Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Здравствуйте, друзья и коллеги!

Рад приветствовать вас на этой страничке.

Что она собой представляет? Просто блог и ничего иного. С разговорами о кулинарии и гурманистических радостях, о пиве и самогоне, о путешествиях по России и за ее пределами, о лесных и водных походах, об истории и краеведении, о журналистике и, временами, о моих книжках. Всего по чуть-чуть, зато без занудства и с картинками. :-) Главное, тут не встретится ни пол-грана лжи. Разве что сказки иногда попадаются. :-)
Так что закуривайте трубку, придвигайте поближе стакан с глинтвейном, и вперед!

Если возникнут предложения о сотрудничестве, - буду рад прочесть ваше письмо по адресу ammes@ammes.ru, или в личных сообщениях. Ну, а о том, чем хорош этот блог в плане информационного партнерства, написано ТУТ

Искренне ваш,
Сергей Кормилицын
Collapse )

Про руины и обломки

Помнится, пару лет назад проперло меня на прогон о том, что в начале 1980-х тех, чье детство пришлось на этот период, окружали руины.
Не говнище, развал и упадок, как в 1990-е, а именно руины. Перефразируя одного известного, но очень непопулярного политического лидера, "великие руины, оставшиеся в память о великой империи". И речь тут даже не об "обмылках" так и не восстановленных после войны усадеб и церквей, не о подпертых типа-как-бы-лесами типа-как-бы-охраняемых-государством объектов архитектурных заповедников и пр. Тут - все ясно: ну, не было бюджета, вот и весь сказ. Речь о других руинах.

Странное у меня возникает ощущение, что к началу 1980-х все как-то устали. Выгорели. Ну, знаете это ощущение, когда ты сдаешь большой проект, вламываешь полгода, усиленно ощущая радость созидательного труда, а тут тебе - раз! - и прилетает еще один проект, точно такой же. И ты такой: "ну, ладно, хрен с ним, сделаю все то же самое еще раз, ок!" И уже делаешь все не то, чтобы на отвались, но с меньшим энтузиазмом, даже если гонорар ничего себе такой. А тут - бах! - и еще один. И все снова. И вот этак вот когда раз на сотый повторение пошло, - будет то самое эмоциональное состояние, которое в ту пору буквально висело в воздухе. Сейчас такого нет. А тогда - было. И многие штуки чисто на уровне эмоций и отношений как бы бросались за борт. Ну да, вот оно тут есть - некогда прекрасное, а теперь ветшающее - но нам до него нет дела, пусть ветшает дальше, и без него дел много.

Так вот эти вот самые материальные и эмоциональные руины нас окружали повсеместно. Ну... Мой любимый пример - фонтан на турбазе в Туапсе. На той самой, почти легендарной "Туапсе-5", что близ скалы Кислева. Феерический китч, если по правде сказать. :-))) По задумке - Иван-царевич в кафтане, красных штанах, шапке и сапогах с натянутым луком в руках в середине фонтана на груде обомшелых камней и штук двенадцать лягушек/жаб по краям, на парапете, низвергающих струи воды из пастей к его ногам. Для детского восприятия это выглядело офигенно, потому что все эти бетонные фигуры были покрашены в восемь слоев масляной краской: сапоги - малиновые, штаны - красные, кафтан - кремовый, шапка - цвета сурика, лук бордовый, стрела - золотая, лягухи - изумрудные, парапет лазоревый. Вот только воды в нем не было уже лет тридцать. Потому что турбазу - на горке над  морем построить - это одно дело, а воду туда подтянуть, да еще в количестве, достаточном для работы фонтана, - совсем другое, гораздо более затратное. Фонтан по стилистике, - насколько я сейчас уже понимаю, - еще начала 1950-х, так что работал он буквально несколько лет, до хрущевсих решений о борьбе с излишествами. А потом так и остался - памятником истекшей эпохе. Неработающим артефактом. Руиной. И вот такого вот, - предметов, которые были невероятно крутыми и созданными для того, чтобы удивлять и поражать публику, но потом оказались нахрен никому не нужными и заброшенными, - вокруг нас был целый вагон.

