Category: экономика

Здравствуйте, друзья и коллеги!

Рад приветствовать вас на этой страничке.

Что она собой представляет? Просто блог и ничего иного. С разговорами о кулинарии и гурманистических радостях, о пиве и самогоне, о путешествиях по России и за ее пределами, о лесных и водных походах, об истории и краеведении, о журналистике и, временами, о моих книжках. Всего по чуть-чуть, зато без занудства и с картинками. :-) Главное, тут не встретится ни пол-грана лжи. Разве что сказки иногда попадаются. :-)
Так что закуривайте трубку, придвигайте поближе стакан с глинтвейном, и вперед!

Если возникнут предложения о сотрудничестве, - буду рад прочесть ваше письмо по адресу ammes@ammes.ru, или в личных сообщениях. Ну, а о том, чем хорош этот блог в плане информационного партнерства, написано ТУТ

Искренне ваш,
Сергей Кормилицын
Collapse )

День, когда Россия стала меньше

Глупость, предательство, или экономически и политически обоснованный шаг? Отказ от никому не нужного актива, обладание которым подрывает экономику державы, или продажа той самой курицы, что могла бы нести золотые яйца? Чем была для России продажа Аляски, историки и политологи обсуждают по сей день. Но факт остается фактом: 18 октября 1867 года Российская Империя стала на 1 518 800 квадратных километров меньше. Заморское владение на североамериканском континенте было официально передано США. За не очень большие деньги – чуть меньше, чем по 5 центов за гектар.



Так стоило ее продавать, или все-таки нет? Мнения ученых, экономистов и просто любителей кухонных разговоров о политике и истории расходятся диаметрально противоположно. С одной стороны, конечно, «родной земли не отдадим ни пяди», и вообще, грех разбрасываться владениями, не для того мы их завоевывали, исследовали, охраняли и так далее. Регион был перспективным, - особенно во времена, когда пушнина была не менее ценным активом, чем золото. Да и золото там в избытке, и уголь, и разнообразные полезные ископаемые. В общем, как говорится, полная чаша, - черпай не хочу! С другой стороны, – страна, это все же не земли, а люди. И вот людей-то как раз на Аляске было немного – чуть больше, чем две с половиной тысячи русских и порядка 60 000 – автохтонного населения. Заселить Аляску, сделать ее полноценной частью Империи было чем-то из разряда фантастики. Слишком далеко она находилась от, как сейчас сказали бы, федерального центра.

Справедливости ради, Россия того времени была колоссом на глиняных ногах – огромным государством, протянувшимся почти через весь континент, но обладающим совершенно не развитой системой связи. Сложно представить себе, как русским царям удавалось осуществлять руководство державой, если даже срочная почта доставлялась на противоположный ее край с задержкой в несколько месяцев. В отсутствие телеграфа и железнодорожного сообщения это было задачей не для слабонервных. Малонаселенность и удаленность Аляски и стали основными причинами для ее продажи. Потому что по-хорошему, удержать этот регион было практически невозможно.

Мало того, из-за него Россия могла оказаться втянутой в серьезный международный конфликт с Англией. Ведь по одну сторону североамериканского континента территории осваивала учрежденная нашим правительством Российско-Американская Компания, а по другую его сторону полновластной хозяйкой была Компания Гудзонова залива – точно такая же бизнес-ширма, созданная правительством Великобритании. И, в конце концов, их интересы должны были пересечься, а образ действий выйти за рамки only businnes. И государствам неминуемо пришлось бы вмешаться.

В общем, к середине XIX века всем стало понятно, что что-то нужно предпринимать. Но так, чтобы получить от сложившейся ситуации максимальную выгоду. Например, - средства, необходимые для строительства железных дорог. Эта мысль довольно долго муссировалась в верхах, пока не стала главным вектором в переговорах о продаже заморской территории нашей страны. «Меняем бросовую территорию на транспортное развитие страны» звучало лучше, чем «продаем по дешевке то, чем не сумели распорядиться».

