Category: общество

Здравствуйте, друзья и коллеги!

Рад приветствовать вас на этой страничке.

Что она собой представляет? Просто блог и ничего иного. С разговорами о кулинарии и гурманистических радостях, о пиве и самогоне, о путешествиях по России и за ее пределами, о лесных и водных походах, об истории и краеведении, о журналистике и, временами, о моих книжках. Всего по чуть-чуть, зато без занудства и с картинками. :-) Главное, тут не встретится ни пол-грана лжи. Разве что сказки иногда попадаются. :-)
Так что закуривайте трубку, придвигайте поближе стакан с глинтвейном, и вперед!

Если возникнут предложения о сотрудничестве, - буду рад прочесть ваше письмо по адресу ammes@ammes.ru, или в личных сообщениях. Ну, а о том, чем хорош этот блог в плане информационного партнерства, написано ТУТ

Искренне ваш,
Сергей Кормилицын
Collapse )

"Есть ли тут кто-то еще кроме меня?" (с)

Я очень долго смеялся над громкими заявлениями о том, что "ЖЖ умирает!".
Ха! Куда он умирает при такой индексируемости в поисковых системах!

Собственно, смеялся я до сегодняшнего вечера, когда вспала мне на ум мысль поудалять из списка френдов часть народа, не написавшего ни слова за последние 4-5 лет.
Ух ты ж, блин!

Оказалось, что у меня во френд-листе какое-то адовое количество мертвых журналов. Ну, то есть реально заброшенных еще в 2014-м, а то и раньше. Не считая солидного числа просто убитых. Конкретная такая депопуляция, скажу я вам товарищи. Перебрался народ в другие сети.

Кажется, скоро в ЖЖ останутся только олды типа меня, да боты. Как когда-то в дайриках. Что, на самом деле жалко, потому что из всех существующих ныне интернет-платформ ЖЖ - реально самая удобная для меня, как для текстовика. Может быть, еще Яндекс-дзен, но я Яндексу не верю после закрытия блогов Я.ру. Равно как Гуглу и Рамблеру, прибившим свои гугл+ и планету рамблер соответственно.

В общем, я, пожалуй, задумался о необходимости стендалона.
Что-то мне эта кладбищенская атмосферка в моем френд-листе совсем не понравилась.

PS. Если я вычистил кого-то из тех, кто не пишет, но читает, - дайте мне знать, я все исправлю. Как говорится, ничего личного, угу?

Чисто для справочки )

Если что, - Сергей Кормилицын, который занимается пляжным волейболом, и Сергей Кормилицын, пишущий для московского АиФ - это не я. )))
Как-то я до определенного времени считал свое сочетание имени с фамилией достаточно редким. ) Ан вот отнюдь! )) Ситуацию осложняет то, что мой московский АиФовский коллега и тезка приноровился писать статьи на исторические темы, причем залезая в мой период и тематику. ) Так что тут намедни стучались ко мне добрые люди со столичного ТВ-канала одного, - хотели, чтобы я им комментарий на камеру выдал по теме одной из статей, которую писал не я, а "совершенно другой Дювуа". )))
В общем, это... Карл Маркс и Фридрих Энгельс - это не муж и жена, а четыре совершенно разных человека! )

5 января на календаре )

Думаю, именно сегодня, - к завершению новогодних праздников, - эта вот штука будет в тему. ))



Гениальный клип, не могу не отметить. Особенно, если детали рассматривать.
Ну, про типажи я вообще молчу. )))
В общем, друзья мои, давайте, выныривайте уже из вашего постпраздничного заплыва. )) А то тут без вас как-то грустно. )

Перемена дат под еловой веткой

К некоторым вещам привыкаешь с детства. К тому, что новый год начинается в ночь с 31 декабря на 1 января, к новогодней елке, к фейерверкам и брызгам шампанского. И как-то даже нелепо представить себе, что все это – приобретение совсем недавнего времени. Между тем, устоявшийся порядок вкупе с привычной нам системой летоисчисления появился на свет всего 320 лет назад, благодаря петровскому указу, подписанному 20 декабря 1699 года.