Вот даже вспоминая школу, в которой я учился. Ладно даже, что в кабинете истории - шкаф во всю стенку, забитый никогда не достававшимися оттуда книжками. Но кабинет биологии! Вся торцевая стена, противоположная той, где была доска, представляла собой секционный шкаф от потолка до пола, плотно набитый биологическими препаратами. Охрененно интересными, как я понимаю сейчас, и совершенно волшебными, как мне казалось тогда. Там были заспиртованные крысы и жабы в разрезе с пронумерованными внутренностями, гигантские бычьи цепни в формалине и скелеты кошек, какие-то невероятные насекомые и ящерицы, а вершиной всего этого была пятилитровая запаянная банка с человеческим зародышем и надписью, что это курсовая работа студента N и студентки М, что особенно весилило всех учащихся. И за все время, пока я учился в школе, ничего из этого наружу не доставалось. Нахрен не было нужно. Максим наш Михайлович, дай Бог ему здоровья, предпочитал все, что только можно, рисовать мелом на доске и не париться. А Светлана, не помню, как ее отчество, пришедшая ему на смену, и вовсе не парилась со всем этим делом, предпочитая давать задание по учебнику, так как в нем и так все есть. И вопросов не задавайте, читайте все в книжке! Я так понимаю, что вся эта коллекция была целиком перевезена из прежнего здания школы на Нарвской, где был учитель-фанатик, ее собравший и закупивший, но не доживший до нашего времени. Блин, я до последнего класса ждал, что когда-нибудь нам всю эту хрень достанут наружу для изучения, ведь висящее на стенке ружье должно, черт его побери, выстрелить, не так ли?! )))

А кабинет математики? По первому взгляду он производил впечатление феерическое: над доской и по обе стороны от нее висели схемы парабол и гипербол, сработанные каким-то умельцем из оргстекла, лампочек, реле и такой-то матери. Припоминаю всего один раз, когда эту наглядность включали в сеть,чтобы произвести впечатление на комиссию, припожаловавшую на открытый урок. Ну, про это оборудование я хотя бы знаю, откуда оно. Наша Эльвира Павловна, Царствие ей Небесное, приволокла его с собой из 244-й, где работала раньше, а там его сваял отец одного из учеников - электрик и радиолюбитель. Но так вот оно и висело, солидности ради. Как напоминание о тех временах, когда им пользовались постоянно, и учителю было не влом. И с офигенной, как я сейчас понимаю, коллекцией минералов и геологических образцов в кабинете географии у Александра Модлого - та же история. Лежала, пылилилась, а потом была просто выкинута за ненадобностью. Ну, местами разворована еще особо талантливыми учениками, угу. А чего, в самом деле? Может им эти камни радость принесли. ))

К чести нашей "физички" - Аллы Леонидовны - и "химозы" - Нины Григорьевны, - дай Бог им обеим здоровья, они оборудованием своих кабинетов пользовались по полной. И опыты мы ставили, и химикаты смешивали, так что ваш покорный слуга своими знаниями о том, что собой представляет электрическая цепь и что такое реакция восстановления, обязан этим двум прекрасным женщинам. Но и снаряжение этих двух кабинетов тоже выглядело древним, как артефакты времен третьей династии. Тут работает, тут не работает, а тут я рыбу заворачивал, давайте я заменю эту штуку на другую, функционирующую. :-)))

Ну, и школа в целом тоже была именно вот таким вот обломком. Внешне - вполне благопристойным, но позволяющим понять, что раньше, в прежней своей итерации, она была намного круче. И это понимание вызывало определенную досаду. Особенно в старших классах, когда ты уже начинал отличать хорошее от плохого и примечать детали. Например, официальную "шапку" местных бланков, в которых значилось, что школа эта - "с преподаванием ряда предметов на иностранном языке". То есть не просто мит эрвайтертем дойчунтеррихт, а с преподаванием, сцуко, ряда предметов, Карл! Где они!? Ну, в смысле, где они были? Почему мне ту же физику на немецком не преподавали? Когда я в МШГУ работал, - я таки историю на немецком читал. Не для наших, конечно, а для немцев, но все равно. Сам факт, что это - ни разу не фантастика.

И вот все это вместе, - вся эта вот совокупность прекрасных руин лучшего прошлого вокруг, примет того, как было охрененно раньше, вызывала к жизни очень интересное эмоциональное состояние. Не знаю, как кто, а я чувствовал себя "опоздавшим к лету". Инопланетянином, прибывшим на чужую планету и разбирающим руины Предтеч - предыдущей, намного более высокой цивилизации. В этом убеждало все - многолетние подшивки офигенно интересных журналов в шкафу на даче, которые к моменту моего детства давно уже не выписывали, книги в школьной библиотеке, изданные до моего рождения ограниченным тиражом и больше не переиздающиеся - разрозненные тома двадцатипятитомной антологии научной фантастики, например, - успевшие поблекнуть фрески на стенах школьных рекриаций, рассказы старших о том, как они лет двадцать назад на сумму адекватную студенческой стипендии облетели на самолете весь Крым, искупавшись и в Черном, и в Азовском... Я реально чувствовал себя этаким опозданцем. Складывалось ощущение  какой-то припорошенности пылью веков. Усталости несущих конструкций окружающего мира. "Возвращение со звезд" лемовское, блин! Cześć, jestem Al Bregg, ага.