В марте 1867 года договор о продаже Аляски был подписан. Его сумма составила 7 200 000 долларов. На современные деньги – что-то порядка 125 000 000 в той же валюте. Причем это была именно продажа, а не аренда на 99 лет, как гласит непонятно откуда взявшаяся, но активно бытующая в народе легенда. Из этой суммы наличными в российскую казну поступило около 400 000 рублей, а остальные деньги были потрачены на закупку оборудования и материалов для строительства железных дорог – от Москвы до Рязани, от Курска до Киева, от Рязани до Тамбова. На транссибиркую магистраль тогда еще никто не замахивался!

18 октября 1867 года состоялась официальная церемония передачи Аляски Соединенным Штатам. Русский флаг над Новоархангельском, ныне известным как Ситка, был спущен, а вместо него поднят американский, обогатившийся новой звездой на синем фоне. Одновременно с этим целый регион пропутешествовал во времени на 11 дней вперед: дата и время были синхронизированы с западным побережьем США.

Особенных выгод, кроме этнополитических, США от этой покупки на ту пору не приобрели. Но территория их, равно как сырьевой потенциал, выросли значительно. А Россия… В России до сих пор спорят, что это было – глупость, или мудрый экономически обоснованный шаг.

Перестрой-ка!

Слово «Перестройка» во второй половине 1980-х было настолько значимым, что в зарубежной прессе его писали транслитерацией, не переводя, - Perestroyka. Впервые оно прозвучало 8 апреля 1986 года. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев произнес его на встрече с работниками Волжского автозавода в Тольятти, описывая перспективы перемен в стране. Рабочие слушали партийного лидера заворожено. Еще бы! В сравнении с тремя его предшественниками Горбачев был молод, энергичен, и вещи говорил прямо-таки крамольные!



Программу экономических реформ в стране и административных перестановок в партии начали разрабатывать еще при Андропове, так что Горбачеву, пришедшему к власти в апреле 1985-го, ничего нового придумывать не пришлось, - достаточно было просто «оседлать волну». Но сама идея «перестройки» была достаточно революционной. В основе ее лежал фактический отказ от идеи построения коммунизма, обещанного три десятка лет назад «нынешнему поколению советских людей», и переход к наведению порядка в том, что удалось построить к 1980-м.

В сущности, речь шла об организации своего рода «советского экономического чуда». Для этого предполагалось ускорить темпы развития экономики СССР, используя все последние научно-технические разработки (в официальной риторике это называлось «Ускорение»), интенсифицировать за ближайшие несколько лет все возможные производственные процессы на уже существующих предприятиях (программа «Интенсификация-90»), а попутно – ударить по коррупции, алкоголизму и, как это тогда называлось, «нетрудовым доходам». В результате планировали к 2000 году «ускориться» настолько, чтобы удвоить экономический потенциал страны и полностью решить главную проблему населения – жилищную. Программа «Жилье 2000» обещала к рубежу веков отдельную квартиру каждой советской семье. Не удивительно, что в первые годы пребывания Горбачева на посту главы государства его призывы «нАчать» и «углУбить», равно как и заверения, что «процесс пошел» и эпоха «нового мЫшления» настала, слушали с замиранием сердца, как откровения и обещания будущего чуда.

Тем более, что выглядело начало правления нового генсека очень привлекательно: «динозавров» брежневской эпохи, счастливо переживших приход к власти Андропова и Черненко сменяли молодые кадры. Ельцин, Рыжков, Лигачев, Лукьянов, - все они появились в руководстве страны именно в этот период. Да и лозунги произносились правильные, - о переходе к «демократическому централизму» и строительстве «социализма с человеческим лицом», романтическом возвращении к «ленинским идеалам» и преодолении идеологических «деформаций». Параллельно была продекларирована «гласность», сиречь снижение жесткости цензуры – еще один термин, традиционно писавшийся на Западе без перевода – Glasnost. И плюрализм. И вообще принят курс на демократизацию всего и вся.

В экономической сфере демократизацию было продемонстрировать просто: нужно было всего лишь слегка ослабить гайки, - и дело сдвинулось с мертвой точки. Взять хотя бы закон «Об индивидуальной трудовой деятельности», самим своим существованием вычеркнувший из списка целей Перестройки борьбу с «нетрудовыми доходами». Следом за легализацией частного производства появились кооперативы, совместные предприятия с зарубежными компаниями, вышли из тени «цеховики». Но как быть с монополией КПСС на власть? Однопартийная система складывалась так долго, а чистка рядов была такой тщательной, что конкурентов у правящей партии не было вовсе. Поэтому силами КГБ СССР этих конкурентов создали с нуля. Большинство нынешних российских политических партий и все без исключения националистические движения советских окраин корнями своими упираются в мрачноватое здание на Лубянской площади. Зато картинка получилась – заглядение! В кратчайший период страна запестрела «Демократическими союзами», «Народными фронтами» и прочими «Саюдисами» и «Рухами». КПСС стремительно превращалась из единственной во всего лишь еще одну парламентскую партию.

