подтекстов. :-)) Приятно, что, несмотря ни на что, волшебство осталось.

Отчасти это - волшебство тех цветных снов, которые снились мне, когда я засыпал с "Моментальным ляпом рассудка" в наушниках. Или радости от "Обратной стороны Луны" на крыше девятиэтажки в родной Ульянке с видом на аэродром. Или маленькая бытовая магия воспоминания о том, как как двое моих старших соратников на пятый день похода пытаются восстановить утопленный магнитофон, заявляя, что вот сейчас они заменят предохранитель куском ржавого гвоздя, и по этому горе-проводнику "пойдут священные голоса Гилмора и Уоттерса". :-))))

В общем, есть у меня ощущение, что вот так вот концерт Роджера Уоттерса рекламировать нельзя:



Это, простите, ППЦ. Когда имя поистине великого рок-музыканта занимает "почетное" место между объявлениями "Отдых. Снежана" и "Микс. Клады", - в этом есть что-то не то. Тому, что это заказал и реализовал, - фу, позор и неуважение.