(с)???

Переход на новое летоисчисление был частью большого проекта по европеизации русской культуры, затеянного Петром I. В самом деле, сложно вести бизнес, да и дипломатией заниматься с другими странами, если вам даже даты совместных мероприятий как следует не согласовать. Так что шаг этот был во многом вынужденный. А тут и время для указа подошло самое подходящее – рубеж веков. В общем, как гласил официальный текст подписанного царем документа, поскольку «не только что во многих европейских христианских странах, но и в народах словенских, которые с восточною православною нашею церковью во всем согласны, как волохи, молдавы, сербы, долматы, болгары, и самые его великого государя подданные черкасы, и все греки, от которых вера наша православная принята, все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества Христова в восьмой день спустя, то есть, января с 1 числа», предстояли перемены и России. Мало того, что новый год теперь следовало отсчитывать на западный манер, так еще и сами годы предстояло считать не с сотворения мира, а от Рождества Христова. Так что на смену лету 7208-у пришел год 1700-й.

Надо сказать, что это была далеко не первая реформа календаря на Руси. Прежде новый год отсчитывался с 1 марта, то есть со дня завершения процесса сотворения мира созданием Адама. Но в 1492 году великий князь московский и государь всея Руси Иван III Васильевич, прозванный позже Великим, взялся налаживать имперскую идеологию, налегая на то, что Русь – законная наследница Византии. И принял решение помимо византийского двуглавого орла на гербе и греческой принцессы в постели обзавестись еще и восточно-римским календарем. Так что Московский Собор не без великокняжеского давления ввел летоисчисление в России с 1 сентября, как было принято в Византии в память победы императора Константина Великого над враждебным к христианской вере правителем Максентием, состоявшейся как раз таки 1 сентября 312 года, и в честь дарования свободы христианству. Так что Петр Алексеевич был в этом вопросе не оригинален.

А вот новый порядок празднования нового года, введенный молодым царем, был для его подданных необычен. Начиная с требования «по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых», а «людям скудным комуждо хотя по древцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить», заканчивая абсолютно мирской гулянкой и «огненной потехой» - фейерверком. Своим указом царь требовал «каждому на своем дворе из небольших пушечек, буде у кого есть, и из нескольких мушкетов, или иного мелкого ружья, учинить трижды стрельбу и выпустить несколько ракетов, сколько у кого случится», а помимо того с 1 по 7 января «по ночам огни зажигать из дров, или хворосту, или соломы», или «на столбиках поставить по одной, по две, или по три смоляные и худые бочки, и, наполня соломою или хворостом, зажигать».

Прежде «новолетие» было праздником гораздо более чинным и подчиненным, скорее, церковному, нежели светскому канону, так что граждане Российской Империи к новшествам привыкали неохотно. Фейерверки народу понравились и стали привычным атрибутом праздника, а все эти костры и елки-сосенки большинством старательно игнорировались. Но вот кто отнесся к новым ритуалам с восторгом, - так это содержатели трактиров и кабаков, активно использовавшие яркие новинки для саморекламы. Собственно, они и сохранили обычай украшать дома еловыми ветками, так что выражения «поднять елку», или «сходить под елку» долгое время, - до пушкинских времен, - были синонимами слова «выпить». А в семейный обиход новогодняя ель вошла только полтора столетия спустя.

Вдогонку к фильму на "Звезде"

Вот без какой бы то ни было критики по отношению к фильму, которым я похвастал считанные минуты тому как. Просто очень хочется чутка уточнить некоторые моменты.


Нейтральная картинка с солдатами вермахта, чтобы задать тон тексту и не выкладывать сверху наркоты всякой

Есть на самом деле одна тема, которую режиссеры разнообразной документалки, посвященной теме наркоты в Третьем Рейхе, заботливо и мега-тщательно избегают. Я ее каждый раз обстоятельно проговариваю на камеру, и каждый раз она ни в коем случает не попадает в основной кадр. Это тема о том, что все мы - потомки наркоманов. Вот практически без исключения, если только ваши прадеды, деды, прабабки, бабки и отцы с матерями не родились в глухой алтайской/сибирской/чукотской деревне, где не было доктора. Если так, - рад поздравить вас: вряд ли ваши предки потребляли что-то круче мухоморов, травы и этилового спирта, а значит, в анамнезе у вас гораздо более простая ситуация, чем у большинства представителей белой расы - потомков Иафета.

