?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: финансы

Рад приветствовать вас на этой страничке.

Что она собой представляет? Просто блог и ничего иного. С разговорами о кулинарии и гурманистических радостях, о пиве и самогоне, о путешествиях по России и за ее пределами, о лесных и водных походах, об истории и краеведении, о журналистике и, временами, о моих книжках. Всего по чуть-чуть, зато без занудства и с картинками. :-) Главное, тут не встретится ни пол-грана лжи. Разве что сказки иногда попадаются. :-)
Так что закуривайте трубку, придвигайте поближе стакан с глинтвейном, и вперед!

Если возникнут предложения о сотрудничестве, - буду рад прочесть ваше письмо по адресу ammes@ammes.ru, или в личных сообщениях. Ну, а о том, чем хорош этот блог в плане информационного партнерства, написано ТУТ

Искренне ваш,
Сергей Кормилицын
Чуть не забыл!Collapse )
Глупость, предательство, или экономически и политически обоснованный шаг? Отказ от никому не нужного актива, обладание которым подрывает экономику державы, или продажа той самой курицы, что могла бы нести золотые яйца? Чем была для России продажа Аляски, историки и политологи обсуждают по сей день. Но факт остается фактом: 18 октября 1867 года Российская Империя стала на 1 518 800 квадратных километров меньше. Заморское владение на североамериканском континенте было официально передано США. За не очень большие деньги – чуть меньше, чем по 5 центов за гектар.



Так стоило ее продавать, или все-таки нет? Мнения ученых, экономистов и просто любителей кухонных разговоров о политике и истории расходятся диаметрально противоположно. С одной стороны, конечно, «родной земли не отдадим ни пяди», и вообще, грех разбрасываться владениями, не для того мы их завоевывали, исследовали, охраняли и так далее. Регион был перспективным, - особенно во времена, когда пушнина была не менее ценным активом, чем золото. Да и золото там в избытке, и уголь, и разнообразные полезные ископаемые. В общем, как говорится, полная чаша, - черпай не хочу! С другой стороны, – страна, это все же не земли, а люди. И вот людей-то как раз на Аляске было немного – чуть больше, чем две с половиной тысячи русских и порядка 60 000 – автохтонного населения. Заселить Аляску, сделать ее полноценной частью Империи было чем-то из разряда фантастики. Слишком далеко она находилась от, как сейчас сказали бы, федерального центра.

Справедливости ради, Россия того времени была колоссом на глиняных ногах – огромным государством, протянувшимся почти через весь континент, но обладающим совершенно не развитой системой связи. Сложно представить себе, как русским царям удавалось осуществлять руководство державой, если даже срочная почта доставлялась на противоположный ее край с задержкой в несколько месяцев. В отсутствие телеграфа и железнодорожного сообщения это было задачей не для слабонервных. Малонаселенность и удаленность Аляски и стали основными причинами для ее продажи. Потому что по-хорошему, удержать этот регион было практически невозможно.

Мало того, из-за него Россия могла оказаться втянутой в серьезный международный конфликт с Англией. Ведь по одну сторону североамериканского континента территории осваивала учрежденная нашим правительством Российско-Американская Компания, а по другую его сторону полновластной хозяйкой была Компания Гудзонова залива – точно такая же бизнес-ширма, созданная правительством Великобритании. И, в конце концов, их интересы должны были пересечься, а образ действий выйти за рамки only businnes. И государствам неминуемо пришлось бы вмешаться.

В общем, к середине XIX века всем стало понятно, что что-то нужно предпринимать. Но так, чтобы получить от сложившейся ситуации максимальную выгоду. Например, - средства, необходимые для строительства железных дорог. Эта мысль довольно долго муссировалась в верхах, пока не стала главным вектором в переговорах о продаже заморской территории нашей страны. «Меняем бросовую территорию на транспортное развитие страны» звучало лучше, чем «продаем по дешевке то, чем не сумели распорядиться».

В марте 1867 года договор о продаже Аляски был подписан. Его сумма составила 7 200 000 долларов. На современные деньги – что-то порядка 125 000 000 в той же валюте. Причем это была именно продажа, а не аренда на 99 лет, как гласит непонятно откуда взявшаяся, но активно бытующая в народе легенда. Из этой суммы наличными в российскую казну поступило около 400 000 рублей, а остальные деньги были потрачены на закупку оборудования и материалов для строительства железных дорог – от Москвы до Рязани, от Курска до Киева, от Рязани до Тамбова. На транссибиркую магистраль тогда еще никто не замахивался!

18 октября 1867 года состоялась официальная церемония передачи Аляски Соединенным Штатам. Русский флаг над Новоархангельском, ныне известным как Ситка, был спущен, а вместо него поднят американский, обогатившийся новой звездой на синем фоне. Одновременно с этим целый регион пропутешествовал во времени на 11 дней вперед: дата и время были синхронизированы с западным побережьем США.

Особенных выгод, кроме этнополитических, США от этой покупки на ту пору не приобрели. Но территория их, равно как сырьевой потенциал, выросли значительно. А Россия… В России до сих пор спорят, что это было – глупость, или мудрый экономически обоснованный шаг.

По своей роскоши и размаху дом на Английской набережной, 68, известный, как особняк Штиглица, может легко конкурировать с многими дворцами европейских столиц. Не даром в конце XIX века его с такой охотой приобрел и сделал своей резиденцией великий князь Павел Александрович. Строение, и правда, вполне достойное принца. Но тот, для кого его построили, принцем не был. Он и дворянином-то, по-хорошему, был только вторым в своем роду. Что, впрочем не умаляет древности его семьи, корни истории которой можно отыскать в Ветхом завете.

(с)??

Штиглицы были семейством весьма почтенным и почитаемым. Дед владельца особняка – Хирш Бернгард Штиглиц был придворным банкиром правителей княжества Вальдек, микроскопического немецкого государства – одного из множества обломков, на которые рассыпалась Германия в результате Тридцатилетней войны. Супруга – урожденная Эдель Маркус – подарила ему трех сыновей, старший из которых стал, как и отец, придворным финансистом, средний, как сейчас сказали бы, топ-менеджером отцовского банка, а младший, как это и полагается по сюжету хорошей немецкой сказки, отправился искать счастья в дальние страны. И, - опять-таки, как и полагается по всем законам жанра, - оказался самым счастливым и удачливым из всей своей родни.

За душой у Людвига Штиглица, которому в России практически сразу «приклеили» отчество «Иванович», не было практически ничего. Но зато была коммерческая жилка и склонность к рискованным предприятиям. Прибыв в Петербург на самом рубеже XVIII и ХIХ веков, он за короткое время осмотрелся, работая маклером – посредником в торговых сделках, понял, чего не хватает в городе на Неве, и открыл свой банк. Стартовые деньги для этого – сумму, эквивалентную 100 000 тогдашних рублей - пришлось взять в долг под солидный процент у родного дядюшки – банкира из Гамбурга. Дальше все пошло как по маслу: Людвиг Иванович вступил в 1-ю купеческую гильдию, перешел из иудаизма в лютеранство и стал солидным российским предпринимателем. В тридцать с небольшим он уже был обладателем огромного состояния, владельцем нескольких сахарных и свечных заводов, бумагопрядильной мануфактуры, хозяйств, где разводили овец-мериносов и много чего еще. А поскольку он не забывал при этом жертвовать немалые средства на благотворительность и на военные нужды государства, то была у него и Анна на шее, и Владимир, и жалованное потомственное дворянство – «за труды и усердие на пользу отечественной торговли и промышленности». Так что сын его – Александр Людвигович – был уже вполне себе законный барон.