В следующий раз, уже во взрослом состоянии, я словил ту же эмоцию всего один раз. Читая у Стивена Кинга описание мира Стрелка. Мира, который сдвинулся. Как сейчас помню, меня накрыло пониманием, что должен был чувствовать Роланд из Гилеада.

А сейчас я, кажется, понимаю, почему накрылся Советский Союз. Ну... на уровне эмоций, разумеется.

Профессиональное

Тут в одной беседе в ФБ коллега задала вопрос: "У меня друзья-журналисты не раз сталкивались с проблемой, когда их не брали на работу pr-агентства. Почему вы считаете, что из журналиста не получится хороший пиарщик?"

Ну, что могу сказать? Потому что на журфаке студентов тупо калечат. Будущим журам вбивают в голову, что они - творцы, а журналистика - творческая профессия. Типа вот как писатели, только журы, ага. Как писала одна воистину прекрасная барышня, озвучивая свои мечты о будущей работе (ставшая, кстати, впоследствии очень и очень неплохим рекламщиком-копирайтером, к чести ее и славе, а моему удовлетворению как начальника и учителя), "будет у меня в редакции собственный стол и комп, за которыми я буду сидеть, записывая свои мысли". :-)) Трогательно и наивно, но очень показательно в отношении того, как юнцы и юницы видят свою будущую профессию, насмотревшись голливудский кино-жвачки вместо чтения твеновской "Журналистики в Теннеси" и довлатовских зарисовок.

А пиар - это чистый функционал и пахота, тут тво-о-о-о-орческой публики нахрен не сдалось. Равно как и в журналистике, если к ней всерьез относиться, но кто же из мОлодежи к ней всерьез относится? Разве что как к проходному этапу на пути к писательскому творческому величию, ага. И это я еще только про текстовиков говорю, потому что телейщики - вообще клиника, они не лечатся.

Так что брать на работу в пиар можно только тех журов, кто закончил не профильный вуз. Химиков. Физиков. Историков. Астрономов. Корабелов. У них мозг не покалечен базовой излишне завышенной самооценкой. Они, сцуко, один раз уже переучились, сменив профессию, и второй раз переучатся с легкостью, как только осознают правила, характерные для новых условий. С ними работать можно и нужно. Благо, у них чаще всего есть еще и дополнительный профессиональный опыт вне журналистики, что заранее делает их более ценными сотрудниками.

Ну, вот как-то так. Имхо, разумеется. Но тем не менее. Думаю так.

Дао рассказчика. Дао учителя. Дао "пророка на горе"

Зашла тут как-то речь о том, почему я в свое время стал учителем и потратил на это, с моей точки зрения, благородное дело примерно четверть своей жизни. И вот заставил меня этот вопрос задуматься. А правда, на кой? Вот чего мне, если так уж посудить, не жилось спокойно? И кто меня подзуживал в "святые" - мать их три раза через клюз, осьминога им в зад и сапогом утрамбовать - девяностые выбрать именно эту работу? Мягко говоря, ни разу не денежную и вельми напряжную. Почему не стал мЕнЕджЕром, скажем, как тогда модно было, или экономистом, каковых в ту пору навыпускали больше, чем в условном БеНиЛюксе населения? :-)

И, призадумавшись, осознал я, что дело, на самом деле, в моих учителях. Но не в лучших из них, которых были единицы. А в остальных. В скучных, косноязычных тетках, усталых даже не от своей работы, а от самого своего существования, в припорошенных пылью от школьного мела дядьках, которые давно выродились в какой-то средний род, десятилетиями существуя в рамках женского коллектива, и научились даже вести себя как бабы. Глядя на них, мне хотелось что-то исправить. Даже черт с ним. Не исправить. Самому себе доказать, что можно вот все то же самое сделать иначе. Рассказать (да, в первую очередь - именно рассказать!) предмет так, чтобы стало интересно, чтобы даже тем, кому оно нафиг вообще не сдалось заниматься тем предметом, который я преподаю, стало, как минимум, забавно поинтересоваться им за пределами уроков.

В целом, я теперь, по прошествии четверти века, понимаю, что был, во многом, одержим грехом гордыни, вполне себе свойственным для того возраста. )) Но кому же в два червонца лет не хочется быть "пророком на горе", как это называл Дэн Симмонс? :-)))