Collapse )

Потому что если это не так, то ваших пра-прадедов и прадедов, пра-бабок и бабок, - паче чаяния они жили хотя бы в уездном городе, - местный доктор пользовал морфином от зубной боли, лауданумом от поноса, кокаином - от насморка, кашля, спазмов, угнетенного состояния после запоя и болей при месячных. Ну, а чуть позже включились в дело кодеин от кашля и первитин от него же. Что? Скажете, вы не потребляли первитин? Ну, если вам 35+, сироп "Солутан" вам точно от кашля прописывали. Это я про димедрол в качестве успокаивающего и антигистаминного молчу еще. :-)) Он не наркотик, разумеется, но детям рок-н-рола хватит и его, как пел Чиграков.

И это, драгоценные мои, - у нас! Там, где медицина всю жизнь была зело консервативной и от новшеств далекой, - скажем спасибо предкам нашим за их косность и далекость от прогресса. А в самом, так сказать, сердце прогресса современной цивилизации все было гораздо интереснее. Вот вам не вошедший в киношку фрагмент текста, более или менее отчетливо демонстрирующий что, куда и к чему:

В 1803 году в Германии из опия был выделен морфин. Надо сказать, что 19-й век, начало 20-го века – это период победного шествия науки через всю Европу. То и дело изобреталось нечто, называвшееся средством для спасения человечества, средством, которое изменит человеческую жизнь вообще. Морфин был одним из первых. Врачи подхватили морфин с величайшим восторгом. Как вы помните, 19-й век – это сплошная череда войн и революций. А у морфина есть одна маленькая неприятная особенность, о которой писал еще Михаил Булгаков, – он вызывает адское привыкание. И поэтому к 1840 году по Европе покатилась настоящая эпидемия морфиновой наркомании.

В 1859 году, немецкие химики разработали кокаин. И кокаин они использовали сначала как стимулирующее средство, потому что внезапно выяснили, что солдат, который вымотался до предела, до того, что может упасть, получив столовую лодку кокаиновой настойки, способен подняться и пройти еще несколько километров в том же темпе, не снимая ранца. А потом обнаружили, что при помощи кокаина можно снимать морфиновую зависимость.

В 1874 году, на этот раз не в Германии, а в Англии, придумали новое средство, которое должно было изменить жизнь всего человечества. Придумали героин. О, это было прекрасное средство, если верить тогдашним врачам. Потому что оно вызывало небывалый душевный подъем, и даже в самых трусливых солдат в условиях войны вселял героизм. И, естественно, героином стали лечить зависимость от морфина и кокаина. Быстренько подсадив практически всю Европу на новый наркотик.

А в начале 20-го века в Японии был синтезирован метамфетамин, который получил впоследствии торговую марку "Первитин". Это был стимулятор экстракласса, по сравнению с героином, потому что привыкание от него было меньше, а самое главное, он мог снимать уже героиновую зависимость.

Таким образом, ко Второй мировой вся Европа подсела на наркотическую иглу.


Collapse )

Нет-нет, я ни разу не хочу делать каких-то громких ура-патриотических заявлений по типу "СССР боролся с наркоманским нашествием фошшыздов". Ни разу. Просто речь идет о том, что вещи, которые для нас сегодня дики и странны, всего 80 лет назад были в общественном восприятии просвещенной Европы вполне нормальными. Накапать младенцу лауданума, чтобы он спал, пока его родители отлучились в кино? Нормально! Закатать пациенту лошадиную дозу кокаина, чтобы обезболить носовые пазухи при лечении гайморита? Легко! Прописать шестилетнему ребенку таблетки кодеина в теплом молоке для лечения кашля? Да ничего проще и обыденнее! И поэтому когда господа журналисты от истории начинают на этом деле выстраивать какие-то турусы на колесах, оправдывающие действия оккупантов тем, что они, де, были не в себе, - под наркотой, - мне иногда хочется дать таким коллегам в морду.