И вот тут произошло то, чего идеологи Перестройки не ожидали. Советская экономика не выдержала навязанного ей «ускорения» и в 1989-м откровенно «посыпалась». Плановая система была к этому времени разрушена, рыночная – еще не сформирована, а система «ручного» управления страной, завязанная на ведущую роль коммунистической партии, только что была пущена под откос самим главой государства. Объявить всесоюзный аврал и преодолеть кризис, мобилизовав внутренние резервы, которых у СССР было все еще достаточно, оказалось просто некому.
В следующее десятилетие, каждый год которого был тяжелее и хуже, чем предыдущий, про Перестройку, Ускорение и Гласность как-то больше не вспоминали.

Каншинские дома

Дома 2, 4 и 6 по Кузнечному переулку выстроились как по ранжиру: каждый следующий роскошнее и выше предыдущего. Примерно так выглядел бы график роста благосостояния Василия Семеновича Каншина – богатейшего и влиятельнейшего обывателя северной столицы – петербургского  «содержателя питейных сборов».



История рода Каншиных с ее взлетами и падениями и сама похожа на какой-то странный ломаный график. Крестьяне по происхождению, выбившиеся в дворянства в начале XVII века, в 1706 году решительной рукой царя-плотника они были лишены дворянского статуса и разжалованы в однодворцы – по факту, те же крестьяне. За уклонение от службы. С новым статусом не смирились, - стали без малого через сотню лет купцами, да при том весьма зажиточными. Отец нашего героя, первой гильдии купец Семен Каншин, и вовсе был городским головой в городе Козлов Тамбовской губернии, - том, что ныне называется Мичуринск. А сыновьям – Василию и Александру – передал свою заветную мечту: так-таки вернуть дворянство!

Родившийся в 1796 году, Василий Семенович долгое время не покидал родной тамбовской губернии, набираясь коммерческого опыта, и только к тридцати годам отправился покорять столицу. Но уж зато ехал в Петербург он не наобум, а с четко поставленной целью. Сразу записался купцом первой гильдии, а потом несколько лет тратил отцовские деньги, «врастая» в местную, как бы сегодня сказали, бизнес-тусовку. Накапливал связи, налаживал отношения, заносил «подарки», то есть, собственно, взятки. Чтобы в один прекрасный день в начале 1830-х получить подряд, на который изначально нацеливался, - стать государевым питейным откупщиком. Суть подряда сводилась к тому, чтобы сперва авансом отдавать казне акциз с будущих продаж спиртного в определенном регионе, а потом вытряхивать его из граждан со всей силой, уверенностью и в тех пределах, до каких хватит совести. Странная система налогообложения, но реально существовавшая.

Главный секрет заключался в том, чтобы стать таким откупщиком не где-то там в регионах, а в благополучной и зажиточной Санкт-Петербургской губернии. В местах от столицы отдаленных откупщики, согласно воспоминаниям современников, творили откровенный беспредел, буквально спаивая население, чтобы увеличить свои доходы. Вблизи столицы делать это было бы страшновато, но здесь и населения было больше, и жило оно побогаче, а налоговая ставка от губернии к губернии не различалась. То есть получить прибыль было легче, причем особо не зверствуя.

Добрый десяток лет Василий Каншин оставался петербургским «держателем питей» и немало преумножил доставшийся ему от отца капитал. А еще к моменту, когда стукнуло ему полсотни лет, так-таки ухитрился осуществить семейную мечту. В июле 1841 года ему удалось добиться возвращения дворянского титула и высочайшего утверждения герба. Классный чин, правда, вчерашний купец выхлопотал себе небольшой – 14-й, - стал всего лишь коллежским регистратором, как самый мелкий чиновник, ниже, чем пресловутый гоголевский Акакий Акакиевич. Но, сами понимаете, не за чиновничьим местом тянулся дворянин Каншин и не за нищенским жалованием, а за статусом. Потому что даже к коллежскому регистратору следовало по табели о рангах обращаться «ваше благородие». А деньги… денег хватало.