"Когда я готовился стать школьным учителем, ...коронным вопросом, который обожали задавать нам профессора, было: «Кем вы хотите стать - пророком на горе или проводником в пути?». Суть этого вопроса заключалась в том, что существовало два типа учителей: «пророки», напоминавшие наполненные знаниями сосуды, которые время от времени переливали часть своих богатств в пустые кувшины учеников, и «проводники», которые подталкивали учеников к свету, пробуждая в молодых людях любопытство и жажду знаний. Отвечая на этот заковыристый вопрос, кандидат в учителя обязан был, разумеется, сказать, что хочет стать «проводником в пути»; это, в частности, означало, что хороший учитель должен не навязывать ребенку свои знания, а помогать делать собственные открытия. Я, однако, довольно скоро обнаружил, что мне больше нравится быть «пророком на горе». Знания, факты, открытия, вопросы, сомнения и все, что хранилось в моем переполненном бочонке, я с удовольствием переливал в подставленные емкости моих двадцати — двадцати пяти учеников... К счастью, существовало довольно много тем и предметов, которые меня весьма интересовали, в которых я более или менее разбирался и которыми мне от души хотелось поделиться с детьми. Я имею в виду мою страсть к истории и литературе, ...неравнодушие к памятникам архитектуры, умение рисовать и рассказывать интересные истории, ...способность занимательно излагать свои мысли на бумаге, среднее знание компьютеров, врожденное чувство направления, ненависть к войне вкупе с пристрастием ко всему военному... Иными словами, у меня было весьма много самых разнообразных интересов, чтобы оставаться «пророком на горе» на протяжении... шести лет. «И некоторые из этих лет, — как гласила надпись на некоем надгробном камне, — были совсем неплохими».

В общем, то, что я припер с собой к детям, - было умением рассказывать (именно рассказывать) мой предмет так, чтобы это было действительно интересно. Потому что оно и мне самому интересно было. :-) И, в отличие от многих моих коллег, это вот мое "мне интересно рассказывать так, чтобы вам было интересно рассказывать" я проволок с собой все без копеек 10 лет, что был учителем и вузовским преподом. Где-то - как флаг, где-то - как рюкзак, но таки да. Да простят меня те, кому "рюкзак" достался. :-))))

Самое смешное, что, подводя итоги всего этого времени, я могу с определенной гордостью назвать человека четыре-пять своими учениками. Они, разумеется, не стали историками. И - слава тебе, Господи! - не стали учителями, пусть участь эта минует их и впредь. Но им даже по прошествии времени интересна история, и, открывая очередную книжку о прошлом, они смотрят на нее с правильным и глубоко праведным базовым сомнением, подвергая испытанию истиной все, что им предстоит прочитать.

Я доволен. Мне кажется, вашему покорному слуге удалось, как это говорилось в старом и очень мрачном анекдоте, передать соль. Свое дао рассказчика, дао учителя я, как мне кажется, реализовал. И, видит Бог, отдал все долги, которые должен был отдать стране за бесплатное образование. Что-то я столько всякого наработал бесплатно, или почти задаром, будучи учителем и преподом, что теперь, как мне кажется, мы квиты. :-) Даже по нынешнему коммерческому ценнику. :-) Не то, чтобы оно в сравнении с вечностью было важно, но таки да.

А что особенно приятно, я не оказался "проводником в пути". Не поломал никому жизнь своими представлениями о правильном и неправильном, как это было принято среди моих коллег, что старше меня. "Я буду гордиться!" (с), что уж тут скажешь? :-) Протестантские проповедники четвертой волны в этом месте обычно говорят что-то типа "Могу ли я услышать "аминь"!?" :-))))

Tempus fugit, однако

Так вдруг подумалось, что нашим учителям, когда мы учились в институте, было примерно столько же, сколько нам сейчас. И казались они нам дядьками серьезными-серьезными! Еще бы! Защиты, книги, гранты, коференции, все дела! Мы-то чего!? Ну, студни-старшаки. Ну, магистранты. Ну, аспиранты. Кровушка молодая продолжает играть, пьянки, приключаловки. Перелезть через воронихинскую решетку на спор, под бюст Бецкого пописать после защиты (это, правда, традиция, освященная веками), на ростральную колонну забраться - пива попить, - нормальное дело. :-) А тут старший преподавательский состав. Крутые. Остепененные. И вот теперь смотрю на себя и на моих прекрасных одногруппников-однокурсников... Блин! :-) А ведь нам вот как раз столько же сейчас. Ну, какие же мы серьезные? Те еще долбанавты, если честно. :-) Особенно, как в поход выберемся. :-)))) Похоже, и шефы наши такими же были. Только лицо держали, так, что нам было не видать. Или не держали, а нам просто по малолетству не видать было? :-)
Люблю их и почитаю по старой памяти. Но так забавно осознавать теперь! :-)
Спасибо им. В общем-то за все спасибо. Даже за косяки. :-)
Ну, а мы...
А что мы?
Примерно такими же и остались, как были.
Разве что волос поменьше, да пуза побольше. :-)