Наследник банкирского дома «Штиглиц и компания» получил основательное образование в университете Дерпта и в 1840 году поступил на службу в Министерство финансов Российской Империи на должность члена Мануфактурного совета. Это кадровое приобретение оказалось одним из самых выгодных для экономики России. Молодой барон оказался настоящим мастером по выколачиванию зарубежных кредитов на выгоднейших для страны условиях. И даже ладно, что благодаря этому ему умению была построена Николаевская железная дорога. Но обеспечить значительные внешние займы в условиях Крымской войны, когда против России ополчилась практически вся Европа, - было сродни чуду. Даже если вкратце описывать его деятельность в последующие десятилетия, - в списке окажутся многочисленные российские железные дороги, построенные при его участии, суконные и льнопрядильные фабрики, основанные им в разных регионах страны, участие в деятельности крупнейших российских кредитно-финансовых учреждений и руководство главным банком Империи – Государственным, основанным в 1860-м. А любимым детищем Александра Людвиговича было «Центральное училище технического рисования для лиц обоего пола» - легендарная «Мухинка», или попросту «Муха». Академия Штиглица, как она называется сегодня.

Разумеется, у барона хватало средств на то, чтобы построить себе такой особняк, какой бы ему только захотелось. Поэтому нет ничего удивительного в том, что дом, возведенный на Английской набережной в 1862-м, оказался роскошнее иного дворца. Великолепные интерьеры, уникальная коллекция живописи, производили мощное впечатление на современников. А для Александра Людвиговича это был просто дом. Уютный и любимый. Поселившись здесь сразу же, как только завершилась отделка помещений, он жил в нем до самой смерти, более двадцати лет. И ему было хорошо.

Приемная дочь барона, продав в 1887 году особняк великому князю Павлу Александровичу, выручила за него 1 600 000 рублей золотом. Целое состояние.

Дворец одесского грека

Особняк на Конногвардейском бульваре, 7 с широкими арочными окнами, с причудливой решеткой ограды и каменными бюстами мавров, принято называть дворцом Кочубея. Что, в общем-то, и правильно, потому что выстроен он был именно по его заказу. Но связано с ним и другое имя – первой гильдии купца Федора Родоконаки. И, справедливости ради, нужно отметить, что большую часть времени «дом с маврами» принадлежал не князю Михаилу Кочубею, а именно купцу и его потомкам.



По-настоящему, разумеется, купца звали не Федором, а Теодоросом, потому что был он греком, причем из очень старой и почтенной семьи с острова Хиос, начало истории которой теряется аж в XII веке. Правда, несмотря на древность рода и большой авторитет на родном острове, богачами Родоконакисы не были и жили весьма скромно. Тем более интересен тот факт, что когда Теодорос прибыл в Россию в 1819 году, с собой у него было 150 000 пиастров, то есть более 50 000 рублей по тогдашнему курсу. Сумма не то, чтобы астрономическая, но весьма и весьма солидная. Достаточная для того, чтобы числиться купцом 1-й гильдии. И уж, во всяком случае, невероятная для юноши 22 лет от роду из небогатой греческой семьи. Так что есть подозрение, что стартовый капитал был добыт банальным пиратством, благо в ту пору дело шло к освободительному восстанию в Греции, так что ограбить пару-другую турецких судов считалось делом не только не зазорным, но и, напротив, правильным. К слову сказать, примерно в это же время два его родных брата тоже стали купцами: один - в Ливорно, а другой – в Константинополе. И располагали они при этом примерно такими же суммами, как Теодорос. А полмиллиона пиастров на троих – это уже действительно много.

Как бы там ни было, Теодорос прибыл в Одессу, запросил российского гражданства, уплатил гильдейский взнос и стал российским купцом – молодым, но весьма почтенным. Зваться же он стал на русский манер Федором Родоконаки. Торговать молодой грек предпочитал российским зерном, поставляя его в Европу. За десять лет возглавляемая им фирма вышла на среднегодовой оборот в 4 200 000 рублей, превратившись в солидный холдинг с отделениями в Таганроге, Ростове, Евпатории и Петербурге. Чтобы обеспечить четкость поставок и не зависеть от транспортных компаний, Родоконаки основал собственное пароходство, купив для начала одно паровое судно, потом – без малого десяток, а дальше – начав покупать и строить один пароход за другим. К 1870 году их было уже полсотни. А чтобы обеспечить безопасность судов и грузов, купец заодно основал собственную страховую компанию.

Растущие прибыли требовали расширения вложений. Черноморская торговля к середине XIX века перестала быть такой выгодной, как раньше, - ее в значительной мере подорвала Крымская война. А потому в активах Родоконаки появились Одесский вино-водочный завод и джутовая фабрика, значительные доли в акциях металлических заводов и даже Ленских золотых приисков. Но главное, - был основан банкирский дом. И вот тут-то для греческого купца настала пора перебраться в столицу. Петербургское отделение его кредитно-финансовой компании участвовало в учреждении самых крупных российских банков – «Азовско-Донского», «Санкт-Петербургского международного коммерческого», «Русского для внешней торговли». Человеку, принимавшему настолько активное участие в экономической жизни России, было не к лицу снимать жилье, пусть и роскошное. Так что Федор Родоконаки купил в 1867-м у князя Кочубея его дворец на Конногвардейском. И зажил в нем счастливо, управляя своей обширной бизнес-империей. Скончался он в 1882 году, окруженный членами семьи.

Дочери купца – Ифигения, Ариана и Мария – вышли замуж за деловых людей греческого происхождения, еще более усилив влияние и деловые связи отца. А сын Периклис вопреки отцовской воле женился на польской дворянке Барчевской, принеся этим браком роду Родоконаки потомственное дворянское достоинство.

Стремясь вести жизнь, как ему казалось, достойную дворянина, он чуть больше, чем за 15 лет ухитрился растранжирить все отцовское состояние, так что в 1901 году торговый дом Родоконаки, спасаясь от неминуемого банкротства, пришлось закрыть. И «дом с маврами» остался едва ли не последним свидетельством его былого величия.

Дом биржевого игрока

Вообще-то его звали Игнац Иосифович Ман, и был он скромным еврейским юношей из города Бендеры. Но в историю ему довелось войти как Игнатию Порфирьевичу Манусу – финансисту, биржевому игроку, публицисту, купцу первой гильдии, действительному тайному советнику и, как следствие, дворянину. Дом 31 на улице Чайковского, несколько раз менявший владельцев, мог бы остаться в городской народной топонимике под каким-нибудь другим названием. Но нам он известен как дом Мануса. Хотя прожил в нем Игнатий Порфирьевич буквально несколько лет.



О детстве и юных годах господина Мануса известно немногое. Отец его был врачом и мечтал, что отпрыск также пойдет по медицинской линии. Как следствие, учиться юного Игнаца он отправил не в бендерское реальное училище, а в одесскую гимназию, понимая важность хорошего образования для дальнейшей карьеры. Однако юношу манила, как говорится, романтика дальних странствий, а паче того – мечты о богатстве. Окончив гимназию, он крестился, - это был непременный залог успешной карьеры за пределами черты оседлости, - и отправился не куда-нибудь, а прямиком в столицу.

Пожалуй, ничем кроме везения не объяснишь тот факт, что юному провинциалу удалось пристроиться на работу писарем в канцелярию петербургского градоначальником. Разумеется, это была самая нижняя позиция по табели о рангах, но для вчерашнего выпускника, да еще и выкреста – старт отличный! Зарекомендовав себя на этом месте службы как сотрудника исполнительного и сообразительного, дальше он перепрыгнул на уже намного более серьезную должность в главную контору Юго-Западных железных дорог. Оттуда – опять-таки с повышением – в другое железнодорожное управление, затем – в третье, благо это все были коммерческие компании, пусть и с участием государственного капитала. К сорока годам он занимал пост заведующего финансово-хозяйственной частью правления Царскосельской железной дороги.