К этому времени Василий Семенович прекратил заниматься откупами, а вместо того купил себе поместье, да землю в рязанской и калужской губерниях, а еще вложился в организацию золотых приисков на Амуре, потребовавших изрядных трат на старте, но зато приносивших в итоге денег много больше, чем водка. Тогда же он купил и первый дом в Кузнечном переулке, прямо рядом с собором. Классический двухэтажный купеческий особнячок. Слегка обустроил его на свой вкус, обжился, и приобрел дом, стоявший рядом, подарив его младшему сыну. Чтобы тот жил под отцовским приглядом и участвовал в семейном бизнесе. На старшего-то рассчитывать было нечего: он получил хорошее образование и заделался образцовым дворянином своего времени, - изучал экономику, водил знакомство с Чернышевским и Герценом, - оторванный ломоть по купеческим понятиям!

В 1859 году Василий Каншин стал владельцем дома 6 по Кузнечному переулку – последнего в тройке. Перестроил его максимально роскошно, обустроил квартиры под сдачу и подарил дочерям, чтобы у них был источник дохода. До самой революции три каншинских дома оставались в собственности семьи. А что было потом, - и так всем известно. У Михаила Булгакова в «Собачьем сердце» все описано правильно. Уплотнение, коммуналки, выгородки. Все, как везде.

А вы почему не на работе!?

«Лови бездельников!»
35 лет назад начались облавы на прогульщиков


Начать стоит с того, что правление Юрия Андропова было недолгим. Тем не менее, бывший шеф госбезопасности, возглавивший страну после смерти Брежнева, успел многое, а еще больше успеть хотел. Есть серьезные основания считать, что если бы была реализована задуманная им экономическая реформа, не случилось бы не только Перестройки, но и развала СССР. Но в памяти народной от андроповских времен остались именно облавы на прогульщиков.



К концу брежневских времен экономика СССР по количеству «дыр» представляла собой нечто похожее на кусок швейцарского сыра. Целые отрасли находились в упадке, потребительский сектор был пронизан коррупцией как плесенью, а те, кто должен был отвечать за идеологию и поддерживать существование социалистического народного хозяйства, с поставленными задачами откровенно не справлялись. Для Юрия Андропова это состояние советской экономики секретом, разумеется, не было. Именно поэтому он и планировал реформы. Но в первую очередь предстояло просто навести порядок. Поэтому краткий период андроповского рукововодства начался «посадок».

Торговая мафия упала в руки внезапно заинтересовавшихся ее деятельностью чекистов, как спелый вызревший плод. Садились целыми главками, тянули за собой цепочки транспортников, руководителей предприятий, директоров складов и рядовых продавцов. То, на что ОБХСС годами смотрела сквозь пальцы, стало внезапно и неминуемо наказуемым. Народ изумлялся, - дела творились небывалые. И радовался. Потому что внезапно на прилавках магазинов стали появляться товары, которые раньше можно было только «достать» по большому знакомству или не меньшему везению. Пожалуй, тем, кто всю жизнь живет в атмосфере товарного изобилия, просто не понять, что это было за время! Кстати, первые отечественные диски с записями западной музыки – рока, диско, синти-попа - появились в продаже тоже тогда: их выпуск стал ударом по спекулянтам грампластинками.

Но, с точки зрения Юрия Владимировича - человека глубоко советского и, мало того, прошедшего Отечественную войну, видевшего, как страна восстанавливалась из руин и хаоса руками ее граждан, с народом тоже нужно было что-то делать. Потому что реализация задуманной реформы предусматривала опору на собственные трудовые ресурсы страны, а их качество к концу брежневского периода, оставляло желать лучшего. Трудовая дисциплина была откровенно ни к черту, пьянство на рабочем месте стало едва ли не трендом эпохи, процент брака при выпуске продукции зашкаливал, а способы мотивирования, доступные в рамках советской идеологии и экономики, себя исчерпали. Весь жизненный опыт лидера государства подтверждал правильность единственно возможного для него решения – необходимости «завинчивания гаек». Поэтому 7 августа 1983 года было принято постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об укреплении социалистической трудовой дисциплины».