Мои редакции

Пожалуй, пора запустить серию статей о редакциях, в которых мне довелось работать. В конце концов, через буквально копейки времени два червонца стукнет с момента, когда я впервые начал работать в СМИ. Что уж там, не планировал я изначально быть журналистом. Не моя в том вина. Потому как первоначально очень мне хотелось быть ученым и, - мало того, - популяризатором науки. Исторической, само собой разумеется. :-)) Так что это будет два червонца лет с момента коренного, так сказать, перехода, а не просто с момента смены профессии.
В общем, запущу я, пожалуй, серию очеркушек коротеньких, так или иначе посвященных моим редакциям. Чтобы никому не было обидно, - а обидно непременно будет, - и никому не было слишком уж тщеславно, - а будет и так, - все названия и фамилии с именами, будут изменены. Ну, а если кто кого узнает, - тот сам себе злобный Буратино. Как минимум, потому, что я специально все маскировал, и нехрен дешифровывать. :-)
В общем, поехали! :-))

Еще до всяких редакций

Надо сказать, что к осени 1999 года, когда я впервые переступил порог газетной редакции, я не был в отношении публикации печатных текстов, так сказать, совсем уж табула раса. Штука в том, что к тому времени ваш покорный слуга издавал забавный альманах под названием "Вестник всеобщей истории". В целом и общем этот самый альманах, а, точнее, сборник научных публикаций студентов и аспирантов, мы задумали с однокурсниками несколькими годами раньше. И, справедливости ради, нужно сказать, что изначально практическая реализация идеи этого сборника принадлежала не мне.

Моя прекрасная однокурсница Анна-Мария Термитова услышала на одной из студенческих наших посиделок мои сетования относительно того, что на русской кафедре СНО собственный сборник издает, а нам вот такой вот штуки здорово не хватает, и загорелась мыслью это дело реализовать. Ну, и взялась за дело. Будучи барышней энергичной и инициативной, - собрала наших однокурсников, стряхнула с них тексты и какое-то по моим нынешним представлениям ничтожное, а по тогдашним - приемлемое количество денег, отыскала юношу, который эти самые тексты сверстал в сборник (в ворде, ага, даже не в "пижамкере"!), и даже придумала сборнику обложку, нахально зафуздячив на нее шестнадцатиугольную звезду-печать, выдернутую из раздела "автокартинок" Ворда 2.0. :-) Получилось издание с неуклюжим названием "Вестник всеобщей истории". Ну, потому что кафедра у нас была "Всеобщей истории", ага. Запала ее хватило, правда, только на один выпуск, но начало было положено.


1997 год. Собственно, в кадре пятеро из шестерых - авторы "Вестника всеобщей истории". Какая-то очередная вечерина у нас с Аленушкой дома.

Никогда не забуду, как я поехал, заботливо прижимая к груди дискетку 3,5 дюйма с версткой сборника (прикиньте, на ту пору верстка сборника в почти 120 страниц с картинками влезала на дискету!) в университетскую типографию в Петергофе. Вашу машу! Я никогда ничего подобного не делал, ничего не печатал, компУктерными программами не пользовался, так что на момент весны 1995-го все эти дела были для меня чем-то сродни магии. Черной, само собой разумеется. В общем, приехал я в эту самую типографию, отдал дискетку очень важному лысому дядьке и спросил, не будет ли оный дядька так любезен указать тираж нашего сборника в 999 экземпляров при том, что заказывали мы печать всего лишь сотни. Лысый дядька покивал головой, запихнул дискету в дисковод и... Она отказалась читаться. Ну, точнее, выдала вместо макета верстки крякозябры какие-то. Дальше мне прочли лекцию о том, как нельзя настолько пофигистично относиться к носителям информации, которые готовы перемагнититься даже от кошачьего чиха, и о том, что вот это вот явно и произошло. Это теперь я понимаю, что в типографии на компах стоял голимый Ворд 1.0, так что наш макет тупо не читался. А тогда я уехал домой посрамленный. Поверив, конечно.

Ну, что делать? Приехал снова через несколько дней с макетом, сохраненным в нескольких версиях. На трех дискетах, одна из которых была завернута в фольгу. Так что сборник в итоге напечатали. Указав, однако, тираж не 999, а 100 экземпляров. Попытался ваш покорный слуга возбухнуть, что, де, просил же, - и получил в ответ адовую истерику на тему того, что "вы хотите украсть денег, обмануть кого-то, но я вам не пособник!!!" В исполнении здорового лысого дядьки это выглядело эпично. )) Пришлось согласиться, благо он все уже напечатал. Я понимаю, что о моей просьбе он просто забыл. Но никогда прежде и после я не видел такого могучего отыгрыша с пусканием пены изо рта и попытками немедленно позвонить в ОБХСС, которого на ту пору уже не существовало. В общем, браво тебе, лысый дядька, живи с миром.