Примерно в это время и начал выходец из Бендер свои биржевые манипуляции. Благо Петербургская биржа как раз к этому времени стала серьезным инструментом, оказывавшим влияние на целые отрасли промышленности. Начав, по его собственному утверждению, с тремя рублями в кармане, он за считанные годы превратился в «биржевого хищника», от воли которого зависели судьбы крупных предприятий и фирм. Не брезговал Игнатий Порфирьевич и банальным шантажом. На него работала целая сеть банковских клерков, «сливавших» щедро награждавшему за это Манусу информацию о крупных сделках, планируемых кредитно-финансовыми учреждениями. Тот приезжал, требовал приема у директора банка и предлагал ему два варианта развития событий: или Игнатий Порфирьевич входит в долю, или сделка срывается, причем при помощи абсолютно легальной игры на бирже. Разумеется, банкиры предпочитали не рисковать.

К началу Первой мировой состояние Мануса достигало 12 миллионов рублей. Это – не считая контрольных пакетов акций десятка промышленных предприятий, нескольких железных дорог и двух коммерческих банков. О нем писали газеты, да и сам он публиковал в финансовых изданиях авторитетные статьи об экономике и биржевых прогнозах. Журналисты именовали его "великим Манусом". Вот только прочие финансовые воротилы столицы относились к нему как к выскочке, не принимали всерьез, считали «неизбежным злом» и руку подавали неохотно. Зато очень добрые отношения у него сложились с Григорием Распутиным. Тот даже помог Игнатию Порфирьевичу получить сан действительного тайного советника и, таким образом, стать дворянином. Ну, а поскольку дворянин и «архимиллионер», как его называли газеты, не может скитаться по съемным квартирам, в 1915 году Игнатий Манус приобрел дом на Сергиевской улице, ныне именуемой улицей Чайковского, и занял весь второй этаж, переоборудовав его под огромную квартиру.

Но наслаждаться роскошью собственного жилья ему пришлось не долго. Предусмотрительный и хитрый во всем, что касалось бизнеса, в политике Манус был полным профаном. Поэтому и февральскую революцию, и октябрьскую просто не принял всерьез. И уж тем более не принял всерьез распоряжение новых правителей России прекратить все операции с акциями и ценными бумагами. А напрасно: в июле 1918-го он был арестован петроградской ЧК за нарушение именно этого декрета.

Все могло бы закончиться благополучно, благо с ходатайствами о его освобождении обращались весьма многие, доходя даже лично до Урицкого. Но тут Игнатий Порфирьевич попытался решить проблему привычным ему образом: предложил чекистам крупную взятку в обмен на свободу. Попытка подкупа должностного лица – это было дело серьезное. И 30 октября 1918 года «великий Манус» был расстрелян.

Дом 12 по Невскому проспекту – своего рода городская легенда. С середины 1930-х тут работало самое фешенебельное ателье женской одежды, получившее в ленинградском фольклоре название «Смерть мужьям». Но построен он был как банковское здание. С 1910 года в нем квартировал коммерческий банк «И. В. Юнкер и К°».

spb-nevskij-12-01.jpg (с)

Иван Васильевич, а, точнее, Иоганн Вильгельм Юнкер по основной профессии своей был вовсе не финансист. В Геттингене, откуда он был родом, его знали как отличного переплетчика и большого мастера по изготовлению футляров. Но кому, скажите на милость, нужны футляры и переплеты, когда не только германские княжества, но и вся Европа сотрясаются наполеоновскими войнами, а потом страдают от их последствий, как от тяжелого похмелья? Как бы там ни было, а в 1818 году Иоганн Вильгельм бросил все и отправился в Санкт-Петербург на поиски богатства и счастья. Для начала устроился работать в галантерейный магазин. Потом выкупил его у хозяина и основательно расширил бизнес. Дела у бывшего переплетчика пошли в гору настолько, что вскоре справляться в одиночку стало просто невмоготу. Пришлось вызывать из Германии младшего брата – Иоганна Христиана Адольфа Фридриха, быстренько ставшего на Руси Федором Васильевичем.

Вдвоем братья открыли шляпную мастерскую – сперва в столице, потом в Москве, да так развернулись, что и на Макарьевской ярмарке своим товаром торговали, и в Европу его поставлять начали. При таких оборотах пришлось принимать российское гражданство, да вступать в купеческую гильдию. Для экономии – в финскую, так что числиться они стали фридрихсгамскими купцами.

А деньги все прибывали. Уж больно добротные шляпы делали братья переплетчики. В общем, заработали – хоть в долг давай! Как тут было не открыть «учетную контору»? Денежные переводы, кредиты под небольшой, но приятный процент, размен, обмен валюты. Тут даже шляпное дело как-то на второй план отошло, насколько прибыльной оказалась эта деятельность. К 1846 году капитал конторы составлял уже более полумиллиона рублей.

Постепенно семья Юнкеров перебралась в Петербург в полном составе – к делу подключился третий брат – Христиан Людвиг, звавшийся у нас Львом Васильевичем. Галантереей уже никто не занимался, - контора «И. В. Юнкер и К°» окончательно переключилась на финансовые операции, торговлю и страхование облигаций государственного выигрышного займа и в 1869 году стала полноценным банком с центральным офисом в Москве.

При этом, что характерно, второе поколение Юнкеров, выросшее в России настолько впитало в себя местные традиции и обыкновения, что, сохраняя немецкие корни и оставаясь в лоне лютеранской церкви, вело себя как подобает российским купцам, - тратило серьезные деньги на благотворительность и меценатства. Поддерживались и старые связи с немецкой общиной Петербурга: на деньги Юнкеров были куплены витражи и орган для Петрикирхе. Причем витражи не простые, а работы знаменитейшего нюрнбергского мастера Штефана Келлнера.

В конце первого десятилетия ХХ века правлением банка было принято решение выстроить в столице новое банковское здание, соответствующее всем современным требованиям, в том числе – в отношении безопасности. И к 1910 году на Невском, 12 вырос дом в стиле северного модерна, облицованный красно-бурыми плитами выборгского гранита. Одно из самых роскошных банковских зданий той поры. Однако самому банку «И. В. Юнкер и К°» работать в нем довелось недолго.

Сперва началась Первая мировая и гонения на немцев, так что было принято решение продать контрольный пакет акций. Все равно дело шло к тому, что кредитно-финансовое учреждение придется закрыть: руководство компании чуть ли не в открытую стали обвинять в сотрудничестве с врагом. А потом и революция подоспела, разделив Юнкеров на белых и красных, и лишь немногие из них пережили Гражданскую войну. Впрочем, наиболее предусмотрительные члены семьи воспользовались своим статусом фридрихсгамских купцов и покинули молодую советскую республику, сказавшись подданными ставшей независимой Финляндии. Банк же был в декабре 1917-го национализирован и закрыт.


В той или иной форме идея страхования имущества находила свое выражение в самые разные эпохи, начиная с глубокой древности. В царствование императрицы Екатерины II она была зафиксирована в виде законодательного акта. Российская система страхования, начало которой положил царский указ от 28 июня 1786 года была несовершенной и весьма ограниченной, но самое важное, что она так-таки существовала!

Справедливости ради нужно сказать, что речь в указе шла о создании не страховых компаний, а очередного кредитно-финансового учреждения, главной задачей которого было поддержать российское дворянство, не позволить ему разориться и выродиться, а торговое сословие избавить от необходимости брать ссуды за рубежом - Государственного заемного банка.