Ну, давайте сейчас Гитлера распишем наркоманом, который не отдавал себе отчета в своих действиях, так как его типа Морель наркотой закормил! Это же легко снимет ответственность во всех, кто его приказы исполнял. Чо взять-то с них? Ими гребаный наркоман командовал!!!

Collapse )

Нет, драгоценные мои. Вся штука, весь секрет, вся фича, как это раньше было принято говорить, заключается в том, что не был он большим наркоманом, чем большинство точно таких же средних, ровных, обыкновенных европейцев. Немцев? Нет, далеко не только немцев. Европейцев вообще, в общем. Он был абсолютно нормальным и средним обывателем для своего времени. Ни разу не исключением. Вдумайтесь: иначе был не было в каждой тогдашней стране Европы точно таких же маленьких копий Адольфа нашего Алоизовича. Рыдзя Смиглого, которого теперь очень не можно вспоминать, Эрнста ван Раппарда, ныне старательно забытого на родине, Кая Лембке, Жака Дорио и так далее. Что уж тут говорить про баронета Освальда Мосли?

В общем, дело тут ни разу не в наркотиках, как это ни печально. Тут все хитрее. Дело, если, разумеется, мы с вами будем игнорировать das Lebensraumdurst отдельных европейских наций, в том, как развивалась Европа в целом на протяжением всех лет, последовавших за проигрышем Германии в Тридцатилетней войны. Так что, по факту, - глубоко все равно, чем там Морель Гитлера подкармливал, подкалывал и подпаивал. Это все частности. И нападать на СССР, и вырезать евреев, как класс, вышеуказанный герр взялся бы все равно и по-любому.  Вне зависимости от таблеток. А если ьы не было его, просвещенная Европа породила бы другое чудовище. Такое же среднее. Обычное. Равное прочим. И плевать, как его звали бы - Фриц, Джон, Франсуа, или как-то иначе

Ну, как-то так вот.
Все, как говорится, что знал, - рассказал.

«Все их до сего преступлении прощаем»

Войны, бунты, государственные перевороты – совсем не то, что нужно для формирования позитивного имиджа державы. Если всего этого слишком много, а происходит оно постоянно, - последствия могут быть трагическими: свои граждане начнут разбегаться, а чужие откажутся приезжать. Век XVIII-й был на такие события богат невероятно, со всеми, как говорится, вытекающими. Поэтому государыне Екатерине II и пришлось 15 декабря 1762 года подписать документ, одновременно объявлявший всеобщую амнистию и приглашавший подданных других государств жить и работать на просторах Российской Империи.



В самом деле, когда правители меняются с такой скоростью, как в пресловутую «эпоху дворцовых переворотов», понятие «государственный преступник» размывается. И кто-то, кто был таковым для позапрошлого государя, для прошлого – напротив мог стать чуть ли не фаворитом, а для следующего – вновь предателем и злодеем. Посему, впав в немилость у находящихся при власти, проще и полезнее для здоровья было покинуть страну и возвращаться не спешить. Между тем, были среди невозвращенцев люди для государства потенциально полезные и нужные, и терять их совсем не хотелось. Да и возможность привлечь в Россию молодых и предприимчивых иностранцев тоже упускать было нельзя. Вот и появился на свет императорский манифест «О позволении иностранцам, кроме жидов, выходить и селиться в России и о свободном возвращении в своё отечество русских людей, бежавших за границу».

Справедливости ради нужно подчеркнуть, что не только лица иудейского вероисповедания были на ту пору персонами non grata, - к мусульманам тоже отношение было далеко не однозначное, хоть и не такое принципиальное. Так что под иностранцами в манифесте подразумевались в первую очередь, разумеется, христиане. Зато без деления на конфессии: лютеране, кальвинисты, католики, - лишь бы в Господа веровали. Этим, кстати, воспользовались и староверческие общины, во времена никонианских гонений перебравшиеся за рубеж. Благо если и были у них какие-то проблемы с законом, - манифест их делал не значимыми.