Это было начало. Моментального продолжения не последовало, так как никто из нас не был готов тратить на него время, да и бабки тоже. Но в 1997 году я поступил на аспирантуру и осознал, что мне предстоит искать сколько-нито журналов для публикации научных работ в числе, необходимом для защиты. Хм... И что же, им всем платить бабки? ) За каждую публикацию? А у меня уже на ту пору было вполне сложившееся убеждение, что за публикацию моих текстов должны платить мне, а не я. :-)
А время было прекрасное, когда требований к изданиям научных публикаций не было практически никаких, - был бы ISBN и ББК. Ваш покорный слуга быстренько сговорился с завкафом, товарищем э... Портянковым, которому студенческо-аспирантская активность на кафедре была нужна для отчетности позарез, и с товарищем полковником Втораком из Технополического университета, который заведовал тамошней типографией, да начал издавать "Вестник всеобщей истории", ничтоже сумняшеся заявляя, что издание существует уже с 1995-го. Ни слова же лжи, не правда ли? А зато авторитет какой-то есть. Тем паче, что все под эгидой кафедры, даром, что без ее участия вовсе.

Справедливости ради, не было в том никакого обмана, потому как сборник выходил, публикации авторам засчитывались, Вторак получал свои бабки за печать, барышня Таня, которая мне верстала сборник, - тоже (причем, как я сейчас уже понимаю, по тройной примерно ставке, исходя из среднегородских цен, что не мешало ей, впрочем, бухтеть о том, как сложной ей все это делать), а Портянков исправно отчитывался о студенческой работе на кафедре, формально числясь научным редактором "Вестника", а по делу - ни разу не прочитав его от корки до корки. Так что все были при делах, статьи, - не могу не подчеркнуть, - публиковались очень приличные, так как совсем уж кастанедовщину и фоменковщину я отсеивал на входе, деньги авторов тратились четко на издание (ни рубля ваш покорный слуга с этого дела не срубил), и все получали свой "интерес" в виде научных публикаций. Сколько там защит получилось на этих публикациях основанных, - ух! :-))

В 2000-м я диссер свой защитил, еще полгодика поиздавал сборник по инерции, а потом передал бразды правления другому аспиранту - Балдислову Недорослеву, который "Вестник" успешно похоронил в кратчайшие сроки, тупо не сумев организовать работу.
В общем, это и было моим первым изданием. Не СМИ, разумеется, но вполне себе периодическим и солидным. Даром, что тираж (не указанный, а реальный) никогда не поднимался выше 1000 экземпляров в хороший период. )))))

Ну, а в 2001-м ваш покорный слуга свалил нафиг из вуза, провожаемый словами Портянкова о том, что де, предателей обратно на этой кафедре не берут. Очень ему нравилось, что я на кафедре работал по договору подряда, на гонорарах одних без оклада, да еще сборник издавал, и много чего еще по мелочи делал. А когда взял, да и свалил, мерзавец, - то как же меня было предателем не назвать?! ;-) Ну, справедливости ради, терпеть работу за копейки совсем уже сил не было. Между тем, сколько я ни просил меня в штат взять, Портянков надувал щеки и рассказывал, как я этого еще не заработал, потому что только лучшие могу стать сотрудниками кафедры и так далее. :-))) С моим уходом пришлось ему другого дурака искать, а это сложно было уже в ту пору, - более молодые кадры все были намного меркантильнее, чем ваш покорный слуга. :-))) С той поры я там и не появлялся, потому как считался персоной нон грата. А ушел я, собственно, в СМИ. Так что следующей главой будет рассказ про редакцию газеты эмммм.... Ну, скажем, "Новости". ))

Как едва не внедрили «олбанскей»

Любая реформа стоит серьезных денег. Даже если касается она не экономики, а орфографии. Чтобы осознать, так сказать, масштабы разрушения, довольно представить себе, сколько стоит перевыпуск всех школьных и вузовских учебников на одной шестой части суши в соответствии с новыми правилами правописания. Пожалуй, самая масштабная реформа такого плана была запланирована на середину 1960-х, и только внезапная отставка Никиты Хрущева с постов Предсовмина и Первого секретаря ЦК КПСС, не позволила ее реализовать на практике. А о том, во что она должна была вылиться можно судить по «Предложениям об усовершенствовании русского языка», которые были опубликованы на страницах «Известий» 24 сентября 1964 года.



Надо сказать, что опыт реформирования русского языка к этому времени был уже накоплен богатый. Сперва, - сразу после революции, - выбросили из обихода буквы ять, и десятиричную и фиту, поменяли правила окончаний в винительном и родительном падежах, отказались от твердого знака на конце слов, оканчивавшихся на согласную, - и еще поменяли всякого по мелочи. Потом, в сороковых – ввели в обиход букву «ё». В середине пятидесятых – добавили еще немного изменений, поменяв правописание некоторых слов, так что правильным стало не «итти», а «идти», не к «чорту», а к «чёрту», не «танцовать», а «танцевать» и так далее. А поскольку все эти перемены были приняты без возражений, запланировали реформу уже глобальную.