Постановление предусматривало наказания за выпуск брака, прогулы и опоздания на работу, пьянство на рабочем месте. Мало того, в его тексте утверждалось, что «нарушения трудовой дисциплины должны рассматриваться как уклонение от выполнения установленной Конституцией СССР обязанности добросовестно трудиться». И вот это уже было серьезно: нарушение Конституции – это не просто так, в рабочее время «малыша раздавить». Впрочем, меры борьбы предлагались не уголовные и даже не административные, а дисциплинарные: выговоры, лишения премий, сокращение отпуска, перевод на ниже оплачиваемую должность и пр. Но и это было весьма неприятно. В первую же очередь доставаться за недостаточный уровень трудовой дисциплины должно было руководителям предприятий, неспособным его обеспечить.

В общем, мера была, конечно, не популярная, но по задумке – действенная. Однако, как это бывает у нас очень часто, исполнение превратило идею в фарс. Стремясь выполнить указание как можно более тщательно, партийные органы на местах стали формировать группы из сотрудников милиции, дружинников и комсомольцев и устраивать те самые облавы на прогульщиков, прочесывая магазины, парикмахерские и кинотеатры. «Под раздачу» попадались даже школьники, прогуливающие уроки.

Есть мнение, что это было совсем не то, что подразумевал Андропов. Но сам он уже вряд ли был в курсе, того, что происходит. Генеральный секретарь ЦК КПСС был тяжело болен, и руководить страной ему оставалось всего несколько месяцев.

"Вы переигрываете!" (с) :-)))

Вспомнилась мне тут байка из моей копирайтерской практики, и чего-то смех разобрал. :-)
Как говорится, "дело было очень давно, это шушшественная правда..." (с) :-) Нет, правда, довольно давно, году так в 2003-м. Я на ту пору подвизался начальником отдела копирайтинга в газете "Деловая Панорама". На кой черт газете был нужен целый отдел копирайтинга? - спросит прошаренный читатель и будет, в принципе, прав. Но штука в том, что в газете был отдел спец-проектов, а во главе его стоял забавный дядька - Эдуард Тихонравов, или просто (за глаза, разумеется) Борисыч, Царствие ему Небесное. Человек он был в общении сложный, но рекламные заказы таскал ворохами, причем такие, что у меня по сию пору слюни текут, - мне бы таких клиентов сейчас! В общем, там все было - от "Алросы" до "Вяртсиля" и "Коне". Все это дело компановалось в спец-выпуски газеты по национальному принципу и выпускалось соответственно к национальным праздникам - финским, шведским, индийским и так далее. Самый жирный выпуск всегда немецкий получался, потому что немецких предприятий на Питер и область - хоть лопатой грузи. Вот эти вот самые выпуски мы и лопатили  в шесть рук - ваш покорный слуга и двое подручных, собссссно, отдел.

В процессе подготовки очередного немецкого выпуска Борисыч приволок заказ на полосную текстовую рекламу от одной немецкой фирмы, имеющей филиалы по всему миру, тесно исторически связанной с Петербургом и крепко замаравшейся, добавим, в использовании труда заключенных гитлеровских концлагерей и спонсировании прихода дедушки Адольфа к власти. Не будем называть ее, как говорится, во избежание, а заодно все имена заменим на произвольные, благо настоящие я уже за давностью лет не помню, да они и не важны. Но заказчик был важный, заказ - жирный, так что поехать на контакт попросили меня лично, а не моих барышень посылать. Ну, что поделаешь? Ехать, так ехать, как сказал попугай, когда кошка потащила его из клеткии за хвост. )) Понятно было, что грядет геморрой, но шоб я знал насколько капитальный! )))

Этап первый. Приехал в модный и современный пахнущий свежим пластиком и немецким чистящим средством для ковролина офис на Мойке. Был встречен местной главной пиарщицей - бабушкой лет 70-и по имени, скажем, Мира Фрицевна Зельц. Мира Фрицевна потратила полтора часа моего времени, чтобы рассказать мне историю компании, которую я - хвала интернету и неплохому знанию питерской истории! - в доскональности знал без нее. Весь, как говорится, базовый набор - производство стальных труб, плавучая электростанция, паровые котлы, технический прогресс, бла-бла-бла, дальше умолчание длиной во всю историю Третьего Рейха, а потом быстрый "перепрыг" к современности, оборудованию для нефтепромыслов, сотовым телефонам, телевизорам и пр. Все это, разумеется, под соусом, что "мы не немецкая компания, а исконно петербургская". Ну, не вопрос. Выслушать клиента, не возражая, - святое дело.