Указ гласил: «Паче и паче возвышая сильное от Нас пособие на обуздание лихвы, в помощь общим нуждам и к сохранению дворянскаго имения в их родах, которое чрез долги преходя в чужие и больше заимодавцов руки, приводит лишившихся онаго в упадок: и дабы так же Наши города и их жителей поставить в состояние не зависеть от ссуд иностранных, чем доселе стесняется торговля и самыя их в оной соображения, учреждаем Мы в столице Нашей Святаго Петра Граде новой заем денежной, именуя оной Государственным заемным банком». Из бюджета для выдачи ссуд было выделено 33 миллиона рублей: 22 – на нужды дворянства и еще 11 – на обеспечение надобностей российских городов. Кредит выдавался на двадцать лет, под 3% годовых при условии выплаты 5% от суммы ссуды ежегодно, причем процент начислялся на остаток долга.

Заем можно было взять исключительно под залог ценного имущества. В правилах кредитования значилось, что «банк отдает дворянству свои деньги на заклад единственно недвижимаго имения, то есть деревень, полагая крестьянина в сорок рублей. Не ограничивается заем ни для какого лица ни чем иным, как токмо верностию и количеством заклада; и по тому каждый заимщик может требовать, и получает от банка такое число денег, на сколько представит узаконеннаго заклада. Ручных закладов в золоте, серебре, в алмазах, жемчуге и прочих вещах, банк в заклад не приемлет и под оные денег не выдает».

Однако помимо деревень с крепостными принимались в залог еще и жилые дома и усадьбы. Но с одним условием - исключительно каменные с крытой железом крышей. А еще – заводы и фабрики. И вот их-то как раз и полагалось страховать от пожара, разорения и прочей, как тогда говорилось, пагубы. «Повелеваем дабы банк Наш во обоих столицах Наших и во всех городах, состоящие каменные домы принимал на свой страх, так же каменные заводы и фабрики от всех их хозяев, которые бы о том восхотели просить, ценою в три четверти против того, как городовыми оценятся ценовщиками. Во всех несчастных приключениях, если бы дом, фабрика или завод сгорели, или тому подобным случаем истребилися, банк заплату учинит хозяину той суммы, в которой оные приняты на страх, а всякой хозяин, за таковое от банка на его имение верное обеспечение, платить Банку должен в начале каждого года по полутора процента с таковой суммы, в которой застраховано в оном его имение».

В общем, вполне рабочие правила страхования заложенного в банк имущества, за исключением архаичной лексики звучащие вполне по-современному. Ну, а поскольку инициатором создания системы страхования выступало государство, то в указ был включен пункт, охраняющий его интересы, как главного и единственного страховщика на одной шестой части суши: «Введя сию полезную выгоду, которой доселе не было в Нашем государстве, как скоро она воспримет действие свое, и о этом от Заемнаго банка обнародовано будет, запрещаем всякому в чужие государства, домы или фабрики здешние отдавать на страх и тем выводить деньги во вред или убыток государственный».

Вот с той поры система страхования и начала развиваться в России. Так что по-хорошему, день страховщика стоит отмечать не 6 октября, как это делается теперь, а 28 июня. Дата-то для отрасли ключевая!

Когда 29 апреля 1996 года было официально объявлено о банкротстве «Чара-банка», его долги перед вкладчиками и кредиторами составляли порядка полутора триллионов тогдашних, еще не деноминированных рублей, или примерно 240 миллионов долларов. Это, конечно, несравнимо с масштабами компании «МММ», вытащившей из кубышек бывших советских граждан сумму в 15 раз большую. Но «Чара» была раньше.



«Боже, какими мы были наивными!» Эта фраза из старого романса лучше всего описывает ситуацию начала 1990-х, когда социалистический строй был уже демонтирован, а то, что пришло ему на смену было отнюдь не капитализмом, о торжестве которого так мечтала либеральная интеллигенция СССР. Скорее, какой-то карикатурой на него. Именно к этому периоду нашей истории относятся незабвенные имена «Русского дома Селенга» и «Русской недвижимости», «Властелины» и «Хопер-Инвеста», «Тибета» и «Гермес-финанса», который «черное золото». Вряд ли эти названия когда-нибудь забудут многочисленные наши соотечественники, купившие себе «немного Олби», решившиеся стать «не халявщиками, а партнерами».

На самом деле феномен «Чары» заключается в первую очередь в том, что основатели этого банка-«пирамиды» по-хорошему, просто не представляли себе, во что ввязались, как это все работает, и что делать дальше. Начать с того, что Владимир Радчук и его супруга Марина Францева не были экономистами и в банковском деле разбирались примерно на том же уровне, что и все остальные граждане Советского Союза, с головой нырнувшие в обещанный младореформаторами свободный рынок. То есть никак.



Справедливости ради нужно сказать, что семейный дуэт к моменту основания «Чары» уже успел покрутиться в водовороте отечественного бизнеса. Недолго, всего года три, но тем не менее. За это время супруги успели создать индивидуальное предприятие, занимавшееся арендой жилья для туристов и командировочных, страховую контору, транспортную и строительную компании, заработать какие-то базовые деньги и убедиться в собственной деловой сметке и удаче. Основание банка было логическим продолжением этой многосторонней деятельности. Благо банкиром стать в начале 1990-х было проще – некуда. Центробанк выдавал лицензии широкой рукой, по несколько тысяч в год.

31 декабря 1992 года кредитно-финансовое учреждение было зарегистрировано, и осенью 1993-го начало работу. Первыми вкладчиками «Чары» стали артисты и представители шоу-бизнеса. Дело в том, что Радчук и Францева – сын известного кинокритика и дочь не менее известного врача-кардиолога – были вхожи в постререстроечную богемную тусовку, считались в ней своими. Как следствие, в списке клиентов банка были такие имена, как Алла Пугачева, Иосиф Кобзон, Никита Михалков, Михаил Жванецкий. «В нашем банке вкладчики – это наша интеллигенция, писатели, художники, врачи», - рассказывала Марина Францева в телеинтервью. И это было лучшей рекламой. Не говоря уже о том, что в условиях жесточайшей инфляции «Чара-банк» предлагал проценты по депозитам – 20% в месяц.



Самое удивительное тут то, что сурпуги-банкиры, похоже, сами не знали, что делать с полученными деньгами. Средства инвестировались в производство заведомо не прибыльных кинофильмов, в покупку акций сомнительных предприятий – в том числе таких «пирамид», как «Всероссийский автомобильный альянс» Бориса Березовского, - в реконструкцию элитной недвижимости и производство пластиковых пакетов. Огромные суммы вкладывались в другие предприятия «Чара-холдинга», принадлежавшие Радчуку и Францевой, и пропадали бесследно. В итоге работа банка продолжалась исключительно за счет привлечения все новых и новых вкладчиков, которых за год его работы набралось 83 000 человек.

Все закончилось в октябре 1994-го, когда на волне паники, вызванной очередным подорожанием доллара, вкладчики массово стали требовать свои деньги назад. Банк вполне ожидаемо рухнул. Через короткое время при загадочных обстоятельствах погиб Владимир Радчук, а Марина Францева очень спешно покинула Россию. Ходили слухи, что главные вкладчики из числа артистической элиты – Михалков, Пугачева, Гурченко, Гундарева, Жванецкий, - успели «вытащить» свои деньги из банка перед его банкротством. Из прочих же участников «пирамиды» вклады получили назад лишь примерно 50%, то есть 43 000 человек.
В 1999-м, после деноминации.
По 2 копейки за каждый вложенный рубль.

Всему цена – копейка

Чтобы управлять страной, нужно многое. Армия. Флот. Собственная валюта. Пожалуй, валюта – важнее всего: будут деньги, - будет и флот с армией. Ну, а если в каждом регионе, а то и вовсе крупном городе в ходу своя собственная валюта, - порядка не жди. Какая уж тут централизованная власть, если в стране даже монеты разные!