Если не вдаваться в подробности, то она должна была упростить правописание до предела, превратив русский язык в нечто, более всего напоминающее «олбанскей езык», который вряд ли забыли пользователи социальных сетей, «падонкаффскую» лексику сетевых троллей, или – если кто-то еще помнит Фидо и ранний интернет, - воляпюк «кащенитов». Иными словами, привести все правила к виду «как слышится, так и пишется». Основание для этого называлась необходимость упрощения учебы для школьников, сокращение усилий, направленных на обеспечение всеобщей грамотности, устранения «отдельных недостатков», затрудняющих изучение русского языка.

Впрочем, в традиционных советских кухонных разговорах высказывалась версия, что главная причина реформы – стремление главы государства привести русский язык к его собственному уровню грамотности. В самом деле, Хрущев, в отличие от Сталина, не мог даже в шутку называть себя «корифеем всех наук». Из образования у лидера партии была за плечами только церковно-приходская школа, да и та, как говорят, оконченная без особых успехов. Шутки шутками, но реформу Никита Сергеевич, и правда, поддерживал, причем с таким жаром, как будто был заинтересован в ней лично.

Началось все с, как сейчас сказали бы, теории заговора. С заявления известнейшего советского филолога Александра Ефимова о том, что правила русского языка усложнены искусственно, чтобы простому народу было сложнее обучаться грамоте. Как следствие, их нужно упростить до предела. Академия педагогических наук это начинание поддержала, опубликовав информацию о том, что каждый шестой школьник СССР не в состоянии освоить учебную программу по русскому. Учитывая, что в расчет принимались среднеазиатские и кавказские республики, - это, в принципе, было не удивительно. И понеслось! Срочно созданной в 1963-м «Государственной орфографической комиссии» было поручено коренным образом перелопатить русский язык. И в сентябре 1964-го ее предложения были представлены публике.

Среди самых ярких предложений можно назвать полный отказ от твердого знака, отмену исключений, в результате которой, скажем, пресловутые «стеклянный-оловянный-деревянный» писались бы через одну «н», а «жюри», «парашют» и «брошюра» - через «у», ликвидацию мягкого знака после шипящих, что должно было бы вызвать к жизни «доч», «мыш» и «дрож». По новым правилам должны были писаться на новый манер слова «заец», «паенька», «достоенство» и другие, после «ц» всегда следовало писать «и», будь то «огурци» или «тимуровци», а благодаря сокращению числа суффиксов, «ленинский завет» неминуемо превращался в «ленинскей». Иными словами, типичные ошибки полуграмотного человека возводились в правило. Интересно при этом, что среди членов «Орфографической комиссии» были русисты Розенталь и Ожегов, поэт Чуковский и писатель Алексей Лидин.

Разумеется, у планируемой реформы были противники. И им даже предоставили возможность высказаться в прессе, что выглядело проявлением невероятной по тем временам демократичности. Но всем было понятно, что в том или ином виде изменения будут претворены в жизнь.

Однако 14 октября 1964 года в результате внутрипартийного заговора Никита Сергеевич был тихо отправлен на пенсию. А языковая реформа, как и многие другие его начинания, не менее тихо сдана в утиль. И учебники перепечатывать не стали.

Вкус чего? ;-)

Еще одно коротенькое замечание о нейминге. :-)
Собственно вот: занимаясь неймингом, придумывая названия для брендов, нужно все-таки обладать минимальным чувством языка. Ну хотя-бы чуть-чуть думать, что делаешь. :-) А то будет вот так:

(с)???

Не, может он и правда, вкусный, сочный и освежающий. ;-)) Ничего худого сказать не хочу. Ни разу не антиреклама. Но кейс просто прекрасный. Надо будет использовать, когда в следующий раз студентов мучить буду. :-)

Финальное занятие "Пивной школы мистера Тэлмана"

Разумеется, это не конец.
Ну, то есть конец, но только первого семестра. Продолжать мы, разумеется, будем. Но, я полагаю, не раньше следующей осени. Чтобы. не запороть атмосферу и не превратить красивую тему в навязчивую шнягу. :-))

Но, тем не менее, могу доложить, что первый заход "Пивной школы мистера Тэлмана" мы завершили.
И завершили, да будут мне свидетелями все участники этого мероприятия, с успехом. Занятием, посвященным крепкому алкоголю. изготовленному на основе пива.



Первой позицией был чистый дистиллят, сделанный из неохмеленного ячменного сусла. Прозрачный как слеза, ароматный, благоухающий солодом и сахарной ватой.