В соответствии с орфографией того времени повеление Екатерины II гласило, что «Мы… до сего бежавшим из своего отечества подданным возвращатця позволяем, с обнадеживанием, что им хотя б по законам и следовало учинить наказание, но однако ж все их до сего преступлении прощаем, надеясь, что они, возчувствовав к ним сии Наши оказываемыя Матерния щедроты, потщатца, поселясь в России, пожить спокойно и в благоденствии, в пользу свою и всего общества». Иными словами, все прежние прегрешения прощены, возвращайтесь и больше не хулиганьте, а вместо того трудитесь на благо России, и пусть у вас все получится.

Ну, а в том, что касается иностранных подданных, то, как было объявлено, что поскольку «главным правилом Мы себе постановили, чтоб навсегда иметь Наше попечение и труд о благоденствии всей Нам вверенной от Бога пространной Империи и о умножении в оной обитателей», в то время как «Нам многие иностранные подданные, бьют челом, чтоб Мы им позволили в Империи Нашей поселиться», в результате, «Мы Всемилостивейше иностранных разных наций благосклонно с Нашею обыкновенною Императорскою милостию на поселение в Россию приемлем». Мало того, всем переселенцам – нашим и не нашим – государство Российское бралось скомпенсировать путевые издержки.

Документ, подписанный императрицей, был распечатан по сотне экземпляров на русском, немецком, французском, английском, польском, чешском и арабском языках и передан дипломатическим представителям России за рубежом для распространения в СМИ с повелением «не только известным учинить внесением его в тамошние газеты, но и всевозможное старание прилагать, чтобы оный непременно своё действие иметь мог».

С этого момента поток переселенцев в Россию, истаявший, было, до сущих капель, начал расти. Особенно много охотников переменить отечество было среди подданных многочисленных германских государств, образовавшихся на территории Германской империи в результате поражения в Тридцатилетней войне. Если посмотреть, скажем, на список петербургских купцов за полтора столетия после этого манифеста, - немецких фамилий в нем будет множество.

Просьба о помощи в котопристройстве (пристроены, ура!!!)

UPD. Спасибо добрым людям, кошки обрели котоприимный дом. Одна - вот прямо сейчас, а вторую завтра отвезу.


Народ, вы в курсе, я почти никогда не пытаюсь задействовать социальный ресурс этого блога.
Ну, вот в этот раз прошу о помощи.



В общем, если коротко. Две очаровательные кошачьи барышни. Стерилизованные, привитые, дружелюбные. Прибились к местному рынку. Хозяин рынка этим недоволен и, - редкостный мудак, - грозится кошек убить.
Свои ресурсы по котопристройству я исчерпал. Кто может, - подключитесь, пожалуйста.
Нужны не идеи и умозрительные заключения, а реальные решения, куда можно двух кошек пристроить. Если не домой, то в приют.

Дом «стеклянного человека»

Владелец дома 26 по Вознесенскому проспекту Иоганн Карл Риттинг, сын Иоакима Генриха Риттинга был мекленбуржцем по происхождению, лютеранином по вере и российским купцом по социальному статусу, - представителем третьего поколения этой старой немецкой семьи, еще в самом начале XIX века обосновавшейся в Петербурге. В историю он вошел под именем Иван Ефимович, и след в ней оставил немалый.