Примерно так и обстояли дела в конце правления Василия III, в начале XVI века. Русские земли уже объединились вокруг Москвы, властная вертикаль крепла, налаживалась торговля, отстраивалась система налогов и податей. Но только вот беда: монету по-прежнему чеканили каждый свою, причем различие было не только во внешнем виде денег из разных регионов, но и в их весе, и даже в качестве используемого для чеканки серебра. Именно серебро было основным драгоценным металлом, служившим материалом для изготовления денег, - золотые монеты были редки и в общий оборот практически не поступали, а ордынские медные пулы к тому времени встречались нечасто.

В обороте были монеты номиналом в одну денгу, или в пол-денги. Причем те, что чеканились в Новгороде, были потяжелее и назывались «новгородками» и несли на себе изображение всадника с копьем, а те, что выпускались в Москве, весили примерно вдвое легче и именовались «московками», а всадник на них был вооружен саблей. При этом одновременно свою собственную монету чеканили Рязань, Тверь, Псков, Волоцкий удел, а сверх того ходили монеты персидские и европейские, тоже различного достоинства и вида. Можно было бы решить проблему, приняв курс серебра по весу, но и весы повсюду были разными! Короче говоря, анархия была полнейшая.

Этим, кстати, на ту пору активно пользовались фальшивомонетчики. Монету можно было «подстричь» - обрезать по чуть-чуть с краев, перебить – нанести на более легкую изображение, как на более тяжелой, а то и вовсе подделать, отлив вместо серебра из олова и сурьмы. Конечно, за подделку денег можно было пострадать весьма серьезно, вплоть до потери правой руки, а то и головы, но уж больно велико было искушение! Так что к общему финансовому хаосу добавлялось еще и «похудение серебра» - ухудшение качества металла, снижавшее доверие к внутренней валюте Руси.

Василий III собирался навести в этой области порядок, но не успел, загадочным образом очень быстро умерев в возрасте отнюдь не преклонном, - ему исполнилось всего 54 года. Сын его Иван был еще слишком мал для того, чтобы править государством и проводить какие бы то ни было реформы, так что задумка навести на Руси порядок с деньгами досталась в наследство молодой вдове – Елене Глинской. Вот по ее-то указу, оглашенному 20 марта 1535 года, чехарде с весом монеты и пришел конец.

Вся старая валюта изымалась из обращения и заменялась новой, чеканить которую могли всего четыре монетных двора – в Москве, Твери, Пскове и Новгороде. Из одной гривны – серебряного слитка весом в 204 грамма – полагалось чеканить 300 монет с новгородским дизайном, получивших название «копейки» за то, что на них был изображен копейщик, или 600 «московок». Самой мелкой монеткой стала «полушка», весившая в четыре раза меньше копейки. Собственно, с этого момента и можно отсчитывать историю той денежной системы, какой мы ее знаем – с рублем, состоящим из ста копеек.

Разумеется, последователи легендарного Федора Жеребца – первого отечественного фальшивомонетчика Руси, официально упомянутого в летописях, - продолжали свою работу, подделывая теперь уже новые деньги. Но буквально несколькими годами позже подделка монеты была приравнена к государственным преступлениям, за которые казнь полагалась публичная и совсем уж лютая. Преступники устрашились и число их резко уменьшилось.

Наладилось, кстати, дело и с весами. Да и со всем остальным – тоже. Меры веса, длины и объема, ранее называвшиеся в разных землях одинаково, но на деле отличавшиеся друг от друга, были унифицированы. Так что теперь каждый мог проверить, сколько золотников серебра в рубле.

Про блогтуры

А что, дорогие друзья, давайте-ка я вам расскажу немножко про  блог-туры и про то, как все это делается. :-)
А то тут один альтернативно одаренный персонаж попытался "кинуть предъяву", как нынче говорится, - де я ближних своих нагло юзаю, а сам на том адски обогощаюсь. :-) Так что лучше я расскажу, что и куда. :-))



Итак. Возьмем, к примеру, какое-нибудь из моих пивных мероприятий. Хотя нет. Вообще любое мероприятие - блог-тур, дегустацию, культпоход. Представим, что нас туда позвали. При этом примем базово, что ваш покорный слуга, или другой организатор блог/пресс-тура - не французский Пер Ноэль, не древнеславянский Коляда и не американский Ротшильд, а потому устраивать "раздачу слонов и материализацию ценностей" из своего кармана не особо может. Угу? Вот несмотря на всю свою любовь к соратникам по блогосфере и вообще хорошим людям.

Значит у мероприятия должен быть спонсор. Или инвестор. Который, само собой разумеется, расчитывает иметь с блог-тура  некий "выхлоп". Разумеется, не материальный, а информационный. Посему предполагается, что кто-нибудь из участников мероприятия что-нибудь напишет о том, как это самое мероприятие прошло, что мы видели, на какие кнопки нажимали, какие напитки дегустировали и пр. Инвестором может быть условный Газпром, - тогда все делается по классу люкс, или условная экоферма "У Славика и Маши", - тогда все будет попроще.

С денег инвестора приобретаются дегустационные образцы, нанимается точка, где все происходит, транспорт, если это надо, а крохи, которые остаются после этого - это вашего покорного слуги гонорар. Потому что провести мероприятие - это труд, причем не всегда легкий, и пускай он будет оплачен, угу?

Чаще всего устроители блог-туров заранее выставляют условие: вот я вас беру с собой, а вы в срок до указанного дня напишите, будьте уж так добры, текст в своем блоге объёмом в NN знаков с упоминанием бренда инвестора и таких-то хеш-тегов. Я этого, как вы знаете, не шибко люблю, так что в моем исполнении это не условие, а просьба. Типа "А вот если кто-нибудь вдруг напишет пост по итогам, - так тот будет молодец, и с меня ему - ништяки". Ну, любые ништяки, на самом деле. От бутылки вкусного пива до участия в продолжении проекта. Куда не писавших посты тупо не позовут.

Что же получается в итоге? В итоге довольны все: блогеры, пришедшие на мероприятие, посмотревшие то, что другим не покажут и попробовавшие то, чего другим не нальют, а то и просто получившие возможность увидеться и пообщаться, инвестор-заказчик, получивший по итогу требуемое информационное поле, а также ваш покорный слуга, сделавший свою работу и получивший за нее малую копеечку. Причем реально малую. Хорошо, что я не с того живу, а то сдох бы с голодухи. :-))))

Итак, вывод. Любое блогерское мероприятие - это своего рода бартер. Информационные вбросы, получающиеся по итогу, обмениваются на впечатления, эмоции, знания, просто на возможность посидеть вместе и пообщаться за стаканом чего-нибудь вкусного. Если тот, кто все это придумал и организовал, получает в итоге какой-то гонорар, - так и славно, по труду и деньги, как говорится. И все рады и счастливы.

И я, грешник, тоже рад, когда в чей-нибудь еще блог-тур вписываюсь, - на ГЭС, на молокозавод, газовое месторождение и так далее, а потом об этом постик пишу. :-)))
И все, кто в мероприятие блогерское вписываются, все обычно правильно понимают. И меняют свои буквы на эмоции по тому курсу, который устанавливают сами.

А кто видит в этом что-то стыдное, - тот дурак, завистник и никчемуша, неспособный ничего доброго сделать сам, а потому поливающий дерьмом тех, кто что-то делает. Таких никто не любит. Потому что если человек мелкий, и душа у него с кошачью какашку, - так тут не спасет, даже если размер ноги шестидесятый. :-)

Чего только ни обещают молодые люди возлюбленным! И светлый терем с балконом на море, и дворец, где играют свирели, и звезду с неба… Но петербургский банкир Маврикий Штифтер обещание, и правда, выполнил, подарив молодой супруге настоящий дворец с беломраморной лестницей. А чтобы любимая зря ножки не трудила, предусмотрел еще и лифт.