Этап второй. Утро следующего дня. До сдачи спец-проекта три дня, дым столбом, у меня в почте 20 текстов разного размера и характера на редактуру. Но рекламная статья для вчерашнего клиента написана и отослана. Прибегает Борисыч, весь в мыле: "Текст никуда не годится, клиент недоволен". Ладно. Звоню Мире Фрицевне. "Ох, Сергей, мне не понравилось, как вы написали. В вашем тексте нет души. Поймите, вы должны полюбить нашу компанию!". Ну... Аккуратно удерживаю за зубами рассказ о том, в каких позах я любил эту фирму, приношу извинения, обещаю прислать другой вариант. В течение часа сочиняю такую слащавую пакость, что аж зубы склеиваются, активно грешу против исторической истины и современного экономического положения в мире, отсылаю. Во избежание эксцессов звоню Мире Фрицевне. "Вы знаете, это уже лучше, но все еще не то, что надо. Впрочем, я отправила ваше сочинение (сочинение, млять!!!) нашему заместителю директора филиала".

Этап третий. Примерно обед. Звонок (хвала богам, уже на мой телефон, а не Борисычу) из приемной зам.директора. "Сейчас с вами будет разговаривать Михаил Гельмутович!". Ага, блин. "Через пять минут вам позвонит Фантомас", нафиг. Ладно. Отложив все дела зависаю в ожидании с трубкой в руках. Михаил Гельмутович соизволил явить свой голос в трубке минут через семь-восемь. Текст ему, к счастью, кажется вполне сносным, но в него нужно добавить абзац про благотворительность. И про гуманитарную помощь в 1990-х. Ок. Добавляю, отсылаю, перезваниваю секретарше, узнаю, что статью отправили на согласование директору.

Этап четвертый. Конец рабочего дня, за окошком стемнело, мы с отделом верстки сбиваем очередную полосу спец-проекта и думаем, не оскоромиться ли стаканчиком немировской перцовки, раз уж работа сверхурочная пошла. Звонок из приемной директора. "Вас беспокоит личный помошник Генриха Олеговича, меня зовут Ираида Альбрехтовна. По поводу вашей статьи..." Нет уж, извините, не нашей, блин, а вашей, слушаю вас внимательно. В целом все хорошо, но нужно бы усилить ту часть, где речь идет о роли компании в экономике современной России. Куда, блин, ее еще усиливать? Если верить статье, эта чертова немецкая фирма обеспечивает чуть не 99% ВВП нашей страны!!! Ну, ок. Да, разумеется, усилим. Да, конечно, в течение часа пришлю вам на согласование. Отбой.

Этап пятый. Восемь вечера. Звонит Мира Фрицевна. По голосу и звуковому фону в трубке слышно, что она уже дома с внуками, котами и прочим хозяйством. Спрашивает, могу ли я приехать к ним в офис через сорок минут, чтобы она могла обеспечить беседу между мной и Гансом-Дитрихом Обераммергау - генеральным менеджером по Восточной Европе и России. Интересуюсь, на кой черт. Объясняет, что Ганс-Дитрих по-русски не говорит, но очень хочет пообщаться с автором статьи, а Мира Фрицевна будет переводить. Активно отказываюсь от услуг переводчика, мотивируя это тем, что вполне спокойно пообщаюсь с Гансом-Дитрихом на его родном языке, если ему так угодно, и прошу дать мой телефон его секретарше. Ну, вот чего мне не хватает для счастья, так это лететь с Введенского канала на Мойку на ночь глядя.