Дед Ивана Ефимовича – Иоганн Фридрих Риттинг - появился в Петербурге так же, как множество других молодых немцев, не нашедших счастья и перспектив у себя на родине, - приехал, сам не зная, куда едет, в странную и страшную заснеженную страну буквально на удачу. И удача ему улыбнулась: оказалось, что в столице Российской Империи – дефицит всякого рода стеклянной посуды – в первую очередь, аптекарской, - а уж оконное стекло – и вовсе редкость! Риттинг старший, неплохо разбираясь в ремесле стеклодува, взял в аренду небольшой кусочек земли под Гатчиной, на котором им был обнаружен подходящий песок, и основал там стекольный заводик. Ну, конечно, справедливее было бы назвать это предприятие мастерской, потому что трудился там сам молодой немец и буквально несколько помощников, но дело очень быстро пошло в гору, благо соответствующая ниша на рынке, и правда, была не заполнена. Своего стекла было мало, а импортного не напокупаешься! Вскоре Иоганн Фридрих выправил себе российское гражданство, женился, стал купцом 2-й гильдии и как-то очень быстро обрусел, начав разговаривать по-русски почти без акцента и называть себя Иваном.
Его старший сын Иоаким, также предпочитавший зваться на русский манер – Ефимом, отцовский бизнес развил и расширил: продукцией его стекольного завода пользовались все столичные фармацевты. Что там говорить, если даже придворная аптека и лаборатория при ней были укомплектованы колбами, пробирками и ретортами его производства! За свои труды на благо российской медицины Ефим Иванович был награжден орденом Святого Станислава и званием потомственного почетного гражданина. В это же примерно время возле завода выросло небольшое, но симпатичное поместье Дружная горка – двухэтажный особнячок с башенкой, оснащенный всем необходимым для безбедной загородной жизни. Старший сын Ефима – Иоганн Карл, - которого, разумеется, все звали Иваном Ефимовичем, до конца жизни считал это место своим родовым гнездом.
Собственно, он и стал следующим владельцем завода. И процветанием своим это предприятие обязано именно ему. За время его руководство объем торгового оборота вырос в пять раз, были открыты торфоразработки у деревни Чаща, чтобы обеспечить бесперебойную доставку топлива, и заложены новые песчаные карьеры, построена железная дорога, связывавшая все производство в единую транспортную систему, а для рабочих создан образцовый поселок с больницей, школой и даже театром. Вот чего в поселке не было, - так это кабаков: Риттинг младший пьянства не любил и не поощрял. Да и вообще вся торговля в этом населенном пункте была взята под контроль руководства завода, - существовала даже внутренняя валюта. Это здорово помогло в послереволюционные голодные времена: завод и поселок при нем оставались островком стабильности среди всеобщего хаоса – собственная полиция поддерживала порядок, в лавках были необходимые товары, работа не останавливалась и оплачивалась.
Дом на Вознесенском, 26 Иван Ефимович приобрел в 1878-м, поняв, что торговый оборот компании растет, и нужно обзавестись солидным офисом. На первом этаже располагался фирменный магазин лабораторной посуды и упаковочная, на втором – комнаты для переговоров и зал для заседаний, на третьем - хозяйская квартира, а на четвертом – контора компании «Риттинг и К», на рубеже веков превратившейся в «Акционерное общество стеклянного производства «И.Риттинг». Дом был для своего времени очень современный – с собственной котельной и паровым отоплением, электрическим освещением и так далее. Но Иван Ефимович его не любил, предпочитая, - если только дела не требовали его присутствия в столице, - жить в своем имении рядом с заводом.
Там он и встретил революционный 1917 год. Супруга его к тому времени умерла, дочери повыходили замуж, братья вскоре очень предусмотрительно покинули Россию. А Иван Ефимович свой завод бросить не мог. Примечательно, что и непосредственное отношение к руководству им он имел даже когда власть на предприятии перешла к Совету трудового коллектива, и поместье осталось за ним, и образ жизни он сохранил вполне дореволюционный. Мало того, рабочие завода вставали на защиту бывшего работодателя всякий раз, когда новая власть пыталась его, как говорилось в те времена, «пустить в расход». Благодарность за тот своеобразный «коммунистический рай», что он построил в отдельно взятом поселке задолго до всех революций, была искренней.
Когда в 1924 году Иван Ефимович Риттинг скончался, рабочие завода отвезли его тело в Петербург, похоронив на лютеранском кладбище в фамильном склепе. Для той эпохи это было поступком экстраординарным.