(с)???

Маврикий Валентинович был, как говорится, из молодых да ранний. О происхождении его известно мало, даже дату его рождения все называют разную. Единственное, что известно достоверно, - что вероисповедания он был лютеранского, а родился где-то в провинции, под Ревелем, так что скорее всего был остзейским немцем. В наше поле зрения он попадает уже вполне самостоятельным юношей – студентом Варшавского университета, где он изучал юриспруденцию. Еще не закончив учебу, Штифтер стал совладельцем крупной банкирской конторы «Маврикий Нелькен».

Это была фирма с историей и со сложившейся солидной репутацией: созданная в 1863 году, она распространила свое влияние далеко за пределы России и была связана деловыми контактами со всеми крупнейшими банками Империи. В начале ХХ века основная доля в компании принадлежала петербургскому купцу 1 гильдии Станиславу Бернардовичу Кафталю, известному финансисту и, как считали завсегдатаи петербургской биржи, «гению игры на понижение», а небольшой ее процент – Елизавете Нелькен – дочери основателя фирмы.

Сейчас, за давностью лет, уже не поймешь, был ли это хитрый ход варшавского студента и брак по расчету, или действительно случилось вечно новое чудо взаимной любви, но факт остается фактом: в 1908 году после краткого, но бурного романа сестра Станислава Кафталя Стефания вышла замуж за Штифтера, а приданным ее стала доля в банкирском доме «Маврикий Нелькен». Разумеется, самостоятельно управлять такой сложной структурой, как коммерческий банк, юная барышня не могла, а потому бразды правления кредитно-финансовой организацией оказались в руках ее супруга. Тем более, что и созвучно это было: Маврикий Штифтер управляет конторой «Маврикий Нелькен»! Станислав Кафталь, кстати, в обиде не остался: он почти сразу же основал банк «Кафталь, Гендельман и компания», наглядно продемонстрировав, что личная деловая репутация может быть более значима, чем репутация бренда.

Ну, а у Маврикия Штифтера дела сразу пошли в гору. Через пару лет он стал председателем правления Акционерного общества петроградских ломбардных учреждений – фирмы вроде бы и незаметной, но имеющей гигантский годовой оборот, которому позавидовали бы иные банки. А еще несколько лет спустя - действительным членом фондового отдела Санкт-Петербургской биржи, одним из двенадцати финансистов, определявших биржевую политику России и непосредственно влиявших на экономику всей страны. При этом молодой финансист не отказывал себе в некоторой роскоши, и вообще был тот еще дэнди: ездил на автомобиле, увлекался модным на ту пору лаун-теннисом и даже стал казначеем Всероссийского союза лаун-теннис клубов.

Дом, который он выстроил на Моховой, 15 для молодой жены, был тоже, как говорится, «с претензией». Молодой архитектор Людомир Хойновский, приглашенный банкиром, сперва предложил проект в стиле барокко, но заказчик уговорил его сориентироваться на сверхмодный в ту пору модерн. Четырехэтажный особняк с роскошными балконами и асимметричным фасадом, блистал просто дворцовой внутренней отделкой. Дубовые панели стен, лепнина потолка, камины, отделанные мрамором и яшмой, паркет из драгоценных пород дерева, мраморная лестница с литыми чугунными перилами, - все было сделано по новейшей моде начала второго десятилетия ХХ века. И, разумеется, техническая «начинка» тоже была организована по последнему слову техники: электрическое освещение, центральное отопление, вентиляция, канализация и даже невероятная роскошь для частного дома – электрический лифт.

Одна беда: работы по внутренней отделке банкирского особняка были завершены в конце октября 1917-го. Семейство Штифтеров не успело не только обжить свой дом, но даже на лифте ни разу не проехалось. Зато Маврикий Валентинович со Стефанией Бернардовной очень своевременно уехали в Париж, где и жили еще, как и полагается в развязке хорошей истории, долго и счастливо.

Эпидемия, накрывшая столичный Санкт-Петербург в конце 1860-х была, конечно, не смертельной. Но по числу заразившихся она совершенно определенно била все рекорды, поражая без разбора представителей всех сословий. Это была эпидемия «биржевой лихорадки»: казалось, столичная публика просто помешалась на ценных бумагах и акциях, курсах и котировках. А эпицентром этой финансовой активности, - так уж сложилось, - стал ресторан гостиницы «Демут», располагавшейся на Большой Конюшенной, 27.

(с)???

Точнее сказать, участок, купленный еще в 1769 году заезжим страсбургским купцом Филиппом Якобом Демутом, занимал все пространство между Большой Конюшенной и набережной Мойки, и «заезжий дом», появившийся на нем в 1770-м был огромен даже по современным меркам – состоял из нескольких жилых зданий и многочисленных «служб». К началу XIX века «Демутов трактир» стал лучшей столичной гостиницей, самой респектабельной и комфортной по меркам того времени, хотя и самой дорогой. А уж к моменту начала «акционерной горячки» это место было и вовсе шикарным: отель обзавелся внутренним садом с бассейном и фонтанами, многокомнатными апартаментами, которые гости снимали, подчас, на месяцы и даже на годы, отличным рестораном. Какой только публики не собиралось в этом ресторане! Литераторы, завзятые шахматисты, военные, купцы! И, разумеется, петербургские «деловары» - первые в истории России «быки» и «медведи» - биржевые трейдеры.

Конец 1860-х был для Российской Империи временем экономического подъема. Только-только сформировавшийся рынок ценных бумаг радовал новизной и активностью, был привлекателен, как новенькая игрушка. И все это – на фоне развития промышленности и такого сверхдоходного предприятия, как российские железные дороги, акции которых росли как на дрожжах. В акционерные общества и акционеров играли с тем же энтузиазмом, что и в бридж со штосом, деньги в этом секторе экономики крутились сумасшедшие. Если раньше, встречаясь на улице, знакомые, не зная, с чего начать беседу, разговаривали о погоде, теперь главной темой стали ценные бумаги. Петербургская биржа буквально дымилась от активности игроков. Но настоящие дела вершились именно у «Демута».

В ресторане фешенебельной гостиницы сформировался своего рода трейдерский клуб, быстро превратившийся в «теневую», неофициальную биржу, диктовавшую цены официальным торгам. По воспоминаниям очевидцев, бал в гостиничном ресторане правили 104 петербургских финансиста, устанавливавших курс ценных бумаг еще до начала торгов. Они либо присутствовали здесь сами, либо присылали своих агентов, принадлежавших к разным сословиям. Так, одним из корифеев «Демутовой биржи» был чей-то повар, настолько ориентировавшийся в курсах и котировках, что хозяин его соглашался оставаться без обеда, лишь бы получать прибыль.

Вся эта публика собиралась в трактире часам к 11 утра и за шампанским устанавливала между собой цены на те или иные бумаги. Ну, а потом, отправлялась на биржу, чтобы торговать, исходя из договоренностей. Возглавлял же пеструю компанию двадцатипятилетний Альфред Бетлинг, один из совладельцев Рыбинско-Бологовской железной дороги. Молодость, задор, склонность к риску и солидная сумма на текущем счете делала его не просто королем биржи, но молодым финансовым богом, почти всемогущим. Для маклеров было обычным делом наведаться к нему с самого утра, чтобы узнать, какие бумаги он будет продавать сегодня, и, исходя из этого, выстраивать свою политику. Согласно легенде, он никогда не ошибался.

Всего за несколько лет члены «демутова кружка» ухитрились несколько раз доторговаться до биржевого кризиса, причем настолько серьезного, что кое-кто из «проторговавшихся» пускал себе пулю в лоб, или лез в петлю. Но кого это останавливало? Биржевая игра шла на полную, и только разразившаяся франко-прусская война 1870-71 годов, пагубно сказавшаяся на всех биржах мира, остановила эту активность.