Этап шестой, слава Богу, последний. Звонит Ганс-Дитрих. Сам. Не через помощников. Вот же ж чудо чудное! Удивляется, что я с ним говорю на одном языке. Просит прощения (фигасе!) за поздний звонок и говорит, что хотел бы обсудить некоторые тезисы статьи, которую ему тут прислали по факсу и наскоро перевели. Обсуждаем. Совместно приходим к выводу, что нужно выкинуть фигню про благотворительность и гуманитарку. И снизить пафос. И сделать менее слащавый текст. Тут меня пробивает на хи-хи, я прошу прощения за то, что займу немного его времени и зачитываю ему, переводя с листа, первоначальный вариант статьи. Ну, тот, который до того, как я начал "полюблять" эту прекрасную компанию. Слышу в трубке, что это - "перфект" и "вундербар", выражение удивления, что я так оперативно, прямо в ходе разговора, написал то, что надо, получаю разрешение печатать статью в таком виде, как она есть. Улетаю ловить за хвост версталей, которые уже засобирались домой.

Финал. Утром получаю звезды от Борисыча за то, что согласовал статью "через голову клиента", напрямую с Германией. Рассказываю что, к чему и как. С четверть часа выслушиваю проклятья в адрес местного офиса нашего клиента и мудаков, которые в нем сидят. :-)

Мораль: нет, пожалуй, существа более жалкого и никчемного, твари более дрожащей и бессмысленной, чем сотрудник местного филиала крупной компании мирового масштаба. Вместо корпоративного духа он являет миру угодливость и раболепие, какими не приходило в голову наделять своих персонажей даже Гоголю. Разве что у Чехова в "Смерти чиновника" описан сходный типаж. Но, в то же время, раболепие это сочетается с напыщенностью, надутыми щеками и стремлением продемонстрировать свою важность и значимость. Люди же, от которых действительно зависит принятие решения, напротив, всегда адекватны в общении, максимально просты и дельны. Наверное, это от того, что они не дрожат за свое кресло, не прикидываются, что заняты делом, а просто делают свою работу. Бог весть.

Ну, вот так как-то. ))) Простите за лонгрид. ))
Разумеется, все совпадения - случайны, прочитанный вами текст является художественным вымыслом и обобщением, а вывод - личным мнением частного лица. Ну, вы понимаете. ) Это так... "чота накатило". (с) )))

«Лаборатория будущего» и экономический кризис

Эдак слегка злобненько. Просто статеюшка для доброго человека. Но все по делу.


Постоянные разговоры о кризисе, потоком льющиеся с экранов и со страниц газет, уже давно никого не пугают. Потому что народ, переживший перестройку и павловскую реформу, приватизацию и деноминацию, такими мелочами уже не испугать. И тревожит сегодня, по факту, одно: как сложная экономическая ситуация отразится на школе?

Постепенно, исподволь, маленькими шажками, времена менялись и, как говорится, изменились в конец. Державшаяся на чистом энтузиазме учителей, существовавшая на мизерные бюджетные ассигнования, загнанная в угол многочисленными экономическими экспериментами власть предержащих, петербургская школа как-то незаметно подняла голову. Сыграли свою роль и национальный проект «Образование», и дополнительные выплаты из городского бюджета, и активность родителей (Потому что, как ни кинь, а во многом благоденствие школ держится именно на родительских кошельках). А главное, - то, что где-то наверху вспомнили старинный принцип, - тот, кто заботится о молодежи, заботится о своем будущем.
Разговоры о школе зазвучали на самом высоком уровне. Президент Дмитрий Медведев, скажем, призвал всячески повышать престиж работы учителя, вводить доплаты и премии, переоснащать школы. Не отстала от него и губернатор Валентина Матвиенко. На проходившем в августе минувшего года Городском педагогическом совете она заявила, что «на петербургскую школу возложена особая миссия», назвала ее «лабораторией будущего», а учителей сравнила генеральными конструкторами этой лаборатории. И вроде бы все стало хорошо и почти благополучно.
Однако только-только наступившие светлые времена могут вновь перемениться не в лучшую сторону: с наступлением, как это теперь принято говорить, сложной экономической ситуации в стране, питерская школа оказаласьCollapse )

Старый текст, новые мысли

Забавно, как с течением времени меняется отношение к тексту.  послушал вчера (в смысле, уже сегодня ночью) ИВасей - и ка-ак меня торкнуло от песни!  Ай, лапушки какие, как по делу спето-то! Жалко, надо сказать, что распался дуэт. Очень жалко. Не повезло мужикам с Дубровкой, блин. :-((

Collapse )