Второй - все тот же дистиллят, выдержанный пару месяцев в дубе. Надо сказать, смешная жидкость получилась, - в чистом виде "плинтусовка". :-)) Вот еще месяцев восемь, и она стала бы деликатесной, но пока - ну очень деревянная. :-) Ну, не плохая, конечно, но паркетная такая. :-) Не достоял напиток чутка :-)))



Третья позиция оказалась фантастически деликатесной - зерновой дистиллят, настоянный на американском хмеле Каскад. Душистейшая штука. Чего только народ не называл в качестве предполагаемых составных частей этой настойки! )) Помело, лайм, лимон, можжевельник, еще чего-то цитрусовое! ;-)



А четвертым заходом был все тот же дистиллят из ячменного сусла, настоянный на эпическом совершенно количестве кедровых орешков. :-) И так хорошо он настоян оказался, что народ вот чего только не предполагал относительно его состава! :-)) Мягкий, легко пьющийся, благоуханный просто.



Ну, и, наконец, - десерт! Очаровательный совершенно напиток, созданный кланом Ивановых  рамках проекта The Twins. Помните их легендарную пивную колонну? Ну так вот. Куча фруктов, через которые процеживалось пиво, была вынута, передавлена, сброжена дрожжами (sic!!!) кодзи, троекратно перегнана и выдержана в бочке. Получился ароматнейший напиток с богатыми  цитрусовыми и фруктовыми нотками. Сильная вещь. Посильнее фауст-патрона. :-)



Ну, вот не в силах я просто не похвастаться, что Ивановым эту идею подсказал я. ;-) Так что хвастаюсь, ага. :-))

Вот на этой вот пряно-ароматической ноте мы наши занятия и завершили.

Должен сказать, что это было, конечно, невероятно интересно. Лагеры и стауты, портеры и бланши. IPA и хефе-вайцены, - чего мы только ни попробовали за минувшие месяцы! А самое интересное, конечно, что рассказывали об этих сортах пивовары Telmann. - люди увлеченные своей работой и высокопрофессиональные. А послушать их приходили как блогеры, так и журналисты, как владельцы собственных заведений, так и пивовары-профи. И интересно в конечном счете было всем. :-) А коли так, - я доволен невероятно.

Убежден. что мы с вами повторим это приключение следующей осенью.
Пока же я должен сказать спасибо пивоварне Telmann за решимость и настойчивость в достижении целей, за вкусное пиво, мастерство и терпение. Бару "Янтарь" - за приют и уют. за холодец и пироги. Моим прекрасным и замечательным гостям Школы - за внимание и улыбки, за посты в блогах и радость во время занятий.



Счастья вам всем и радости!
Ваш навеки
СК ака serh

PS. За фотографии спасибо Тимофею Кормилицыну, а полный альбом с ними лежит ВОТ ТУТ. :-)

Почеркушки )

Когда-то в прошлой жизни я был школьным учителем.
Неплохим учителем, если верить некоторым добрым людям, у меня учившимся, хотя лично я в этом ну очень сильно сомневаюсь. :-)  Сами понимаете, что работа учителя - это не только общение с детьми, но и куча всякого унылого дерьма, первенство в котором держат, вне сомнения, педсоветы. Выжить на педсовете и не умереть от отвращения и скуки... О, друзья мои, это было большим умением, требовавшим огромной самодисциплины и могучего сосредоточения всех сил! Особенно в моменты, когда слово брала школьная методист. Тут, как говорится, хоть святых выноси.
По счастью, на ту пору я был товарищем творческим, чему по сию пору удивляюсь немало. Стихи писал, порывался играть на разных музыкальных инструментах, рисовал чего-то постоянно. :-) Все это, разумеется, непрофессионально до беспредела, в духе, так сказать, философии дилетантизма. :-)) Ну, чисто молодой аглицкий аристократ викторианской эпохи. :-))) Не могу понять, правда, в какой момент это все отвалилось и осталось в прошлом, но на ту пору все эти развлекушки были настолько же неотъемлемой частью меня, как, скажем, постоянный недосып. :-) В общем, естественной реакцией на любое скучное окружение, которого не избежать, на необходимость ждать чего-то, или просто провести некоторое время в абсолютном безделье, было вытащить карандаш и рисовать на любом подвернувшемся под руку листе бумаги. :-)))
Почеркушек на разные темы у меня была целая куча, но, разумеется, не сохранилось из них практически ничего. Но тут вот днями добрый мой друг и товарищ обнаружил у себя в архиве бесценный, так сказать, образец кормилицынского творчества той поры. :-)  Каковым с вами и делюсь. Чисто, как говорится, заради поржать. Дело было 21 год назад. "Усраться", - как сказал бы сэр Макс. :-))