Впрочем, отель «Демут» от этого вовсе не пострадал. В последующие годы аромат больших денег, оставшийся здесь в наследство от Бетлинга сотоварищи, неизменно привлекал на Конюшенную, 27 то «Петербургское городское кредитное общество», снимавшее часть помещений под офис, то «Русский торгово-промышленный коммерческий банк», то легендарный ресторан «Медведь», в котором коммерческих сделок было заключено в разы больше, чем в официальных конторах фирм.

Кстати, какое хорошее название для ресторана, выросшего на месте «Демутовой биржи»!
«Лови бездельников!»
35 лет назад начались облавы на прогульщиков


Начать стоит с того, что правление Юрия Андропова было недолгим. Тем не менее, бывший шеф госбезопасности, возглавивший страну после смерти Брежнева, успел многое, а еще больше успеть хотел. Есть серьезные основания считать, что если бы была реализована задуманная им экономическая реформа, не случилось бы не только Перестройки, но и развала СССР. Но в памяти народной от андроповских времен остались именно облавы на прогульщиков.



К концу брежневских времен экономика СССР по количеству «дыр» представляла собой нечто похожее на кусок швейцарского сыра. Целые отрасли находились в упадке, потребительский сектор был пронизан коррупцией как плесенью, а те, кто должен был отвечать за идеологию и поддерживать существование социалистического народного хозяйства, с поставленными задачами откровенно не справлялись. Для Юрия Андропова это состояние советской экономики секретом, разумеется, не было. Именно поэтому он и планировал реформы. Но в первую очередь предстояло просто навести порядок. Поэтому краткий период андроповского рукововодства начался «посадок».

Торговая мафия упала в руки внезапно заинтересовавшихся ее деятельностью чекистов, как спелый вызревший плод. Садились целыми главками, тянули за собой цепочки транспортников, руководителей предприятий, директоров складов и рядовых продавцов. То, на что ОБХСС годами смотрела сквозь пальцы, стало внезапно и неминуемо наказуемым. Народ изумлялся, - дела творились небывалые. И радовался. Потому что внезапно на прилавках магазинов стали появляться товары, которые раньше можно было только «достать» по большому знакомству или не меньшему везению. Пожалуй, тем, кто всю жизнь живет в атмосфере товарного изобилия, просто не понять, что это было за время! Кстати, первые отечественные диски с записями западной музыки – рока, диско, синти-попа - появились в продаже тоже тогда: их выпуск стал ударом по спекулянтам грампластинками.

Но, с точки зрения Юрия Владимировича - человека глубоко советского и, мало того, прошедшего Отечественную войну, видевшего, как страна восстанавливалась из руин и хаоса руками ее граждан, с народом тоже нужно было что-то делать. Потому что реализация задуманной реформы предусматривала опору на собственные трудовые ресурсы страны, а их качество к концу брежневского периода, оставляло желать лучшего. Трудовая дисциплина была откровенно ни к черту, пьянство на рабочем месте стало едва ли не трендом эпохи, процент брака при выпуске продукции зашкаливал, а способы мотивирования, доступные в рамках советской идеологии и экономики, себя исчерпали. Весь жизненный опыт лидера государства подтверждал правильность единственно возможного для него решения – необходимости «завинчивания гаек». Поэтому 7 августа 1983 года было принято постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об укреплении социалистической трудовой дисциплины».

Постановление предусматривало наказания за выпуск брака, прогулы и опоздания на работу, пьянство на рабочем месте. Мало того, в его тексте утверждалось, что «нарушения трудовой дисциплины должны рассматриваться как уклонение от выполнения установленной Конституцией СССР обязанности добросовестно трудиться». И вот это уже было серьезно: нарушение Конституции – это не просто так, в рабочее время «малыша раздавить». Впрочем, меры борьбы предлагались не уголовные и даже не административные, а дисциплинарные: выговоры, лишения премий, сокращение отпуска, перевод на ниже оплачиваемую должность и пр. Но и это было весьма неприятно. В первую же очередь доставаться за недостаточный уровень трудовой дисциплины должно было руководителям предприятий, неспособным его обеспечить.

В общем, мера была, конечно, не популярная, но по задумке – действенная. Однако, как это бывает у нас очень часто, исполнение превратило идею в фарс. Стремясь выполнить указание как можно более тщательно, партийные органы на местах стали формировать группы из сотрудников милиции, дружинников и комсомольцев и устраивать те самые облавы на прогульщиков, прочесывая магазины, парикмахерские и кинотеатры. «Под раздачу» попадались даже школьники, прогуливающие уроки.

Есть мнение, что это было совсем не то, что подразумевал Андропов. Но сам он уже вряд ли был в курсе, того, что происходит. Генеральный секретарь ЦК КПСС был тяжело болен, и руководить страной ему оставалось всего несколько месяцев.

Замыкая круг

Ну, что, подведем традиционно итоги? Год, конечно, был тяжким и сложным. Вот он, как говорится, только в задницу мне копье не воткнул напоследок, а так, - все со мной сделал, что мог. ))))



Ну, зато были поездки в Омск (никогда не покину его, хотя бы в мыслях своих, ибо НППО) и на северА (Мариш, спасибо, что позвала, ребята, спасибо за организацию и соучастие!). Были ночные (в полярную ночь) прогулки по Салехарду и Новому Порту (Манечка, ты прекрасный... как это сказать? Сопрогульщик? Таки да!). Была вкуснейшая строганина из муксуна и нежнейший налим, была прогулка по новопортовскому мерзлотнику и полет на вертолете над "Воротами Арктики". Был адский не по сложности, но по ощущениям пеший поход по Вуоксе (если что, - у меня очень крутой в походе сын, да будут пути его легки и интересны).

Был прекрасный экспириенс с подниманием четырехметровых половых досок на третий этаж на стропе через балкон (Камиль, спасибо, я не думал, что так можно!) с реальным риском накрыть сорвавшейся доской чужой геленваген. И вообще экспириенс ремонта в исполнении адски неторопливых и считающих себя дико хитрыми (да, Камиль) восточных людей, которые в конечном счете, после ста пинков все сделали как надо, слава им.

Была целая куча геморройных проектов по работе и пара проектов офигенных и здоровских. В частности - прекрасный опыт медиа-раскрутки кабака посредством мероприятий на пивную и самогонную тематику (Петр Спартакович, таки моя благодарность). Была прекрасная работа моей команды, да будут ее участники благополучны и обеспечены (я постараюсь приложить к этому максимум усилий).

Был полный и окончательный триумф "Школы благородных самогонщиков" (Петр, Рашид, спасибо за приют! Владимир Иванович, спасибо за соучастие!), которая с начала наступающего года превратится, даст Бог, в "Гильдию самогонщиков Петербурга" (Кир, спасибо! Это с самого начала - отличная придумка). Было очень смешное участие в качестве нанятого физрука-затейника в Фестивале домашнего пивоварения и прекрасное участие в качестве гостя в Первом петербургском Фестивале крафтового пива и сидра (с меня еще подробный постик с картинками в ближние дни).