Жилой комплекс купцов Тарасовых

Во второй половине XIX века быть домовладельцем и сдавать квартиры в наем было делом чрезвычайно прибыльным. Настолько, что деловые люди – хозяева заводов, газет, пароходов, - как только у них появлялись свободные средства, чуть ли не бегом бросались строить очередной дом, диверсифицируя таким образом свои источники прибыли. Братья Сергей и Николай Тарасовы подошли к делу намного более капитально, создав целый, как сейчас сказали бы, жилой комплекс, вошедший в историю Петербурга как Тарасовский городок.



Надо сказать, что, в отличие от большинства петербургских купцов, прибывавших в столицу Российской Империи в поисках счастья и достатка из дальних краев, Тарасовы были местными из местных. Основателем семьи был костромской государственный крестьянин Иван Тарасов – плотник, привезенный на берега Невы по приказу Петра I среди прочих умельцев, срочно рекрутированных для строительства флота. «Переведенец», - как это тогда называлось. Мужик он был, судя по всему, ушлый, потому что в краткое время выбился среди мастеров в старшины, а дальше - начал организовывать поставки стройматериалов, занялся торговлей, обжился в столице, выписал из деревни жену Аграфену с дочерью. В общем, с него все и началось.

Потомки Иваны были тоже люди непростые. Правнук Ивана Семен Тарасов числился «столярных, паркетных и позолотных дел мастером двора Ея Императорского Высочества Великой княгини Елены Павловны». Его брат Федор был мастером по устройству иллюминаций и фейерверков, и за эту работу на коронации Николая I был награжден серебряной медалью на Анненской ленте. Еще один правнук – Степан – известен тем, что именно ему поручили изготовление паркетов в Михайловском дворце. Короче говоря, след в истории оставили. Ну, а Николай Тарасов стал купцом и домовладельцем.

Собственно, огромный участок земли между набережной Фонтанки и 1-й ротой Измайловского полка – улицей, которая сегодня называется 1-й Красноармейской, - прикупил именно он. А вот развивать его и превращать в источник дохода взялись его дети – Сергей и Николай. Именно они и превратили его в Тарасовский городок. Первоначально же там размещалось фамильное предприятие – «Паркетное заведение Н.Тарасова», изготавливавшее узорные полы из ценных пород дерева под заказ. Впрочем, братья довольно быстро поняли, что содержать доходные дома намного выгоднее, чем заниматься ремеслом, так что заводик закрыли, а вместо него приступили к возведению жилого квартала. На 1-й роте появились два огромных дома, занявших по нечетной стороне все участки от 3 до 9-го, за ними, в глубине, выросли многочисленные флигеля и хозяйственные постройки, включая прачечную и баню, а на набережной Фонтанки 114 и 116 были построены два особняка, в которых поселились сами братья.

Всего в жилом комплексе Тарасовского городка насчитывалось 200 квартир разного достоинства – от роскошных многокомнатных барских апартаментов до жилья а'la Родион Раскольников. Водопровода в городке не было, отопление было печное, так что для обслуживания всего этого громадного квартала были наняты 32 дворника татарина, в обязанности которых помимо уборки территории входила доставка воды и дров. Они же выполняли функции внутренней полиции, приглядывая за порядком. Впрочем, безобразия в жилом комплексе братьев случались редко: чтобы поселиться там, необходимо было представить домовладельцам рекомендацию с прошлого места жительства. Помимо жилья в Тарасовском городке были булочная, аптека, табачная и молочная лавки, а первые этажи по 1-й роте занимали четырехклассные женское и мужское народные училища.

Владея таким прибыльным активом, - а кроме него у братьев были еще дома на Обводном, на Аптекарском острове и на Нарвской заставе, - Тарасовы могли себе позволить заниматься благотворительностью. Оба состояли в Императорском человеколюбивом обществе, содержали Анастасиевскую богадельню на Охте, были попечителями приютов и детских больниц. Оба при этом принимали активнейшее участие в городском управлении. Старший – Николай – инженер по образованию, занимался развитием железных дорог и выслужил потомственное дворянство. Младший же – Сергей – был заместителем городского головы Санкт-Петербурга. В своих особняках на Фонтанке они благополучно прожили до 1917 года, а потом следы их теряются. Но, как говорят, старые порядки в Тарасовском городке продержались еще долго.