Была целая куча интересных пивных событий (Лена, Алексей, Лев, Дмитрий, Евгений, Степан, Борис, спасибо вам!). Была пара варок, на которых я присутствовал и десяток дегустаций, о которых я писал. И даже пара статей, где писали обо мне, как о пивном летописце, что само по себе ценно. :-))

Была здоровая пачка журналистских статей самой разной тематики. Было целых три конференции на очень далекую от моих интересов тему, на которых мне довелось по старой памяти поработать райтером (сто лет этого не делал). Тему, к слову, пришлось поднимать с нуля, зато теперь я знаю, что такое обфускация и даже представляю себе, что такое бессеточный лагранжев метод вычислительной гидродинамики. Прикольно, потому что раньше я от милейшего Жозефа Луи знал только пресловутую астрофизическую точку. :-))

Был полный произвол со стороны налоговой, настолько "левый" и кривой, что я до сих пор гадаю, что это было. Был опыт общения с банком, который хотел знать обо мне все, вплоть до того, какого цвета пеленки я мочил в детстве до года, не говоря уже о состоянии моей печени и наличии заболеваний простаты у моих предков до седьмого колена (фигурально). Во всяком случае, сотрудник СБ банка, приезжающий фотографировать мой офис, чтобы предъявить его начальству как доказательство моей благонадежности (я в этом ё..ном банке обслуживаю свою контору уже 4 года!!!) - это было круто.

В общем, хватило за год и хорошего, и плохого, и очень-очень интересного. Но в целом он выдался тяжелым. Так что я, с вашего позволения, буквально в суточный срок беру под мышку свой бочонок вискаря, да двигаюсь дальше. Нечего тут больше делать, в 2017-м.

Я - пошел.
А вы, кто хочет, - айда следом. Там, в 2018 увидимся!

"Русская валюта"

- Где ты был?
- Ходил на улицу, там холодно, минус сорок.
- Что ты там делал?
- Я убил балалайкой медведя.
- За что!!??
- Он хотел отнять мою водку... (с)

Да, именно этот прекрасный анекдотический (в смысле - почерпнутый из анекдота) диалог и вспомнился мне, когда я увидел в магазине вот этот вот продукт неуемной фантазии отечественных неймеров, уже не знающих, какое бы название прклепать популярному напитку из воды, ректификованного спирта и микродоз различных присадок, в просторечии именуемому водкой, ханкой, сивухой и просто бухлом. Нет-нет, я ни разу не пытаюсь сделать антирекламу этому конкретному сорту и очень надеюсь, что это мое абсолютно правдивое заверение меня, в случае чего, обелит перед судом присяжных. Мягко говоря, этот бренд нисколько не хуже брендов "Белочка", "Дрова", "Выпь (Бухало)" и других подобных. Я всего лишь вежливо и тихо, практически шепотом, интересуюсь, когда же, наконец, станет понятно, что уже хватит позориться.



PS. Данный пост является выражением частного мнения владельца данного не слишком активно читаемого блога, не является таки антирекламой и не разжигает ненависти по отношению к социальным группам "неймеры", "сказочные грхм-хм-хм..." и "альтернативно одаренные". :-)

Вы любите серебро?

Нет, это не тест на родство с воеводой Цепешем.
Это - не более чем предложение принять участие в затейливом краудфандинговом проекте, - за вполне вменяемую и отнюдь не запредельную денежку (по цене вдвое ниже, чем это можно сделать в ювелирном магазине) стать обладателем украшения из новой коллекции дружественных ювелиров.



Ну, собственно, суть такая же, как в любом краудфандинге: сбрасываемся по копейке, запускаем производство limited edition серии украшений, чувствуем себя круто, потому как в масштабах Питера это получается лихой эксклюзив, какого почти ни у кого нет.



Основная суть в том, что украшения эти - летние, а по всем финансовым раскладам ювелирам их раньше сентября не выпустить, вот они и шебутятся, запрашивая помощь у зала, - у тех, кто хотел бы щегольнуть красивой брандзулеткой в сезон. :-)



В общем, ежели кому интересно, - так тот (или та, что, скорее всего, вернее) возьми, да и поучаствуй в хорошем деле ВОТ ТУТОЧКИ, а потом ходи в красивых украшениях хоть все лето, да нос задирай. :-)
Эдак слегка злобненько. Просто статеюшка для доброго человека. Но все по делу.


Постоянные разговоры о кризисе, потоком льющиеся с экранов и со страниц газет, уже давно никого не пугают. Потому что народ, переживший перестройку и павловскую реформу, приватизацию и деноминацию, такими мелочами уже не испугать. И тревожит сегодня, по факту, одно: как сложная экономическая ситуация отразится на школе?

Постепенно, исподволь, маленькими шажками, времена менялись и, как говорится, изменились в конец. Державшаяся на чистом энтузиазме учителей, существовавшая на мизерные бюджетные ассигнования, загнанная в угол многочисленными экономическими экспериментами власть предержащих, петербургская школа как-то незаметно подняла голову. Сыграли свою роль и национальный проект «Образование», и дополнительные выплаты из городского бюджета, и активность родителей (Потому что, как ни кинь, а во многом благоденствие школ держится именно на родительских кошельках). А главное, - то, что где-то наверху вспомнили старинный принцип, - тот, кто заботится о молодежи, заботится о своем будущем.
Разговоры о школе зазвучали на самом высоком уровне. Президент Дмитрий Медведев, скажем, призвал всячески повышать престиж работы учителя, вводить доплаты и премии, переоснащать школы. Не отстала от него и губернатор Валентина Матвиенко. На проходившем в августе минувшего года Городском педагогическом совете она заявила, что «на петербургскую школу возложена особая миссия», назвала ее «лабораторией будущего», а учителей сравнила генеральными конструкторами этой лаборатории. И вроде бы все стало хорошо и почти благополучно.
Однако только-только наступившие светлые времена могут вновь перемениться не в лучшую сторону: с наступлением, как это теперь принято говорить, сложной экономической ситуации в стране, питерская школа оказаласьГде? В чем? Collapse )

WWW + $ = MMM


Одной из самых заметных афер последних лет стала виртуальная финансовая пирамида Stock Genration, поглотившая вклады 275 000 граждан США. Ее создательницу - Оксану Павлюченко, - двоюродную сестру небезызвестного Сергея Мавроди, - уже более двух лет безуспешно разыскивает Интерпол.


Stock Genration представляла собой так называемую виртуальную биржу, - азартную игру для обывателей – любителей «легких денег». Всех посетителей сайта создатели встречали словами: «Хотите увеличивать ваш капитал вдвое каждый месяц? Покупайте наши акции. Они всегда растут». Для того, чтобы включиться в игру, нужно было лишь перечислить на счет биржи $ 50 и зарегистрироваться. Взамен...  

 
Старинная хреновинка, еще для "Деловой панорамы" написанная. Стало быть, год 2003-й. Но чертовски забавная на мой взгляд :-))
Ну, дорогие друзья, как говорится, "вот и кончен февраль". В смысле, что моя персональная "Белая полоса"  подошла к концу. Зебра оказалась альбиносом и карликом. В том смысле, что белая полоса кончилась, черная не началась, а жопа уже случилась. Инвестор, обещавший кормить, холить и лелеять наше издание до момента самоокупаемости, "отвалился" от проекта, потому как у него с основным бизнесом проблемы. И, мало того, уже вложенные средства увел, какие свободными оставались. Он в своем праве, все в норме. Но журнал на одном голом идиотизме и энтузиазме существовать не может. 
Посему, - ку. Точней, кю. В смысле - аллес. Кердык. Капут. Аминь.
Мы попытаемся удержать проект в руках - хотя бы в кчестве сайта. Соответственно, "песня не прощается с тобой". Но будет сложно. Пожелайте удачи, что ли. :-)))
Не получилось из меня медиамагната. :-)))))) 
Если кого в процессе обидел - чур зла не держать, ладно? :-)

Забавно, как с течением времени меняется отношение к тексту.  послушал вчера (в смысле, уже сегодня ночью) ИВасей - и ка-ак меня торкнуло от песни!  Ай, лапушки какие, как по делу спето-то! Жалко, надо сказать, что распался дуэт. Очень жалко. Не повезло мужикам с Дубровкой, блин. :-((

Profile

serh
Кормилицын Сергей Владимирович
Было время, - были тексты

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com